И Дима уверенно пожал руку принцессы — хорошо, я с вами! Та его поняла и довольно улыбнулась — иного она и не ожидала.

— И когда это произойдет? — спросил Дима. — В смысле, когда наш побег? Хотелось бы поскорее, чтобы не скиснуть здесь совсем… Генерал Номура говорил, что для меня подготовят какие-то документы, по ним и я смогу выехать из страны, верно?

— Да, — подтвердила принцесса, — но воспользоваться чужим паспортом вы сможете только в Харбине, когда пересядете на экспресс, идущий в Россию. Из Синьцзина же вам придется выбираться скрытно, здесь слишком много агентов генерала Уэды — да-да, у него тоже есть свои соглядатаи, и они не дадут вам так просто исчезнуть! Скорее всего, мы разделимся: я с Мэй (она, как вы понимает, тоже поедет со мной) отправимся в Харбин раньше — чтобы, скажем, развеяться, пройтись по магазинам, а заодно — и побывать на какой-нибудь театральной премьере. Там обещают показать новую постановку «Дяди Вани» Чехова, причем будут играть артисты самого Московского художественного театра, вот мне и захочется ее посмотреть… Это ни у кого не вызовет подозрений, я часто так делаю — езжу, развлекаюсь, все давно уже привыкли. Вы правы: если все время сидеть на одном месте, действительно можно просто умереть со скуки! За мной, конечно же, будут следить, это обычная практика, но я смогу оторваться от агентов майора Отари…

А вот вам, Дмитрий, надо будет выбираться из города каким-то другим путем, причем очень быстро и скрытно, ведь вас никто не отпустит… Как конкретно — пока не знаю, генерал Номура как раз работает над этим. Это достаточно трудно — ведь необходимо учесть все детали, предусмотреть все варианты. Попытка, как вы понимаете, у вас будет только одна, второго шанса вам не дадут, поэтому нужно будет сделать всё с первого раза. Но не сомневайтесь: генерал обо всем позаботится, у него в этих вещах — огромный опыт. Когда всё будет готово, я еще раз загляну к вам, и мы опять немного погуляем по саду и мило поболтаем. Ладно?

Дима кивнул: хорошо, буду ждать. А что ему еще оставалось?

Глава тридцать шестая

Они вернулись в дом и пошли в столовую пить чай. Нужно же убедить агентов майора, что они не задумывают ничего такого! Просто болтают, щебечут, флиртуют друг с другом, то есть ведут себя так, как и положено вести молодому человеку и девушке, испытывающим друг другу определенную симпатию. Это нормально, это не вызовет подозрений, это понятно всем… Слуги послушают, о чем они говорят, посмотрят, а затем доложат майору: всё в порядке, ничего подозрительного не было, всё у нас под контролем. И Отатри немного успокоится.

За чаем Дима и Джу действительно просто мило болтали. Романов опять стал рассказывать о своих военных подвигах и приключениях (немного приукрашивая, конечно же, — как без этого!), принцесса слушала очень внимательно и время от времени восклицала; «Это просто удивительно! Неужели, Дмитрий, вам совсем не было страшно? Какой же вы смелый и храбрый человек! Я бы так никогда не смогла!»

Сразу было видно, что Джу — умная, правильно воспитанная девушка и прекрасно понимает, как нужно вести себя с молодым человеком! Известно: для любого мужчины крайне важна реакция его женщины: удивление, восхищение, даже восторг… Каждому ведь хочется выглядеть героем, хотя бы в глазах собственной жены. И по-настоящему мудрые женщины это давно знают. И ведут себя соответствующе…

Вскоре принцесса уехала, и Дима снова остался один — ну, разумеется, не считая лейтенанта Оку, нескольких слуг и охранников. Те, впрочем, ему не докучали: понимали, что после романтического свидания хочется некоторое время побыть одному, подумать, помечтать… Лейтенант даже проявил определенную деликатность: не стал сидеть в столовой до конца ужина, быстро поел и ушел к себе. А Дима долго пил чай и думал о том, как забавно подчас складываются жизненные обстоятельства: если бы он не попал в руки диверсантов, то, скорее всего, никогда бы не встретил принцессу Джу, и тогда не возникли бы их отношения. А также все то, что скоро может за этим последовать.

