Маленький японец отсчитал нужную сумму (Дмитрий передал ему конверт с деньгами — пусть сам распоряжается, он лучше знает, сколько что стоит), не забыв, разумеется, про щедрые чаевые, а потом присоединился к трапезе. Все оказалось так вкусно, что остановиться было очень трудно…

Наконец наелись, откинулись на мягкие кожаные диваны. Дима заказал хорошие, дорогие папиросы (не все же брать у Дзиро!) и с удовольствием закурил. Через некоторое время он почувствовал, что неумолимо клонит ко сну. Это было вполне логично — прошлую ночь он вообще не спал… Снял пиджак, жилетку, ботинки, развязал галстук, прилег на мягкий диван и почти сразу же провалился в глубокий сон. Дзиро остался за дежурного — предупредить, если что.

Романов проснулся уже к вечеру, когда за окном начало темнеть. Поезд размеренно летел среди тайги и сопок, рисовые поля и глиняные фанзы остались далеко позади, значит, скоро российская граница. Самое время решать, как быть дальше. Он умылся, привел себя в порядок, а потом вышел в коридор и постучался в купе к принцессе. Ему открыла Мэй — Джу лежала на диване и тоже отдыхала. Увидела его, улыбнулась, села, предложила чаю. Дима отказываться не стал — так беседовать гораздо привычнее.

Поговорили и решили, что на российской границе Романов объявит, кто он такой, а дальше следует действовать по обстоятельствам. Ситуация сейчас действительно очень сложная, напряженная, все нервничают, чувствуется приближение войны. А у него — иностранный паспорт да еще японец в камердинерах (тот вообще без документов). Очень уж всё подозрительно выглядит!

Наконец экспресс начал тормозить, а затем совсем остановился: маньчжурская граница. По вагонам пошли местные пограничники, но они только на секунду заглянули в Димино купе — видно же, что это солидный, богатый господин, едет со своим слугой по делам, чего его беспокоить! Не прошло и десяти минут, как поезд тронулся дальше. Прополз по путям пару сотен метров и снова встал — это уже российская территория.

В дверь купе решительно постучали, на пороге появился рослый, подтянутый офицер-пограничник (судя по погонам — подпоручик), козырнул, попросил предъявить документы. Дима достал свой паспорт, хотел уже объяснить ситуацию, сказать, кто он такой и почему оказался здесь, но тут молодого офицера куда-то позвали — возникли какие-то проблемы с одним из пассажиров.

— Рябченко, проверь! — приказал подпоручик усатому фельдфебелю.

Тот взял Димин паспорт, открыл, посмотрел — вроде бы все в порядке, затем требовательно протянул руку к Дзиро.

— У него нет документов, — сказал по-русски Дима, — это Косу Дзиро, мой камердинер. А я — Дмитрий Михайлович Романов, сын государя-императора Михаила Михайловича, возвращаюсь в Россию из японского плена.

Фельдфебель удивленно крякнул, еще более внимательно пролистал его паспорт, затем крикнул кому-то в коридоре: «Емельянов, Данилов — ко мне! Здесь, похоже, японские шпионы!» И приказал Дмитрию:

— А ну-ка, живо оба на выход! Приехали, господа! Там разберемся, кто чей сын…

И грубо ухватил Романова за рукав пиджака, попытался силой вытащить из купе. Дима, не раздумывая, заехал в эту наглую усатую рожу со всей силы кулаком: я тебе покажу, гад, как разговаривать со штабс-ротмистром! Тем более — с сыном самого государя-императора! Фельдфебель охнул, отлетел в коридор и схватился за нос (удар получился очень сильным и точным), к нему на помощь бросились двое солдат-пограничников, завязалась короткая драка. Дима успел еще несколько раз хорошенько заехать кому-то в харю, прежде чем его оглушили неожиданным ударом сзади, повалили на пол и связали ремнями. А затем куда-то поволокли. «Здравствуй, родина! — мрачно думал он, пересчитывая затылком, спиной и задницей все порожки и ступеньки, попадавшиеся на пути. — Приняли, что называется, как родного!»

