Но вскоре им пришлось вернуться — набежали репортеры, причем в количестве целых пяти штук (откуда только взялись?), стали просить дать хотя бы одно небольшое интервью. Дима отмахнулся — не хочу! Он мечтал спокойно побыть с принцессой, погулять, поговорить, а оказался в центре всеобщего внимания. Да, похоже, ему теперь придется привыкать к публичности — это удел всех известных особо. До конца жизни от этого не избавиться…

Зато Джу очень понравилось такое внимание, и она охотно согласилась пообщаться с репортерами. Дима после гулянья пошел к себе наверх — отдыхать и читать газеты, а она встретилась с газетчиками в гостиной, напоила их чаем и около часа терпеливо отвечала на все вопросы. Рассказала (скорректированную в нужную сторону, конечно же) историю Диминого спасения из плена, подчеркнула его решительность и храбрость в критических ситуациях (которых¸ поверьте, господа, было немало!), намекнула на некую свою роль в этом событии, а в конце интервью вполне определенно ответила на вопрос о своих дальнейших планах.

Как только все уладится, они с царевичем продолжат путь в Петербург, чтобы встретиться с государем-императором. Дмитрий Михайлович должен немного отдохнуть в кругу семьи (сами понимаете, господа, сколько ему пришлось пережить!), а с ее стороны это будет дружеский визит с целью наладить новые, хорошие отношения между двумя династиями и двумя странами и по возможности предотвратить разгорающийся конфликт (что является делом, бесспорно, важным и нужным).

Принцесса, в отличие от Димы, прекрасно понимала роль газет и журналов в российской жизни, их влияние на общественное мнение, а потому была с репортерами предельно вежлива, терпелива и обворожительна. Еи очень хотелось, чтобы они создали ее положительный образ, и читатели (а среди них, несомненно, будут весьма влиятельные персоны, в том числе — близкие ко двору) воспринимали ее только благожелательно. Вот и надо было постараться, позаботиться об этом, чтобы создать необходимый фон… Статьи в местной прессе выйдут уже завтра, затем их перепечатают все главные российские газеты и журналы, и к моменту их прибытия в Петербург нужное впечатление о ней будет уже сформировано. И тогда ее разговор с Михаилом Михайловичем пойдет гораздо легче…

На следующий день рано утром Николай Романов снова навестил младшего брата, но уже с дорогими подарками — новеньким штабс-ротмистрским мундиром и орденами. К офицерской форме прилагалась сабля с гравировкой «За храбрость» и темляком цвета георгиевской ленты, Дима с большим удовольствием скинул свой гражданский костюм и переоделся в мундир: ну, вот, теперь совсем другое дело, совсем другой вид!

И спустился к завтраку. Джу, как девушка не только исключительно умная, но еще и правильно воспитанная, тут же сделала большие круглые глаза и восторженно, восхищенно защебетала:

— Дмитрий, ты такой красивый! Этот мундир тебе так идет!

Дима гордо выпрямился, приосанился, расправил плечи и выпячил вперед грудь с георгиевским крестиком — слышать такое было очень приятно. Цесаревич Николай понимающе хмыкнул и занялся завтраком, чтобы скрыть улыбку. А принцесса Джу еще минут десять подробно расспрашивала Диму о его наградах: за что были получены да при каких обстоятельствах. Тот с большой охотой отвечал — пусть девушка знает, какой у нее героический жених! И по праву гордится им. А заодно и Николай послушает и станет относиться к нему с бо́льшим уважением. А не как к несмышленому младшему братишке, за которым глаз да глаз нужен…

Глава пятьдесят четвертая

За завтраком выяснилось, что на станцию Ярыга скоро прибудут два вагона — один пульмановский, с салонами для Димы и Джу (и с купе для Мэй, Дзиро и капитана Дымова — они, разумеется, тоже едут), второй, обычный — для взвода охраны. Нельзя, чтобы они путешествовали одни, это не по статусу. Да и небезопасно тоже…

Вагоны прицепят к экспрессу «Харбин-Чита», который, как всегда, придет на станцию поздно вечером, и тогда они продолжат свой прерванный путь по КВЖД до Читы. Там их вагоны перегонят на Транссиб, прицепят к ним мощный, скоростной локомотив, и уже в качестве особого литерного состава они помчатся в Иркутск — вне очереди и без всяких остановок.

