Дима тут же вспомнил про крейсер «Варяг» и канонерскую лодку «Кореец» — о них им рассказывали в школе. Они даже пели знаменитую песню: «Врагу не сдается наш гордый 'Варяг»… Да, это был, несомненно, великий подвиг, но он никак не повлиял (и не мог повлиять) на общий исход войны. Героизм русских моряков не мог компенсировать грубые, очевидные промахи и ошибки, которые допустило командование российскими войсками под Порт-Артуром, Лялояном, Мукденом, на границе с Кореей и в Маньчжурии. За глупость, трусость, пассивность некоторых высших военачальников нашим солдатам и офицерам пришлось заплатить очень большой коровью.

Вот потому-то нынешние флотоводцы, похоже, и решили заранее предпринять кое-какие меры. Официально этот неожиданный приказ Военно-морского министра, адмирала Покровского объяснялся так: необходимо срочно провести учения и маневры в Японском море. Однако все прекрасно понимали, с чем это связано и против кого идут все эти приготовления. В некоторых статьях газетчики открыто говорили о скором столкновении двух великих империй и даже уверяли, что оно практически неизбежно.

Однако общий тон всех газетных статей, тем не мене, был довольно мирным, успокаивающим: мол, простого жителя Харбина (и вообще — Маньчжоу-го) эти русские военно-морские «учения» не должны волновать. У нас есть собственная большая армия (маньчжурская), есть и сильный, могущественный морской союзник — Япония. Она, если что, выставит столько новых линкоров и броненосных крейсеров, сколько нет ни у кого в мире. Даже у прославленной Британии. И этот военный флот защитит нас.

Кроме того, на территории Маньчжоу-го размещена стотысячная Квантунская армия — прекрасно вооруженная, хорошо подготовленная, дисциплинированная, и она, несомненно, легко даст отпор любому агрессору. Откуда бы и от кого бы ни исходила эта угроза нападения. Пусть даже от страны, имеющей сейчас самую большую сухопутную армию в мире (намек более чем прозрачный).

Дмитрий во время недолгих своих прогулок возле блиндажа и перекуров на воздухе всякий раз внимательно смотрел на далекие российские позиции и старался понять, когда же, наконец, начнутся активные действия. И недоумевал, поему их до сих пор нет. Бригада генерал-майора Бобрянского прибыла под Хамардаб почти неделю назад, этого вполне достаточно, чтобы отдохнуть, подтянуть отставшие части и спланировать новое наступление. Силы для этого у бригады имеются, настрой у солдат и офицеров — боевой (он это точно знает), так почему же граф медлит? Чего он ждет?

На самом же деле эта задержка была связана именно с ним, Дмитрием Романовым. Его денщик, ефрейтор Прохор Богданов, как ни странно, выжил при нападении диверсантов: получил серьезную контузию, когда японцы подорвали автомобиль, сильно приложился обо что-то головой и потерял сознание, Поэтому его сочли мертвым. Проверять диверсанты особо не стали — некогда, нужно поскорее убираться, да и, собственно, видно же, что не жилец: голова вся разбита, лицо и волосы — в крови, лежит не шевелясь… Значит, мертвый. Или скоро умрет от жары и жажды.

Вот и бросили Прохора среди убитых казаков, рядом с телом погибшего водителя машины. Но ночью он очнулся от холода, постепенно пришел в себя, кое-как поднялся и при свете Луны осмотрел место нападения. Результат оказался весьма печальным: все казаки и унтер-шофер — погибли, выжил, похоже, только он один. Тела штабс-ротмистра Романова Прохор не нашел, значит, сделал логичный вывод, японцы его взяли в плен и увезли с собой. Нужно как можно скорее сообщить об этом нашим!

Глава десятая

Прохор кое-как умылся, смыл кровь, перевязал голову, взял небольшой запас воды и решил идти обратно в Хамардаб, к своим. Шел всю ночь, не переставая, лишь иногда, когда сил уже совсем не оставалось, ложился на холодный песок и некоторое время отдыхал. А потом — снова в путь. Он понимал, что от него, по сути, сейчас зависят судьба и жизнь Дмитрия Романова.

