И главное, авторитету России был нанесен страшный, невосполнимый урон — ее перестали воспринимать как сильную, могучую державу, начали относиться к ней с пренебрежением. Наши европейские «друзья» мгновенно сообразили: если уж такой карлик, как Япония, сумел побить такую великую страну, как Россия и отхватить у нее значительный кусок, то мы тем боле это сможем! И стали готовиться к большой войне за переделку территорий… Которая в итоге вылилась в многолетнюю кровавую и бессмысленную мировую бойню. А закончилась она чем, помните? Крахом четырех империй и полным политическим переустройством и переломом по всей Европе. Как бы сейчас такого не повторилось… Россия осталась единственной полноценной империей на всем континента, не лай бог, новая война приведет к ее расколу и краху.

В общем, чем дальше Дима читал газеты, тем мрачнее он становился — ему категорически не нравился тот ура-патриотический настрой, который были пропитаны передовые статьи почти во всех изданиях. Все вокруг, кажется, просто с ума посходили из-за этой войны! Но никак повлиять на ситуацию он не мог — оказался слишком далеко от главных событий, происходивших сейчас в Петербурге и Москве.

Что интересно, его самого сделали неким национально-патриотическим символом в этой громкой газетной кампании: мол, молодой царевич, штабс-ротмистр, героически сражавшийся с самураями на Халхин-голе, получивший за подвиги сразу две боевые награды («Анну» и «Георгия» четвертой степени), был самым низким и подлым способом похищен коварными японцами и теперь находится у них в плену. И о его судьбе ничего не известно: может быть, его жестоко пытают, заставляя выдать какие-то военные тайны, а может быть, вообще уже убили.

Слухи о судьбе Мити Романова ходили самые разные, вплоть до совершенно фантастических, невероятных: якобы он в одиночку сумел разогнать всех самураев-охранников, освободился, сбежал из плена и теперь находится в Северо-Американских соединенных штатах, откуда вскоре вернется в Россию. Почему ему понадобилось бежать именно в САСШ, в статье не пояснялось — видимо, ее автор считал, что читатель должен сам догадаться. Или же просто поверить ему на слово…

Дима фыркнул: что за чушь! Любят же эти газетчики приврать! И всё только ради тиражей, популярности и денег! После чтения российских газет настроение у него только ухудшилось — ни одной, по сути, правдивой новости, одни слухи и вранье, все сведения, прямо скажем, очень далекие от реальности. А хочется знать, что происходит на самом деле, чего ждать в самое ближайшее время.

За обедом Дмитрий поделился своими мыслями и тревогами с Джу, но та лишь беспечно махнула рукой: не принимайте, мой дорогой, это близко к сердцу! На то они и газетчики, чтобы писать всякую ерунду и зарабатывать на этом деньги. И не переживайте: все скоро успокоятся — когда вы вернетесь домой и сами все объясните и расскажете. Главное, что мы живы, мы вместе и на свободе, а остальное не так важно.

Дима согласился: пожалуй, вы правы, принцесса: не стоит волноваться и трепать себе нервы из-за пустяков, что будет — то и будет, Он под влиянием Джу все больше и больше становился фаталистом — от судьбы, наверное, не уйдешь. Раз уж госпожа Фортуна решила немного поиграть с тобой, испытать тебя на прочность, то терпи молча. И надейся, что она когда-нибудь снова повернется к тебе своим прекрасным, светлым лицом и улыбнется очаровательной белозубой улыбкой…

Так прошел день: Дима скучал, читал газеты и ждал, чем (и когда?) всё это закончится. Джу было легче: она с Мэй не спеша гуляла по Ярыге (так назывался поселок, где они остановились) и наслаждалась природой — тайга, сопки, красивые пейзажи. Кажется, она не чувствовала вообще никаких неудобств. Ей для охраны выделили несколько солдат, и они с удовольствием сопровождали принцессу. Среди бравых вояк даже начали возникать споры за право быть при ее высочестве и оказывать ей мелкие услуги (за кое-какие чаевые, разумеется). В общем, Джу по-своему развлекалась.

