Калеб отпустил руку отца, протянул руку и коснулся гладкой латунной дверной ручки. Он повернул ее, защелка поддалась, и он рухнул на красный ковер.

Темок и Тео, пошатываясь, вошли в комнату вслед за ним. Из темноты за дверью доносились демонические шаги.

Калеб захлопнул дверцу шкафа. Подождав несколько секунд, он снова открыл ее. На месте пустоты теперь лежали костюмы, мантии, рубашки, галстуки и дорогие туфли.

— Так вот где спит монстр, — сказал Темок.

Комната выглядела так же, как в последний раз, когда Калеб ее видел: неубранная круглая кровать, стопка книг рядом с креслом, кипы бумаг на приставных столиках.

— Не похоже на комнату монстра, — сказала Тео, когда смогла отдышаться. — И на его комнату тоже не похоже. Не знаю, что бы я себе представила. Что-то более чистое.

— Он занятой человек, — сказал Калеб. — Скелет. Существо. — Он вытер пот с глаз. — Ты хочешь, чтобы он целыми днями убирался?

— Или нанял прислугу. Команда зомби могла бы прибраться здесь за пять минут.

Темок поджал губы и отвернулся.

— Что?

— Ты скорее используешь чужое тело, чем пачкаешь руки работой, — сказал Темок. — Это интересно.

Он ушел на кухню.

— Калеб, — сказала Тео, когда Темок скрылся из виду.

— Хм?

Она покраснела, и ее брови сошлись на переносице над горящими глазами.

— Твой отец... — начала она.

— Поверь мне, я знаю.

— Он придурок.

— И убийца. И он только что спас нам жизнь, что, конечно, не оправдывает всего остального. — Он прислонился к двери, борясь с усталостью.

— Ты в порядке?

Пустая неубранная постель Копила казалась ему самой удобной за последние годы. Ему хотелось лечь на нее и исчезнуть.

— Я устал. И все время думаю о Мэл.

Тео опустилась в красное кресло. Они молчали. Она сплела и расплела пальцы.

— Если она придет и попытается нас остановить, что ты сделаешь?

— Я… я буду бороться с ней, — ответил он. — И погибну. Она сильнее, чем ты можешь себе представить. Она меня убьет.

— А если нет? Что, если ты победишь?

Он отвернулся.

Она подошла к нему. В ее глазах он увидел свое отражение, тень, едва ли похожую на человека.

На кухне что-то разбилось, фарфор разлетелся вдребезги, столовые приборы зазвенели о камень. На пороге появился Темок, величественный и невозмутимый.

— Я нашел вход в его кабинет.

***

Взошла луна, и с ее восходом померк свет. Черная сфера на сумеречном небе затмила солнце.

Мэл сидела над городом, скрестив ноги. Ее разум двигался вместе со змеями, ворочавшимися в беспокойном сне. Они шептали ей на высоком квечальском и еще более древних языках, издавали жестокие крики, словно рожденные в муках этого мира. Их сны окутывали ее, словно щупальца, и обжигали.

Где был Калеб? Она надеялась, что он в безопасности, но сомневалась в этом. Он был не из тех, кто прячется.

У Анджей, в тот день когда "Каменное Сердце"заключило сделку , в тот день, когда Копил предал себя поцелуем, она танцевала с Калебом на пустом танцполе. Они танцевали, не прикасаясь друг к другу: она окутывала его Ремеслом, а он хватал ее за те же нити. И вот теперь они танцевали снова. Она не могла представить, как он собирается ее остановить, но он попытается.

Она надеялась, что ошибается, надеялась, что он спрячется и будет ждать, а она найдет его позже, когда битва будет выиграна, и все объяснит, и все будет хорошо.

И она надеялась, что не ошибается. Надеялась, что он уже сейчас собирает силы, чтобы выступить против нее.

Она ощутила знакомую дрожь, как от прикосновения острия ножа к коже, а затем сделала резкое движение запястьем, и кровь хлынула наружу.

Ремесло пронизывало алмазные мозги Змей, их пульсирующие сердца из расплавленной породы. Каждая из систем Сердца сама по себе служила определенной цели: утоляла голод Змей, притупляла остроту их спящих разумов, выманивала их на поверхность из недр лавы, чтобы их можно было приручить.

Вместе эти нити сплетались в поводья для управления миром.