Несколько раз он терял сознание, падал, но потом все равно вставал и шел дальше. Особенно тяжело ему было днем, в самую жару, когда солнце пекло просто невыносимо. А укрыться совершенно негде… Да и не мог он ждать до вечера — чем скорее сообщит о случившемся генералу Бобрянскому, тем скорее начнут искать Дмитрия Михайловича. Поэтому, несмотря ни на что, упрямо шел к своей цели.

К вечеру второго дня его, к счастью, заметил казачий разъезд. Подхватили, посадили на лошадь и помчались, что есть мочи, в поселок — сообщить о нападении генерал-майору. Владимир Александрович ведь полагает, что штабс-ротмистр Романов сейчас спокойно себе едет на автомобиле к военному аэродрому, чтобы потом вылететь в Петербург, а оно вон как всё вышло. Случилось то, чего никто не мог ожидать. И никто даже не предполагал, что такое вообще когда-нибудь может случиться.

Генерал Бобрянский, узнав о похищении Дмитрия, тут же отдал приказ всем казачьим разъездам искать японскую диверсионную группу. Нападение было позавчера, значит, еще есть шанс перехватить ее где-нибудь в степи. Но время было, к сожалению, уже упущено, ни казаки, ни активно помогавшие им монголы, никого не нашли. Видели следы двух ночевок диверсантов, однако самих их настичь не удалось.

Бобрянский не знал, что ему делать дальше: атаковать, как планировалось ранее, японцев, или пока подождать — пусть что-нибудь прояснится с Дмитрием Михайловичем. В это время к полковнику Ямагата подошла свежая пехотная дивизия (по данным казачьей разведки, с артиллерийским полком и двумя танковыми батальонами), и с наступлением стало еще проблематичней.

Конечно, если нужно, он незамедлительно отдаст приказ атаковать неприятеля, тем более что у него имеется явное превосходство в бронетехнике (и в количестве, и, главное, в качестве), однако он не был уверен, что это не навредит Дмитрию Романову (если он действительно в плену). Вдруг японцы захотят выместить на нем злость от поражения? С них это станется!

Генерал-майор передал по телеграфу (какая уж теперь, к черту, повышенная секретность!) срочное донесение в штаб Забайкальского военного округа, сообщил о непредвиденной ситуации и запросил разрешение провести небольшую разведывательную операцию (казаки и пластуны), чтобы выяснить, где находится штабс-ротмистр Романов, что с ним и как, однако разрешения не получил. Вернее, ему прямо запретили что-либо делать и предпринимать.

Командующий Забайкальским военным округом генерал-полковник Сергей Владимирович Даневич переслал донесение Бобрянского в Петербург, в Генеральный штаб, и оттуда последовал категорический приказ: ждать, никаких активных действий не совершать! Министр обороны граф Милютин доложил о пропаже штабс-ротмистра Романова государю-императору (скорее всего, Дмитрий у японцев в плену, но это пока не точно, нет подтверждения), и Михаил Михайлович сам примет решение, как быть.

Ситуация и правда оказалась очень необычная. Никогда такого прежде в нашей истории не было — чтобы в плен к неприятелю попадал кто-либо из детей правящего монарха. Как правильно поступить? Чтобы не наломать дров и как можно скорее вернуть Дмитрия Михайловича домой. Причем живым и здоровым.

Особую сложность и пикантность этой проблеме придавало то, что официально Россия не воевала с Японией, оказывала лишь дружескую союзническую помощь барону Унгерну, это означало, что Дмитрий не может рассчитывать на статус военнопленного. Выходит, у японцев есть право делать с ним всё, что захотят?

Единственно разумным и реальным решением было немедленно обратиться к посредникам, скажем, к норвежскому или шведскому Красному кресту, и через них уже вести сложные дипломатические переговоры. Но удастся ли тогда сохранить это в тайне? Очень не хотелось бы, чтобы враги России узнали о случившемся… Вот уж они обрадуются, вот уж позубоскалят! Кроме того, самое важное, совершенно непонятно, что захотят взамен японцы. Они вполне могут потребовать прекратить всякую военную помощь барону Унгерну, отказаться от союзнических обязательств и отдать им спорные территории на правом берегу реки Халкин-гол. Взамен возвращения сына императора.