После восстания в Скиттерсиле Стражи сожгли храм Темока. Они накрыли его серебряной сетью с нитями тонкими, как сон, и сеть прожгла насквозь кирпич, металл, штукатурку, камень и бетон. Через тридцать минут храм рухнул. Серебряная сеть ушла в землю, оставив на голой красной пыли шрам в виде пересекающихся линий. С тех пор там ничего не росло.

Калеб бросил камешек на пустырь. Там, куда он упал, вспыхнул зеленый свет. Когда зрение Калеба прояснилось, он увидел на красном фоне тонкую белую пыль.

***

Мэл жила в небесном шпиле на западной стороне. Калеб добирался туда на аэробусе, трижды пересаживаясь с одной остановки на другую. Большинство людей, живших в шпиле Мэл, да и в любом другом шпиле, если уж на то пошло, предпочитали летать сами, а не пользоваться автобусом.

Под небесным шпилем в железном гнезде гнездились драконы с кожистыми крыльями. Когда аэробус приближался, их крылья вздрагивали, и они провожали пассажирскую гондолу голодными желтыми глазами. Калеб был единственным, кто вышел на остановке. Он, пошатываясь, шел по мостику, держась за перила и не глядя вниз. Драконы наблюдали за ним.

Мостик заканчивался у хрустальной стены небесного шпиля, на которой не было ни двери, ни входа. Сначала Калеб ждал снаружи. Над Паксом заходило солнце, и дремлющие драконы издавали свой предзакатный рык. Наступила ночь, и он почувствовал себя нелепо, стоя на пороге с букетом цветов под мышкой.

Он с неохотой прижался к хрустальной стене своими шрамами и подчинил ее своей магии, чтобы пройти. Знакомое покалывание охватило его, и он вошел в пронизанный арктическим холодом шпиль Мэл.

Ремесленники и Ремесленницы предпочитали холод. Танцующие элементали воздуха и льда охлаждали их здания до такой степени, что в них становилось зябко. Дрожа от холода в тонкой куртке, Калеб поднялся на три лестничных пролета. Квартира Мэл была одной из четырех на третьем этаже шпиля. На почтовом ящике на стене было выгравировано ее имя на серебряной табличке.

Он постучал в дверь, но ответа не последовало. Подождал, постучал еще раз, снова тишина. Прислушался, но не услышал ни звука. Скорее всего, она допоздна работает. Она была очень занятой женщиной.

— Ладно, — подумал он и развернулся, чтобы уйти. Но заставил себя остановиться. Следующий автобус будет только через час. Если он уйдет и вернется, то приедет в полночь, и его извинения вряд ли будут восприняты благосклонно, если ему придется будить Мэл, чтобы их произнести. Лучше вернуться завтра вечером, но что, если повторится то же самое? А что, если повторится и на следующий день?

По его спине пробежала струйка пота. Руки дрожали, и это было никак не связано с холодом. Он потянулся к дверной ручке, повернул ее и обнаружил, что дверь заперта. Засов, который ему не взломать и не выгнуть с помощью магии. Конечно. Кто бы стал доверять заколдованному замку в летающей башне, полной волшебников?

Он расхаживал взад-вперед и медленно считал до ста. Она не появлялась. Он выругался, но и на это она не ответила.

Калеб сел у ее двери и положил цветы на ковер. Достал из кармана колоду карт и разложил пасьянс.

Обитатели башни Мэл работали допоздна или же приходили и уходили, не заходя в холл. Минуты складывались в часы. Калеб четыре раза перепробовал все известные ему варианты пасьянса, а потом выиграл и проиграл три состояния в покер. Ни одно человеческое существо не нарушало его уединение. Каждые четверть часа, с точностью часового механизма, мимо проносился вихрь стихии, оставляя за собой морозный след, и Калеб плотнее закутывался в пиджак.

В середине четвертой партии он услышал звук, похожий на хруст бокалов для шампанского, нечеловеческое подобие покашливания. Он замер, не донеся руки до карт, и поднял глаза. На него смотрели два демона, по крайней мере, ему показалось, что их двое. Они были невидимы, но их присутствие ощущалось в воздухе: стеклянные косы, рты, похожие на ножницы, хрустальные клыки и глаза, глаза, глаза.