Резким движением запястья она призвала Змей к себе.

***

Лестница, ведущая из кухни Копила, была длинной, прямой и грубо отесанной, такой узкой, что Темоку приходилось подниматься по ней боком.

— Эта квартира, — сказал он, когда они поднимались, — когда-то была ризницей. Жрецы готовились здесь к церемониям. Бросали гадальные камни, пели песнопения, называли дни. Они проливали свою кровь и готовились проливать кровь других.

— И поэтому, — спросила Тео, — ты разбил шкафы Красного Короля?

— Раньше на этих стенах были прекрасные фрески, изображавшие триумф Близнецов и жертвоприношение Или. Теперь их нет. Их заменили фарфором и столовыми приборами.

Серая полоска света в верхней части лестницы стала больше, и сквозь нее Калеб увидел купол кабинета Копила.

Они вышли через узкий проем, который за их спинами исчез. Кабинет почти не изменился с тех пор, как Калеб был здесь в первый раз: ковер, растения, низкие книжные полки, стулья и, конечно же, алтарный стол. Больничной койки не было.

Копил лежал на столе, рядом с его рукой стояла кружка с пролитым кофе. Его череп покоился на толстой стопке бумаг.

Калеб подбежал к нему, Тео следовала за ним по пятам.

Король в красном не шелохнулся, когда они подошли. Калеб опустился на колени и поднял руку скелета. Каким-то образом кости держались вместе, словно связанные невидимыми резиновыми нитями. Рука оказалась легче, чем он ожидал, и зазвенела, когда он опустил ее на стол.

— Он умер, — с удивлением сказала Тео.

— Не может быть. Он бы забрал с собой большую часть пирамиды. Бессмертные короли сгорают в огне. — Калеб закатал рукав красной мантии. На кости светились голубые и серебристые глифы. — Он жив, или как там это называется. Не жив. Должно быть, он спит.

— Скорее, в коме. — Тео вытащила бумаги из-под головы Короля в красном. Его череп с глухим звуком ударился о стекло. Она развернула бумаги и замерла. — Калеб, это контракт с "Каменным Сердцем".

— Что? Оригинал? Тот, что состоит из семидесяти тысяч страниц и высечен в камнях от сюда до Альт-Кулумба и обратно?

— Это страница с подписями. Краеугольный камень. Вот, смотри. Здесь его подпись, и подпись Алаксика, и подписи свидетелей. Если этот документ будет уничтожен, договор перестанет действовать.

Король в красном, должно быть, проснулся рано утром, если он вообще когда-либо спал. Попивая кофе, он чувствовал, как умирает Кет Морской Владыка, чувствовал, как Змеи высасывают его жизненные силы.

— Он знал, что происходит. И пытался это остановить. — Калеб положил Копила на пол рядом с алтарем, скрестив его руки на груди.

— Это ничего не меняет, — сказал Темок. Он обошёл алтарь и направился к ним. — У нас нет времени. Нужно начинать.

— Это меняет всё. Если мы разорвём этот договор, Король в Красном может очнуться. ККК может освободиться от влияния Сердца. Совет...

— Их языческое Ремесло будет бесполезно против Змей, как и Ремесло твоего хозяина, если он очнётся. Кроме того, он увидит меня и попытается убить. У нас нет общего дела.

— Теперь есть. — Калеб взял у Тео страницу с подписями и поднял её, чтобы отец мог прочитать написанное. — Если он очнётся, то увидит, что ты не участвуешь в заговоре Мэл, что ты рисковал жизнью, чтобы остановить её. У тебя есть шанс помириться с ним, не дать ему обвинить в этом безумии всех религиозных квечал в городе.

— То, что я сделал сегодня, ничего не изменит в его глазах. Мы с ним давние враги.

На столе стояла картина в серебряной раме: двое мужчин улыбались, их глаза были цвета сепии. Калеб вспомнил слова Копила: каждый считает, что он на своей стороне, пока не приходит время объявлять войну.

— Может, ты ему и не нравишься, но он будет сражаться на твоей стороне. — Калеб порылся в столе и нашёл нож для разрезания бумаги, три ручки и давно высохшую кофейную кружку. Ничего похожего на то, что могло бы разорвать контракт, не нашлось. — Тео, ты знаешь, как разорвать такой контракт?