Вскоре пришел еще один посетитель, местный портной, и Дима отдал ему свой многострадальный костюм — пусть постирают, зашьют и погладят. На время одолжил брюки и пиджак у хозяина гостиной — его сын был такого же роста и комплекции, как и он. Выглядит дешево, конечно, но сойдет, как говорится, если нет гербовой бумаги, пишем на простой… Затем подождал, когда его пригасят на завтрак, и снова спустился вниз. В гостиной (она же — и столовая) был накрыт стол для двоих — дня него и Джу, Мэй и Дзиро, как положено, завтракали позже и отдельно. Аппетита у Димы почти не было — тело по-прежнему болело, и он вяло поковырялся вилкой в тарелке (яичница с ветчиной), но зато с большим удовольствием выпил пару чашек чая с вареньем.

Джу была, как всегда, хороша, весела, щебетала за столом, и ничто, казалось, уже не напоминало о вчерашнем инциденте. Но затем около гостиницы стал собираться народ (местные жители и служащие погранперехода) — всем хотелось посмотреть на спасшего из японского плена царевича Дмитрия (да еще в компании с настоящей маньчжурской принцессой!), прибежал даже какой-то ушлый репортеришка из местной газеты… Пришлось хозяину гостиницы запереть все двери: не надо, господа, мешать отдыху царственных особ!

Потом явился фельдфебель Рябченко — с извинениями за драку и грубость. Долго топтался на пороге, просил допустить «до его высочества Дмитрия Михайловича», в конце концов, Дима сжалился над ним — пропустите! Рябченко вошел в столовую, вытянулся во фрунт и начал извиняться: мол, не хотел, ваше высочество, не знал, не понимал… Простите дурака за ради бога! Дима махнул рукой, ладно, иди, всё забыто! Фельдфебель радостно шмыгнул опухшим носом и явным облегчением удалился.

После завтрака Дима хотел пойти погулять, но затем вспомнил про обещание, данное капитану, и решил остаться. Послал Дзиро за российскими газетами и, когда тот принес, жадно набросился на них. Газеты были, правда, позавчерашние (более свежих еще не привезли), но и они были для него очень интересными. Он же там, в плену, практически не знал, что на самом деле происходит в мире, в России и особенно — на маньчжурской границе. А происходило¸ как выяснилось, много чего интересного.

Во-первых, все уже в открытую говорили о неизбежности войны с Маньчжоу-го (она формально являлась агрессором и виновницей разрастающегося конфликта), но при этом все прекрасно понимали, что сражаться придется не только с маньчжурскими войсками (они не представляют большой опасности — почти сразу же разбегутся), но и с японцами, конкретно — с Квантунской армией.

А это уже серьезная сила: ее численность, по последним данным, возросла до двухсот пятидесяти тысяч человек и продолжает увеличиваться, генерал-полковник Уэда срочно перебрасывает дополнительные части из Кореи и самой Японии, транспортные корабли почти каждый день приходят в китайские порты. Прибывают не только пехотные полки и дивизии, но и артиллерия, бронетехника и самолеты. В общем, обе страны приготовились к долгой, серьезной схватке.

Во-вторых, активизировались армии маршала Чан Кайши — перешли в наступление и кое-где даже потеснили оккупационные японские войска. Это очень хорошо: враг моего врага — мой друг. А еще — надежный военный союзник, на которого можно положиться… В-третьих, имелись успехи и в Монголии: у Халхин-гола бои фактически уже закончились, сильно потрепанные и обескровленные части генерала Камацу Мисао бесславно откатились назад, к маньчжурской границе — откуда они и пришли. Виновником поражения, по слухам, японцы назначили полковника Ямагата — его сняли с должности командующего и отправили в отставку. Говорили даже, что он, не перенеся такого позора, сделал себе харакири, но подтверждений нет…

Дима усмехнулся и покачал головой: в слухи о харакири никогда не поверю. Насколько он знает полковника, это не тот человек, чтобы так просто сдаваться. Наверняка пересидит опалу где-нибудь на неприметном месте, дождется, когда, всё утрясется и успокоится, а потом снова окажется на какой-нибудь командной должности, возглавит полк, дивизию или даже корпус. Что ни говори, а вояка он очень неплохой — грамотный, умный, хитрый, расчетливый, и, надо думать, мы с ним еще встретимся.