Он начал собирать карты, но демоны схватили его раньше, чем он успел закончить.

***

То ли демоны не умели говорить, то ли не хотели. Они заломили Калебу руки за спину и пригнули его голову к полу. Он брел, пошатываясь, по коридорам с белыми стенами, пока они не привели его в темную маленькую комнату со столом и двумя стульями. Демоны втолкнули его внутрь и закрыли дверь.

Он сидел под слепящим светом прожектора и думал, придут ли Стражи, есть ли закон, запрещающий стоять под дверью женщины и ждать ее возвращения.

Возможно.

Он бы и дальше раскладывал пасьянс, но половина его карт осталась на полу у входа в квартиру Мэла вместе с цветами. Вместо этого он тренировался прятать оставшиеся карты, засовывая их в рукава, в карманы и обратно. Он не жульничал, но даже честный игрок должен знать, как это делается. Когда ловкость рук ему наскучила, он положил ноги на стол и надвинул шляпу на глаза.

Он проснулся от щелчка открывающейся задвижки.

Он моргнул, ослепленный светом. Взрывающие галактики превратились в тусклое месиво из фиолетового и красного.

В дверях стояли демоны.

Он не сопротивлялся, когда они схватили его за руки и выволокли из комнаты.

— Куда теперь, джентльмены?

Ответа не последовало. Он и не ждал его.

Когда они не повели его вниз по лестнице к выходу, он забеспокоился. Значит, они не собираются выдавать его Стражам, если только Стражи не используют другую посадочную площадку, не ту, что у жителей шпиля. Но с воздуха он не видел никакой другой площадки. Если они не собирались выдавать его или отпускать, зачем было выводить его из камеры?

Разве что у них были на него другие планы. Какие силы правят в небесном шпиле? Закон города, закон Ремесла или никакого закона? А что, если демоны-стражники на самом деле не сообщили о его поимке и просто ждали, пока остальные обитатели шпиля крепко уснут и не услышат его крики?

Он вспомнил, что демоны придерживаются своеобразной диеты.

Пока они вели его вверх по винтовой лестнице, он искал возможность сбежать. Но ничего не приходило в голову.

Когда они свернули на третий этаж, он стал смотреть внимательнее. Они подвели его к двери Мэла, открыли ее и втолкнули внутрь.

Он споткнулся и удержался на ногах на деревянном полу.

Тень окутывала маленькую голую комнату. Лунный свет, проникавший через большие окна в задней части помещения, освещал серый ковер, кожаное кресло, небольшой журнальный столик и тренажер, предназначенный либо для пыток, либо для домашних тренировок.

Внизу горел город.

Справа от Калеба что-то шевельнулось, и он обернулся, ожидая увидеть Мэл.

Но вместо этого он увидел змей: целую стену извивающихся тел.

Он выругался, отпрыгнул назад и, тяжело дыша, в панике узнал "Городскую гротескную скульптуру". Работа Сэм. Продана на аукционе. "Семь кругов ада".

Демоны засмеялись, и их смех был похож на шорох паучьих лапок по стальному полу.

— Дайте нам пару минут. — Калеб узнал голос Мэл, доносившийся из угла рядом с тренажером. Он повернулся к ней, а демоны тем временем вышли и закрыли за собой дверь.

Он указал на змей.

— Я знаю женщину, которая это сделала. Подруга моего друга. Я скажу ей, что вы выставили это на всеобщее обозрение.

Мэл встала между ним и городом и указала на потолок. В углублениях засияли призрачные огоньки, и комната наполнилась деталями. Из главного зала вели закрытые двери. На стене напротив "Гротескной скульптуры" висела фотография в рамке: девушка, мужчина и женщина на фоне глинобитного дома, каких было много в Скиттерсилле двадцать лет назад.

— Тебе повезло, что я увидела карты, — сказала она. — И цветы.

— Я думал, они уберутся после того, как схватят меня.

— Демоны не убирают. Еще час, и пришла бы горничная, и кто знает, сколько бы ты там проторчал. — Она выглядела почти так же, как он ее помнил: суровая и элегантная. На ней был темный костюм и юбка-карандаш.