Все попытки проверить нас, испытать на прочность, которые вы предпринимаете у реки Халхин-гол, свидетельствуют лишь об одном — вам ничего не удалось. Вы затеяли этот наглый приграничный конфликт с одной целью — одержать быструю и легкую победу, но не вышло — получили по зубам и встали, не зная, что делать. Поэтому вы, надо полагать, и решились на этот подлый поступок — похитить царевича Дмитрия.

Но это ничего не изменит, лишь запутает и осложнит ситуацию у Халхин-гола, причем главным образом — для вас. Вы, наверное, рассчитываете, что мы пойдем на уступки, чтобы вернуть Дмитрия, но этого нет и не будет. Россия никогда не предаст своего самого верного союзника, Монголию, даже ради царевича. Это ясно и четко дал понять сам государь-император Михаил Михайлович Романов. «Господа, я Россией и ее интересами не торгую, — громко и четко сказал он, — Если Дмитрию суждено погибнуть в японском плену, значит, так тому и быть. На всё воля Божья! А мы за него отомстим!»

На этом статья заканчивалась. Михаил Третий на газетном портрете грозно хмурил брови и всем своим видом выражал непоколебимую уверенность: мы не уступим, не сдадимся, не пойдем ни на какие переговоры! Дима даже испытал некоторую гордость за «своего» царственного «папашу»: правильный мужик! Так и нужно со всеми этими самураями разговаривать! И даже вспомнил в этой связи слова известной советской песни: «Чужой земли не надо нам ни пяди, но и своей мы ни вершка не отдадим…» Тоже совершенно правильный подход!

Дима задумался: одной стороны, слова Михаила Третьего ему очень понравились («Верно! С япошками только так и надо!»), но, с другой, теперь его положение становилось еще более сложным. Никаких переговоров и никакой помощи со стороны России не будет, придется выкручиваться самому. «Ну, и ладно, прорвемся как-нибудь!» — подумал Дима и вернул газету генерал-лейтенанту. Тот махнул рукой — оставьте себе, ваша высочество.

Дмитрий кивнул и убрал газету в карман — почитаю на ночь, там, наверное, еще много чего интересного. Это ведь не те харбинские газетенки, которые он видел прежде, в ней никто самураям подсюсюкивать не станет…

— Что вы по этому поводу думаете? — спросил генерал Номура.

— Будет война, — пожал плечами Романов, — это же яснее ясного. Ваши вояки должны быть очень довольны — они ведь так давно добивались этого, так долго и упорно провоцировали нас. Ну, вот и дождались…

— Нет, не все наши генералы радуются этому, — загадочно произнес Номура. — Далеко не все! Видите ли, ваше высочество, ситуация совсем не так однозначна, как может показаться на первый взгляд. В нашем Генеральном штабе далеко не все хотят войны с Россией, там сложились как бы две партии — условно говоря, «Север» и «Юг».

— Давайте я угадаю, — перебил его Дмитрий, — «Север» — это те, кто хочет войну с нами, с Россией, верно? А что такое «Юг»?

— Это те, кто нацелен на Юго-Восточную Азию, — ответил Номура. — Я открою вам один секрет, ваше высочество, надеюсь, вы меня правильно поймете: Япония не имеет возможности сражаться одновременно на два фронта, Мы не такая великая страна, как ваша, не обладаем практически неисчерпаемым ресурсами, в том числе — людскими, нам придется выбирать. И будущее Японии, я уверен, целиком и полностью зависит от того, какой выбор будет сделан. Вернее, от того, к чьему мнению прислушается его величество император Хирохито, кого из генералов он поддержит.

Партия «Север», а к ней, кстати, принадлежит и генерал-полковник Уэда, уверена, что нужно, не медля, напасть на Россию: они хотят захватить весь Дальний Восток и Восточную Сибирь вплоть до Иркутска. Или даже пойти дальше — до Урала. Их цель понятна: там — огромные запасы полезных ископаемых, много золота и пушнины, там — бескрайняя тайга и нескончаемые природные запасы. Но они забывают, что там еще — и русский народ, сибиряки, которые никогда не примут чужого господства.