Как и с майором Отари, если того не отправили куда-нибудь в очень дальнюю ссылку. Но, скорее всего, со временем он тоже где-нибудь всплывет… Ну и пусть: старый враг всегда лучше нового, по крайней мере, знаешь, что от него ожидать. И, если разобраться, он сам никаких личных неприязненных чувств к майору Отари не испытывал — тот честно и старательно выполнял свой долг, нес службу, был предан присяге. Ну, а то, что он выбрал не ту сторону и оказался на пути у более сильных и могущественных людей, чем его покровитель генерал Уэда… Надо было, как говориться, смотреть. И правильно всё рассчитывать.

Глава пятьдесят первая

В газетах много писали про небывалый патриотический подъем, охвативший всех российских граждан: в армию сотнями и тысячами шли добровольцы, пункты записи в народные полки и дивизии были открыты по всей стране. Всеобщую мобилизацию пока не объявили (Военное министерство посчитало, что сможет справится своими силами — плюс добровольческие части), однако под ружье были поставлены все казаки — их в первую очередь призвали из запаса.

Двенадцать российских казачьих войск объявили всеобщие сборы и полную готовность для всех мужчин от восемнадцати до пятидесяти пяти лет. Одновременно к восточным границам Российской империи начали перебрасывать регулярные части из центральных, южных и западных губерний, причем в первых рядах, как и всегда, шли гвардейские полки. Среди них — Павловский, которым командовал полковник Николай Михайлович Романов, наследник престола (старший брат Мити Романова). По некоторым даным, гвардейцы-павловцы уже прибыли к границе Маньчжурии и вот-вот начнут боевые действия — первыми ворвутся на вражескую территорию.

Дима усмехнулся: ну вот, опять собираемся брать самураев наскоком! Ну, когда же они там, наверху, поймут, что японцы — это очень опасные противники, воевать с ними нужно осторожно, умело и осмотрительно, по всем правилам военного искусства. А не с шашкой наголо на артиллерийские и пулеметные позиции! Сколько людей придется положить, пока до них, наконец, дойдет, когда они поймут эти простые истины?

Давно же известно, во всех военных учебниках написано: всякое правильное наступление должно начинаться с артиллерии (и все время поддерживаться и сопровождаться ею), дополняться мощными броневыми (и прежде всего — танковыми) ударами и прорывами, чтобы разрезать оборону противника, зайти ему в тыл, взять в клещи, а уже потом вперед идут пехотные части — одновременно с фронта и флангов, чтобы полностью разгромить, окружить и пленить разрозненные и деморализованные остатки вражеский подразделений. Это основа основ, это те элементарные знания, которые дают на первых курсах всех военных училищ.

Глубокие казачьи кавалерийские рейды (как и ураганные налеты монгольской конницы барона Унгерна) — это, конечно же, хорошо, это внесет разлад и неразбериху в ряды японцев, заставляет их отступать, бежать в панике, но, как верно говорят, это дым без огня. А настоящий огонь — это пехота, которая метр за метром должна продвигаться вперед, занимая чужую территорию. Вот как надо воевать, а не так, как, судя по всему, собираются эти умники из Генерального штаба!

Дима огорченно вздохнул: всякий раз и при каждой войне мы повторяем одни и те же ошибки, а самая первая из них — это недооценка противника. В прошлую Русско-японскую что говорили, что писали во всех отечественным газетах? Да мы этих малорослых, хилых япошек шапками закидаем, один наш солдат десятерых макак стоит, куда какой-то там маленькой Японии против такого гиганта, как Россия! Но что в итоге вышло? Да ничего хорошего: потеряли стратегические важную крепость на юге Китая (Порт-Артур), удобные порты для выхода в Юго-Восточную Азию (Дальний и другие), беспрепятственную торговлю с Индией, лишились значительной части своего Сахалина и Курильских островов…