На следующий день рано утром в поселок влетел запыленный армейский «Скиф», резко атормозил у гостиницы, из него еще на ходу выпрыгнул высокий, рослый, очень представительный полковник в павловском гвардейском мундире. Вбежал, громко топая сапогами, на крыльцо, ворвался внутрь здания и загремел командным басом:

— Ну, и где тут этот самозванец? Подать его сюда! Сейчас опознавать будем!

Глава пятьдесят вторая

Это прибыл наследник престола Николай Михайлович Романов. Его полк стоял недалеко от поселка, по другую сторону Чувиновского хребта, и государь-император приказал ему немедленно прибыть на границу и выяснить, что там за история с неким Генрихом Шульцем, выдающим себя за Митю Романова… А заодно разобраться и с так называемой маньчжурской принцессой Джу Цзи: кто такая, почему и зачем прибыла на территорию Российской империи? Николай с удовольствием взялся за это поручение: все равно полк пока стоит без дела, а тут — интересное приключение.

Взял капитана Петра Дымова из армейской контрразведки (а вдруг это и правда японские шпионы? Пусть разбирается, это его епархия), поручика Василия Лобовского (своего верного адъютанта), водителя и немедленно отправился в Ярыгу.

Дмитрий услышал громкий, рыкающий бас снизу и решил посмотреть, что происходит. Судя по командным ноткам в голосе, это был человек, во-первых, военный, во-вторых, очень важный. Нужно бы встретить его при параде… Переоделся в свой синий костюм (слава богу, уже вернули — постиранным, зашитым и отглаженным) и спустился в гостиную. Только вошел, как сразу же оказался в чьих-то медвежьих объятиях.

— Митька, это и правда ты! — радостно гремел Николай. — А уж думал, что это япошки к нам опять кого-то подослали! В последнее время от них просто спасу нет — всё лезут и лезут, заразы, к нам, как тараканы из щелей! Дай хоть я на тебя погляжу!

Николай чуть отстранил Диму, посмотрел на него, присвистнул:

— Это кто ж тебя так отделал-то? В плену?

— Нет, это наши, — хмыкнул Дима, — япошки бы так красиво не сумели. Это фельдфебель Рябченко и его ребята постарались. Встретили, что называется, как родного, приложили от души!

Он узнал Николая, старшего бората Мити Романова, видел его портрет в газетах, а также читал, что он со своим полком уже находится где-то в этих краях. Поэтому совсем не удивился (ну, может быть, чуть-чуть) его появлению в Ярыге. Должен же был кто-то опознать младшего Романова, подтвердить его личность? А Николай оказался ближе всех, к тому же его авторитет для всех абсолютен и бесспорен.

Дима вкратце рассказал «брату» про инцидент, который произошел с ним на границе, Тот со смехом заметил:

— Узнаю тебя, Митька! Ты всегда во всякое дерьмо влезал! Если где-то что-то у нас происходило — ищите Митьку, он наверняка или сам в этом участвует, или свою руку приложил! Ну, ладно, с этим разобрались, а теперь давай рассказывай всё по порядку. С самого начала, с того момента, когда мы тебя потеряли…

В это время в комнату вошла Джу, она была одета во что-то сплошь торжественно-золотистое и явно очень дорогое — настоящая маньчжурская принцесса! Николай в молчаливом удивлении уставился на нее — кто это такая?

Дима повернулся к Джу:

— Дорогая, позволь представить тебе (он решил, что пора переходить с принцессой на «ты» — в конце концов, она же его невеста!) моего старшего брата, цесаревича Николая Михайловича Романова.

Николай сразу как-то весь подобрался, расправил широкие плечи и втянул живот — принцесса произвела на него сильное впечатление.

— А это, — Дима повернулся к брату, — принцесса Джу Цзы из династии Цин, двоюродная племянница маньчжурского императора Пу И.

И, выдержав небольшую паузу, скромно добавил:

— Моя невеста.

Николай замер в немом удивлении, даже рот приоткрыл. Затем, придя в себя, очень ловко и даже грациозно (при его-то немалом росте и комплекции!) склонился к узкой руке, протянутой Джу, и аккуратно ее поцеловал. На фоне крупного, медведеподобного, бородатого Николая (он во всем подражал своему кумиру — Александру Третьему) изящная, хрупкая Джу выглядела натуральной фарфоровой куколкой.