Через минуту в железной двери заскрежетал ключ, загремел засов и появились два солдата. Показали жестом — просим на выход! Заходить внутрь они не решились — видимо, уже знали о драке и ее последствиях.

Дима не стал спорить и покинул камеру (вместе с Дзиро, само собой) — пришло время пообщаться с начальником погранперехода и рассказать ему всё (вернее, почти всё). Жаль, что раньше не получилось нормально поговорить, но он в этом, честно слово, не виноват… Хотел — да не успел, ему помешали.

Начальником погранпункта оказался немолодой, одышливый капитан, очевидно, дослуживаюший на своем посту последние годы. Дима понял: Джу все рассчитала верно, такому старожилу скандал точно не нужен. Он думает лишь об одном — как бы спокойно досидеть до отставки, получить выходное пособие и отправиться на пенсию. А потом уехать куда-нибудь подальше от этих мест, купить себе домик, завести хозяйство, огород и жить в свое удовольствие, в полном почете, достатке и уважении.

В комнате, помимо капитана и Джу (она была чудо как хороша — в гневе стала еще красивее), находилось еще два человека: уже знакомый Диме молодцеватый подпоручик и тот самый фельдфебель, которому он так удачно расквасил нос. Капитан приказал снять с него наручники, предложил чаю и попросил подробно рассказать, что случилось. И начать с того, кто он такой, почему у него чужой паспорт и что он вообще делал в Маньчжурии.

Романов вздохнул и стал рассказывать: начал со службы в танковом батальоне и боев у Халхин-гола (упомянул генерала Бобрянского, полковника Вакулевского, и штабс-ротмистра Замойского), затем перешел к своему похищению японскими диверсантами, плену, жизни в Синьцзине и побегу, устроенному принцессой Джу. О генерале Номура он решил не упоминать — эта не та информация, которую положено знать простому капитану пограничной службы. Представил все дело так, будто бы сама принцесса Джу, исходя из своих искренних и дружеских чувств по отношению к России и лично его величеству государю-императору Михаилу Третьему, решила помочь попавшему в беду младшему царевичу.

Приготовила для него паспорт, деньги, одежду, но во время побега случилось непредвиденное — вмешался майор Отари, пришлось срочно всё менять. Как результат — он был вынужден взять с собой Косу Дзиро, который, по сути, оказал ему неоценимую услугу. Далее Дима рассказал об их ночной поездке на паровозе из Синьцзина в Харбин, пересадке на локомотив и экспресс до Читы — а дальше случилось то, о чем вы уже знаете, господин капитан. Он сожалеет, что немного подправил нос фельдфебелю, но иначе поступить никак не мог — тот вел по отношению к нему недопустимо грубо, такое спускать нельзя. Он же офицер, штабс-ротмистр, в конце концов, должен ставить на место зарвавшихся нижних чинов! И вы, как капитан, должны меня понимать.

Начальник погранперехода вопросительно посмотрел на мрачного, угрюмо молчавшего фельдфебеля — было такое, проявил грубость? Тот тяжело вздохнул:

— Виноват, вашблагородь, было, проявил! Но и вы поймите меня правильно, Евгений Павлович: паспорт-то у них швейцарский, на имя какого-то Шульца, а сам шпарит по-нашему, как натуральный русский, а японец этот, который ихний слуга, так вообще без всяких документов. Подозрительно очень! Вот я и принял их за шпионов, решил к нам доставить для выяснения всех обстоятельств, но… хм… не получилось.

И фельдфебель осторожно потрогал изрядно распухший нос. Капитан задумался: история, услышанная им, звучала просто фантастически, но, с другой стороны, чего только в жизни не бывает! Он знал о пропаже на войне младшего царевича, видел в газете его портрет, а этот молодой человек действительно был очень похож на него. Поэтому немного подумал и решил:

— Пока ваша личность, ваше высочество, не будет подтверждена кем-то еще, кроме уважаемой принцессы Джу, я вынужден просить вас, Дмитрий Михайлович, немного у нас задержаться. В поселке есть наша гостиница для служебной надобности, я прикажу освободить вам два номера — для вас и вашего слуги.

— Четыре, — тут же вмешалась Джу, — я тоже остаюсь, и Мэй — со мной.