Таким образом, его неудачи (контузия, плен) вдруг обернулись очень большим выигрышем — он сможет жениться на самой красивой девушке, которую когда-либо встречал, а потом, если все сложится, станет императором (кто бы мог вообще это вообразить?). Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло! Или — не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Вернее, наоборот: сначала потеряешь, а затем найдешь.

Дима вздохнул: да, жизнь — штука сложная, непредсказуемая и очень похожа на качели: то вверх, то вниз, никогда не угадаешь, где окажешься в следующий момент. Он посидел еще немного, пофилософствовал, затем, не торопясь, допил чай и пошел в свою комнату: надо почитать, а затем — спать.

И снова потянулись бесконечно-однообразные дни. Чтение вскоре надоело (ну не шел у него Толстой, никак!), безделье начинало бесить, и Романов все чаще и чаще находился в плохом настроении. От нечего делать решил выучить японский язык (раз уж его окружают одни японцы) и попросил лейтенанта Оку дать несколько уроков (тот чаще, чем майор, бывал дома). Лейтенант сначала удивился, но затем ответил согласием — почему бы и нет? Ему тоже было скучно и хотелось хоть какого-то развлечения.

Начали с самого элементарного — приветствий, форм вежливости, правильного обращения к знакомым и незнакомым людям. Выяснилось, что здесь очень много нюансов, каждый раз нужно учитывать целый ряд факторов, и уже в зависимости от них (прежде всего — возраста собеседника, его положения в обществе и отношения к нему говорящего) употреблять тот или иной положенный суффикс.

Например, можно было обратиться к молодому человеку с нейтральным «сан» (Романов-сан — примерно то же самое, что у нас по имени-отчеству), но можно — и более фамильярно, «кун» (Дима-кун — это уже вроде Димон, Димыч), но только, оказывается, в тех случаях, если собеседники равны по социальному положению и знакомы. К учителю (в широком смысле этого слова) следовало обращаться только «сэнсей» или «сэмпай» (как знак особого уважения), суффикс «сама» употреблялся при высшей степени почтения к кому-либо… Помимо этого были еще «доно» («господин», это в деловых и официальных бумагах и к офицеру в армии), «сэнсю» («прославленный», к известным спортсменам), «си» («почтенный», «уважаемый» — в документах и научных работах), «доси» («коллега», «товарищ»), «аники» («дружище») и еще куча всего и разного.

С местоимением «ты» в японском языке было очень непросто — надо внимательно смотреть, кто перед тобой. Можно было сказать «аната» (нейтрально-вежливое «ты»), а можно — «омаэ», но это уже довольно грубое, унизительное «эй, ты там!». И тогда не обижайся, если прилетит ответочка… А в обращении к женщинам и девушкам имелись еще свои, дополнительные правила. Просто с ума сойти можно!

В общем, японский язык для Романова оказалось слишком сложным — ну не было у него способностей к лингвистике, что поделать! Поэтому он сумел запомнить лишь несколько самых распространенных слов — «аригато», «киничива», «сайонара» и пр. Вершиной его достижений стала фраза: «Санай-нару киодай дайсека о нозоми-мас» — «Желаю моему почтенному собрату наилучших успехов во всех делах». И то пришлось изрядно помучиться, прежде чем выучил.

В конце конов Дима подумал и отказался от уроков японского — сослался на то, что у него от этой зубрежки начинает болеть голова, следствие тяжелой контузии (отчасти правда). Поэтому он и не может ничего запомнить… Лейтенант Оку понимающе кивнул.

Но вскоре Дима нашел еще одно развлечение: роясь в библиотеке (вдруг еще что-то отыщется на русском?), случайно обнаружил большую картонную коробку, в которой лежали какие-то круглые костяные фишки, черные и белые, и деревянная стоклеточная доска, десять на десять. Лейтенант Оку охотно объяснил, что это для игры Го.

По его словам, это была древняя и очень распространенная в Китае, Корее, Японии и других азиатских странах логическая игра. У нее были весьма сложные правила, и, чтобы стать хотя бы средним игроком, следовало долго и упорно учиться (гораздо дольше и упорнее, чем в шахматы). Но, к счастью, он знал довольно простой ее вариант, который мог легко освоить даже новичок.