Возле станции Новая Сибирь под Иркутском находится военный аэродром, на котором их будет ждать «Сикорский-109» — пассажирский лайнер для дальних перелетов, и они тут же вылетят в Петербург. По дороге будет всего одна посадка — в Казани, для дозаправки, значит, они к вечеру послезавтра уже окажутся в столице Российской империи (конкретнее — в Пулково). Где их встретят и с эскортом, как положено в таких случаях, доставят в Аничков дворец. Ну, а дальше будет долгожданная встреча с государем-императором. Но по отдельности: сначала Михаил Михайлович примет дорогую гостью (легкий поклон в сторону Джу), а потом уже поговорит с сыном.

Дима несколько удивился: почему их повезут в Аничков, а не в Зимний? Ведь там, в Зимнем, насколько он знал, была резиденция российских императоров? Однако затем вспомнил, что в газетах не раз писали, что Аничков дворец считается «домом» Михаила Михайловича: он там живет и там же проводит бо́льшую часть своего времени. Государь почему-то не любит роскошь и помпезность Зимнего дворца, называет его холодным и бездушным (что в какой-то мере соответствует действительности), а потому предпочитает для личной жизни и семейных встреч более уютный и скромный Аничков. Где ему гораздо легче дышится и работается. Однако все официальные и государственные мероприятия, дипломатические приемы и заседания Госсовета проходят, разумеется, в Зимнем — традиции и протокол строго соблюдаются.

К их встрече, как сказал Николай, уже готовятся: Митю разметят в его обычных комнатах, а для принцессы Джу, как особы почетной и знатной, отведут апартаменты в левом крыле дворца. Они как раз и предназначены для приема самых высокородных гостей: них всегда останавливаются зарубежные родственники Романовых (коих весьма немало, и все — из правящих королевских фамилий). Таким образом, с одной стороны, будет подчеркнут крайне значимый и очень высокий статус уважаемой принцессы Джу, но в то же время сделан ясный и понятный намек на то, что ее пребывание в Петербурге будет тесно связано с личными и семейными делами двух династий.

Для тех, кто хоть немного разбирается в политике, это станет понятным и однозначным сигналом — между Россией и Маньчжурией начинаются новые отношения, которые будут опираться не только на дипломатические, экономические и торговые связи, но и на личные, семейные узы между царствующими особами. Вот уж европейские посланники удивятся! Подобного поворота событий они явно не ожидают…

Николай довольно усмехнулся — подкинем нашим европейским «друзьям» еще одну загадку, пусть поломают над ней голову: что может значить этот новый союз и как он отразится на раскладе военных и политических сил в Азии? А заодно и подданные микадо тоже пусть подумают, стоит ли им продолжать конфликт с Россией. У реки Халхин-гол им уже дали крепко по зубам, они потеряли немало людей и техники, а теперь могут потерять и еще больше, если продолжат вести такую крайне неумную политику.

Николай сказал, что, к сожалению, поехать с братом и принцессой в Петербург не сможет — должен находиться в своем полку. Со дня на день, как все ждут, поступит приказ министра обороны Милютина о начале боевых действий, и его орлы должны будут первыми пересечь маньчжурскую границу. И он — во главе их. Это окажется по-своему символично — старший брат пришел отомстить за оскорбление младшего. Ну и что, что тот уже освободился и с ним, по сути, ничего не случилось? Похищение его было? Было. Оскорбление его императорскому высочеству нанесено? Нанесено. Значит, задета честь всего дома Романовых. А такие вещи никому и никогда спускать нельзя…

И вообще: вопрос с началом боевых действий уже решен, дело лишь за малым — приказом министра (за подписью самого Милютина и председателя правительства Николая Львова-Белова), это станет объявлением войны, К маньчжурской границе уже подтянуты все необходимые силы, включая бронетанковые, все ждут только отмашки «вперед!». Да и газетчиков уже нагнали немало — освещать это историческое событие (стало понятно, откуда в Ярыге взялись репортеры).