— Хорошо, четыре, — согласился немолодой капитан, — не скажу, что это будут шикарные комнаты, но они вполне комфортные. Вас сейчас проводят туда…

— И еще его высочеству нужен врач, — напомнила принцесса.

— Да-да, — согласился капитан, — он тоже будет, мы пошлем за ним.

Дима махнул рукой — врач не нужен, ничего серьезного, обычные шишки и синяки!

— И портной, — не унималась принцесса, — посмотрите на костюм его высочества! В таком виде он не может нигде появиться.

В этом она была права: во время драки дорогой костюм-тройка изрядно пострадал — оторвали рукава, отодрали почти все пуговицы, испачкали, помяли…

— Хорошо, — кивнул уже начинающий терять терпение капитан. — Портной у вас тоже будет. Что-то еще, ваше высочество, какие-то другие просьбы?

— Нет, благодарю вас, Евгений Павлович, — поднялся со своего места Романов. — Меня все устраивает.

— Тогда попрошу вас, ваше высочество, — напомнил начальник погранпоста, — не покидать гостиницу без особой надобности и никуда не ходить без нашего разрешения. Вы же сами понимаете…

И развел руками: мол, таковы обстоятельства! Дима кивнул: обещаю!

Глава пятидесятая

— Я немедленно сообщу о вас в Читу, — продолжил капитан, — доложу начальнику пограничного округа полковнику Севастьянову, а уже он передаст сообщение дальше. Сами понимает, ваше высочество, я не могу лично, напрямую, телеграфировать или телефонировать в Петербург, это будет нарушение всей субординации!

Дима согласился — да, верно, порядок есть порядок, и нарушать его нельзя. Снова кивнул: «Хорошо, делайте, как считаете нужным, не возражаю».

После этого конфликт можно было считать улаженным, и Дима на прощанье крепко пожал капитану руку. Затем их доставили в гостиницу — небольшое двухэтажное бревенчатое здание, расположенное прямо за пограничным постом. Диму и Дзиро сопровождали двое солдат (но держались очень почтительно и на расстоянии), а Джу и Мэй шли сами по себе, но за ними несколько человек (опять же, из нижних чинов) тащили многочисленные чемоданы и коробки. Которых оказалось немало…

В гостинице их уже ждали — капитан телефонировал, но пришлось немного подождать, пока подготовили номера (благо, имелось несколько свободных, не пришлось никого переселять). Дима и Джу получили светлые, просторные комнаты наверху, Дзиро и Мэй поселились в более скромных условиях — в номерах для прислуги. Но тоже вполне комфортных, чистых и опрятных. За проживание заплатила Джу — протянула несколько российских купюр, и еще дала чаевые солдатам, тащившим ее багаж, те остались очень довольны и долго благодарили.

Дима с удовольствием разделся и сразу же залез в ванну — благо, горячая вода в гостинице имелась. Долго лежал и отмокал, затем вылез, тщательно вытерся и оглядел сам себя. На лице — синяки (еще долг не сойдут), ребра болят, но переломов, кажется, нет, а в остальном он, можно сказать, еще легко отделался. Пришел Дзиро, спросил, не нужно ли чего его высочеству — чаю, например? Он может принести, как и какие-то закуски. Но Дима лишь отмахнулся — нет, ничего не нужно, иди к себе, отдыхай.

У него было только одно желание — скорее завалиться на кровать. Минувшие сутки для него выдались чрезвычайно напряженными, полными впечатлений и переживаний, хватит надолго. Но ничего, главное, что он уже дома, в России, а всё остальное как-нибудь утрясется. А сейчас — спать! Утро, как известно, вечера мудренее.

Утро началось с того, что яркое солнце заглянул в его комнату и разбудило Дмитрия. Он сначала не понял, где находится (совершенно незнакомая комната), но потом пришло радостное осознание — он в России, он свободен! Закончился тягостный японский плен, впереди его ждет только хорошее. И еще — с ним Джу, это вообще предел всех мечтаний… Быстро умылся, оделся и спустился вниз, на первый этаж. Оказалось, что принцесса еще не вставал (любит поспать), но Мэй была уже на ногах, как, впрочем, и Дзиро. Они, похоже, неплохо поладили друг с другом и теперь сообща хлопотали насчет завтрака. Дима им мешать не стал, вернулся к себе в номер.