— Я чрезвычайно рада знакомству с вами, ваше императорское высочество, — нежным голосом пропела Джу, — Дмитрий так много о вас рассказывал!

Разумеется, это была неправда: Дима ничего не мог рассказать ей о цесаревиче, поскольку сам практически ничего о нем не знал, но Николай расплылся в очень довольной улыбке — ему было очень приятно. Далее последовало представление Мэй и Дзиро (горничная и камердинер), а Николай небрежно махнул в сторону капитана Дымова и поручика Лобовского — Петр Аркадьевич и мой Васенька (новые подходы к ручке принцессы и уважительное щелканье каблуками перед Димой).

Наконец «их высочества» Николай, Дима и Джу сели за стол (капитала и адъютанта оправили в машину, чтобы не мешали родственному разговору), Мэй и Дзиро занялись его сервировкой (чай и закуски на скорую руку). Дима вздохнул и уже в который раз стал рассказывать о своих приключениях. Джу слушала с легкой улыбкой (она все это уже знала), а старший брат ловил буквально каждое слово и время от времени непроизвольно вскрикивал: «Ну, ты, Митя, попал! Прямо как кур в ощип!» или «Вот молодец! Я бы на твоем месте тоже так поступил!» Было ясно, что он полностью поддерживает и одобряет действия своего младшего брата.

Когда с приключениями было закончено, перешли к более сложному и тонкому вопросу — статусу Джу. Дима сразу категорически заявил: я дал принцессе слово и его сдержу его, чего бы мне это ни стоило. Николай забасил успокаивающе:

— Ну, что ты, Митька, ершишься-то, я на твоей стороне! Мне лично такая невестка очень даже по душе, но тут… ты понимаешь… что скажет батя…

И задумчиво замолчал. А подумать было о чем: все знали о взрывном и горячем характере Михаила Михайловича, а тут получалось, что его родной сын решил жениться, даже не спросив формального родительского благословения, просто поставив перед фактом. Этот поступок царь-батюшка мог посчитать за неуважение к его императорской персоне, и реакция его тогда будет соответствующей…

Да, с точки зрения происхождения, знатности и всего прочего, принцесса Джу вполне годится младшему Романову в супруги (ее династия — даже более древняя и знатная, чем у царевича), но есть же определенные правила! Это вопрос следовало сначала обсудить с отцом, Михаилом Михайловичем, затем выслушать мнение братьев (тоже не последние люди в империи), поговорить с другими родственниками… В общем, чтобы было всё, как положено. Вряд ли кто-то из них высказался бы против (несмотря на столь явную необычность и даже экзотичность этого союза), но хотя бы соблюли определенный ритуал… А так просто неприлично получается!

Николай на некоторое время задумался, потом сказал:

— Я сегодня же свяжусь с отцом, поговорю с ним и сообщу, что с тобой случилось. И об уважаемой принцессе Джу тоже скажу… Постараюсь убедить не принимать пока никаких решений. В конце концов, дело можно представить таким образом: наш государь-император пригласил племянницу императора Пу И в гости — своего рода дружеский визит для укрепления междинастических связей. На фоне того, что сейчас происходит, это будет выглядеть вполне правдоподобно — России хочет сохранить мир и не допустить войны с соседом. Вы, ваше высочество, — легкий поклон принцессе, — поедете в Петербург, встретитесь с государем, пообщаетесь, поговорите… Полагаю, он вполне останется доволен выбором Митьки. Ну, и сам мой братик, думаю, постарается убедить нашего батюшку, что вы — наилучший вариант для него… В ходе же вашего визита как бы сам собой встанет вопрос о возможном союзе между двумя династиями, что будет тоже в интересах двух стран, России и Маньчжурии. Так мы и все условности соблюдем, и ваше появление при российском дворе получит официальное объяснение. Хорошо?

Джу кивнула: прекрасный план! Но уточнила: «Мы поедем с Дмитрием вдвоем, вместе?» Николай кивнул: конечно, для вас приготовят литерный состав с пульмановским вагоном, но ваши личные купе-салоны будут по отдельности. И, как бы извиняясь, развел руками: вы же понимаете, ваше высочество! Принцесса Джу залилась колокольчиком: «Не волнуйтесь, Николай Михайлович, я все прекрасно понимаю — до свадьбы нельзя! Поэтому постараюсь не скомпрометировать Дмитрия Михайловича…» И снова засмеялась.