Во время Гражданской войны я служил в Сибири, в японском экспедиционном корпусе, много общался с вашими соотечественниками и четко понял: нам ни за то не удастся создать марионеточное государства вроде Маньчжоу-го или Монголу-го. Попробовали в начале двадцатых — не вышло, нас просто выкинули обратно в Китай. Однако «северные» генералы упрямо твердят императору, что это возможно, что это будет такая же победоносная кампания, как в 1904−1905-м годах, когда нам действительно сопутствовал успех…

Как же, такая же! Они не учитывают, что та, прошлая война стоила нам неимоверных экономических усилий и огромных людских потерь, а закончилась она тем, что мы по мирному договору получили Курильские острова и часть Сахалина. И всё! Это при том, что нам очень много и активно помогали и Британия, и Германия, и другие западные страны… Теперь этой помощи не будет, почему — я объясню чуть позже. Но главное, чего «северяне» просто не могут понять: при нападении на Россию нас неизбежно ждет война на два фронта: с российскими армиями, включая монгольские дивизии барона Унгерна, и с войсками маршала Чан Кайши. А это уже совсем другое дело! Мы такую войну просто не потянем — не хватит ни экономических ресурсов, ни людских, непременно выдохнемся и проиграем. А я, как настоящий патриот Японии, этого совершенно не хочу. И постараюсь, если получится, не допустить.

— Вы против войны с Россией? — удивился Дима. — Несмотря на то, что ваш непосредственный начальник, генерал Уэда, как я понял, за нее?

— У нас с генералом немного разные взгляды, — дипломатично ответил Номура. — И это вопрос не столько военный, сколько политический.

Глава двадцать восьмая

Дима кивнул: да, пожалуй, так оно и есть. Любой военный конфликт рано или поздно заканчивается, и тогда в дело вступают дипломаты. И тут принципиально важно, с кем они будут иметь дело: со старыми, упертыми солдафонами типа командующего Квантунской армией Уэда Кэнкичи или же с намного более гибкими и здравомыслящими людьми вроде генерала Номура Кайто. Разница, как вы понимаете, весьма существенная и принципиальная.

— А куда направлены ваши устремления? — спросил Дмитрий у генерал-лейтенанта. — Я имею в виду — у партии «Юг»?

— В прямо противоположную от России сторону, — ответил Номура. — Мы смотрим в направлении Южного Китая, Тайланда, Гонконга, Филиппин, Индонезии и Индокитая. Как видите, эти территории, по преимуществу — британские, французские и голландские колонии, расположены очень далеко от вашей страны. И наши интересы в этой части Земли никак не сталкиваются и не пересекаются.

— А как же Порт-Артур и Дальний? — тут же вспомнил историю Дима (про Русско-японскую войну он читал в учебнике очень внимательно — полезные знания!). — Они же раньше были нашими, российскими, а вы их захватили.

— Этот вопрос можно уладить на переговорах, — опять очень дипломатично ответил Номура. — Я уверен, что умные люди всегда найдут правильное решение! Великий Талейран как-то сказал: «Война — слишком серьезное дело, чтобы доверять ее военным!» Я с ним полностью согласен.

Дима покивал: наверное, я тоже. Он не помнил, кто такой Талейран (плохо учил, вернее, совсем не учил в школе историю Франции), но эти слова ему явно понравились.

— Но тогда вы столкнетесь с Англией, Францией, Голландией и другими европейскими странами, — подумав, сказал Романов, — это же их колонии, и они вам так просто их не отдадут! Значит, вам предстоит война с ними…

Генерал Номура пожал плечами: ну и что? Затем пояснил:

— Да, там сейчас правят европейцы, но местное население с гораздо большей охотой поддержит нашу администрацию: мы им гораздо ближе по культуре, образу жизни, мышлению, по всему прочему… Кроме того, колонии расположены очень далеко от своих метрополий, и, пока британские или французские корабли будут добираться до них, мы уже полностью там утвердимся и как следует приготовимся к встрече. Те гарнизоны, которые там расположены сейчас, не смогут нам противостоять, они слишком малочисленны и плохо вооружены, а новые силы прибудут очень нескоро. И я хотел бы обратить ваше внимание, ваше высочество, еще на два важных момента.