Его бросили в камеру прямо в здании погранпункта, затем запихнули туда и Дзиро. Японец не пострадал во время драки — сразу же поднял руки и сдался. Дима полностью одобрил это решение: боец из Косу никакой, прорваться бы им все равно не удалось (да он, собственно, и не собирался, не за тем вернулся в Россию), так что не стоило подвергать своего человека лишнему риску. У Дзиро — другие е качества и таланты, и они еще могут очень пригодиться.

А вот ему самому досталось весьма изрядно. Кроме удара по голове (слава богу, хоть не сотрясение!), Диме поставили пару смачных фингалов на физиономию (они как раз стали наливаться красно-филолетовым цветом) да еще основательно пересчитали все ребра (но, к счастью, ни одно не сломали). В камере Романова развязали, освободили от ремней, но руки все-таки оставили в наручниках.

Дима огляделся: это было крошеное помещение с серыми голыми стенами и маленьким зарешеченным окошком под самым потолком. У дальней стены стоял деревянный топчан, и он сразу же на него улегся (после такой славной драки хорошо бы немного отдохнуть). Но только расслабился, закрыл глаза, как вдруг услышал за стеной невероятно знакомый голос: Джу кого-то гневно разносила. Причем так громко, что слышалось по всему зданию. Да, голос у принцессы звонкий, если начнет кричать — то хоть уши затыкай (да и то — вряд ли поможет). В ответ звучало крайне недовольное мужское бурчание — кто-то (скорее всего, начальник погранпоста) пытался оправдываться, но получалось это у него, прямо скажем, неважно: принцесса его явно подавляла своим гневным женским напором.

Глава сорок девятая

Вскоре голоса стали еще громче — Джу практически перешла на крик. Как понял Дима, она настаивала, чтобы ее немедленно пропустили к арестованному Дмитрию Михайловичу Романову, сыну государя Михаила Третьего. А то, что это именно он, а не какой-то самозванец (хотя паспорт у него действительно чужой), она, принцесса Джу Цзи из династии Цин, готова подтвердить прямо сейчас. Будем надеяться, господа, что вам хватит слова особы королевской крови, родной племянницы маньчжурского императора Пу И… Почему так получилось с паспортом — он объяснит вам сам, но только после того, как вы его освободите. История эта непростая и требует времени для изложения…

Но уже сейчас крайне необходимо, чтобы, во-первых, его высочеству Дмитрию Михайловичу оказали медицинскую помощь (ваши солдаты его жестоко избили!), во-вторых, предоставили хороший номер в гостинице (пока будет идти это разбирательство), в-третьих, самое главное, как можно скорее дали телеграмму (или протелефонировали) в Петербург его величеству государю-императору Михаилу Михайловичу и сообщили, что его младший сын Дмитрий благополучно спасся из японского плена и находится сейчас на российской территории.

Если ее требования не будут выполнены, она никуда отсюда не уйдет и будет их добиваться, а попробуете ее выставить силой — устроит драку. Тогда вам, господа, придется и ее тоже запереть в камере, что неминуемо спровоцирует дипломатический скандал (родственница императора Пу И является особой неприкосновенной). Все репортеры (и российские, и иностранные) непременно узнают об этом инциденте и напишут в своих изданиях, как грубые, тупые, невежественные российские пограничники обошлись с маньчжурской принцессой…

Посадить племянницу императора Пу И в камеру — этот будет громкая сенсация! Вот уж газетчики от души порезвятся, описывая приключения несчастной принцессы в самых ярких красках! А она им в этом поможет — расскажет со всеми подробностями. И кое-какими яркими деталями, которые, несомненно, станут настоящим украшением будущих статей… Представьте себе, господа, такие заголовки на первых полосах крупнейших российских и европейских (но не только) изданий: «Благородная узница тюремных застенков», «Несчастная жертва самодурства и произвола», «Циничное нарушение всех международных дипломатических законов и правил…» Вряд ли вам, господа, нужна такая слава, подумайте об этом. И не надейтесь — она не отступит, пойдет до конца, так что хорошенько все взвесьте, прежде чем принимать какое-то решение.