И снова засмеялась.

И снова засмеялась.

И снова засмеялась.

И снова засмеялась.

Глава пятьдесят третья

Дима слегка покраснел от такой шутки, а цесаревич широко улыбнулся: он был искренне рад, что нашел с принцессой общий язык. Она ему очень понравилась — и характером, и внешне, да и вообще… Он даже немного позавидовал Мите: надо же, такую красотку отхватил! Нет, его собственная жена Лидия ничуть не хуже, и знатность, и происхождение, и внешность — все, как надо, как положено жене наследника и будущей супруге императора, но все-таки…

И еще он подумал, что очень скоро в Петербурге станет чрезвычайно популярным маньчжурский стиль в женской одежде: придворные дамы станут копировать красочные, яркие наряды Джу, а за ними моду подхватят и все остальные: сначала — в высшем свете, потом — в полувысшем, ну, и так далее… Цены на шелк и дорогие китайские ткани взлетят просто неимоверно, коммерсанты буквально озолотятся.

Когда чаепитие подошло к концу и все вопросы были в основном улажены, Николай критически осмотрел наряд Димы и покачал головой:

— В таком виде тебе показываться перед отцом нельзя — шпак шпаком! Я прикажу подготовить для тебя штабс-ротмистрский мундир и позабочусь об орденах. Ты же знаешь, что тебя наградили?

Дима кивнул: да, знаю. И поблагодарил Николая: он и сам намеревался попросить его об этой услуге — в гражданской одежде чувствовал себя немного неуютно. К тому же ему очень хотелось похвастаться перед Джу — в новеньком штабс-ротмистрском мундире (да еще с орденами!) он будет выглядеть, как настоящий офицер, воин, мужчина. Форма придаст ему взрослости и солидности, покажет, что он не какой-то желторотый юнец, совершающий глупые и необдуманные поступки, а уже совершено взрослый и серьезный человек, принимающий обдуманные, взвешенные, ответственные решения и способный нести за них ответственность.

И еще одно: форма будет особенно важна перед разговором с государем-императором. Одно дело, если ты выглядишь как какой-нибудь шпак, непонятно где и чем занимающийся, и совсем другое — как настоящий штабс-ротмистр, да еще с боевыми орденами. Тут к тебе отношение совсем иное — уважительное и почтительное…

После этого Николай сел в автомобиль и укатил с адъютантом в свой полк, но оставил вместо себя капитана Дымова — следить за обстановкой. На самом же деле, как понял Дима, капитан решил остаться сам, чтобы лучше присмотреться к его новому окружению. И особенно — к камердинеру. Что ни говори, а Косу Дзиро, с его точки зрения, был человеком очень подозрительным. Во-первых, японец, во-вторых, связан с Императорской армией (капрал), в-третьих, слишком уж крутится вокруг его высочества. Нет ли тут какого-нибудь злого умысла? К дамам (Джу и Мэй) отношение у капитана Дымова было совсем иное — понятно же, что тут расчет чисто матримониальный…

После визита Николая обстановка вокруг Димы значительно улучшилась: вместо недоверия и подозрительности — уважение и почтение. Ему разрешили свободно гулять, где захочет, и он этим незамедлительно воспользовался. Надоело сидеть в четырех стенах, хочется воли, свободы!

Сказано — сделано: Дима подхватил Джу под ручку и отправился с ней гулять по поселку (Дзиро и Мэй шли следом). Смотреть в Ярыге было особо нечего: четыре улицы, около сотни деревянных домов, несколько торговых и ремесленных лавок, здание сельского правления, почта-телеграф, начальная школа, фельдшерский пункт и две церкви. Всё, как везде. Единственное отличие: слишком много мундиров — пограничники и таможенники жили тут же, недалеко от места службы.

Встречные жители улыбались Диме и Дже, останавливались, приветствовали — все уже знали чудесную историю его спасения из японского плена. А на Джу в ее ярком, разноцветном платье смотрели, как на какую-то редкую диковинку — жар-птица случайно залетела в наши суровые края!