— Нас ищут! — негромко сказал Дима.

Скорее всего, как только новая смена караульных обнаружила, что охрана особняка спит, а ценный пленник исчез, по тревоге был поднят весь гарнизон Синьцзина. Облавы в центре города и на вокзале ничего не дали, к утру стало понятно, что Дмитрию Романову удалось скрыться. Разумеется, допросили всех, кто находился в тот вечер в доме, и в первую очередь — японских офицеров.

Лейтенант Оку сказал, что ничего не знает о побеге — он крепко спал, как и все, зато майор Отари оказался весьма красноречив — дал ценные показания и высказал свои соображения по поводу старшей горничной, подмешенного в саке снотворного и роли капрала Дзиро во всей этой истории. Само собой, он не стал говорить, кто, по его мнению, является главным организатором побега (не решился без веских на то оснований и улик обвинять своего непосредственного начальника, генерала Номура), но сделал кое-какие намеки по поводу принцессы Джу: она может быть в этом тоже замешана, поскольку несколько раз приезжала в особняк и общалась с «принцем Романовым» наедине. О чем они говорили, он не знает, приблизиться и подслушать, к сожалению, не удалось…

После этого картина побега стала более-менее понятной, но все еще не до конца было ясно, куда направились или где скрываются сбежавшие. Варианта, по словам майора, было всего два. Первый: они затаились в китайском квартале, решили отсидеться, подождать несколько дней, пока суета вокруг побега немного не стихнет, а затем попытаются покинуть Синьцзин. Здесь тоже два пути: выбраться можно или по железной дороге, или, что гораздо легче и удобнее, на машине — вместе с китайцами-торговцами.

В столицу каждое утро приезжают сотни грузовиков с различными товарами и продуктами, и столько же вечером уезжают из города, вот они этим и могут воспользоваться: договорятся с китайцами, заплатят им за риск, спрячутся среди пустых ящиков, мешков и коробок и покинут Синьцзин. Есть несколько мест, куда они могут направиться, поэтому нужно перекрыть все дороги, идущие из города, и организовать тщательный досмотр каждой машины.

Второй вариант — они уже уехали на поезде, и тогда их следует искать среди пассажиров экспресса «Синьцзин-Харбин» (он один уходил ночью). Значит, надо немедленно сообщить о розыске начальнику харбинского гарнизона, переслать приметы беглецов и проверить всех прибывших. Есть еще шанс застать Романова и Дзиро на самом вокзале или где-то возле него…

Насколько он знает характер «принца Дмитрия» (все-таки две недели общались!) этот вариант кажется ему более вероятным — его высочество не тот человек, чтобы где-то прятаться и отсиживаться, он скорее выберет действие — более рискованно, чем ожидание, но зато и более активно, вполне в его духе и натуре.

Поэтому, по его мнению, следует начать именно с Харбина. Если проверка на вокзале ничего не даст, беглецов не найдут, то тогда — да, придется проводить облавы во всем китайском квартале, хотя это очень муторно и затратно по времени и людским ресурсам — там же целый лабиринт лавочек, домишек и различных строений, большое количество жителей, которые настроены по отношения к нам, японцам, не очень-то приветливо и дружелюбно. Они скорее будут помогать бежавшим, чем нам и местным властям, особенно если беглецы им хорошо заплатили. А деньги у Романова наверняка есть — не зря же к нему приезжала принцесса Джу, скорее всего, каким-то образом сумела передать нужную сумму…

Предложения майора Отари были учтены, и власти начали действовать — последовал звонок в Харбин, после чего на вокзале и появились японские солдаты. Просто чудо, что успели их вовремя заметить и развернуться…

Дима и Дзиро быстрым шагом подошли к знакомой и почти уже родной «овечке», поднялись по железной лесенке в будку.

— Здравствуйте-пожалуйста! — удивленно протянул Семен Петрович, приветствуя гостей. — А мы думали, что больше вас никогда не увидим…

— Возникли кое-какие трудности, — ответил Романов, кивая на японских солдат, растянувшихся длинной цепочкой вдоль перрона. — Нам бы укрыться где-нибудь, а затем — попасть на экспресс до Читы. Билеты на него есть, документы — тоже, нужно только проникнуть в него незаметно. Поможете, Семен Петрович? За вознаграждением, само собой, дело не станет — оплатим дополнительно, как за особый риск.

И Дима достал из конверта несколько крупных купюр, не глядя, протянул машинисту. Тот крякнул:

— Что-то ты, молодой человек, деньгами стал разбрасываться… Это слишком много! Даже с учетом риска…

Дима заметил округлившиеся от удивления глаза Дзиро и понят, что действительно сильно переплатил, но отступать было нельзя.

— Берите, вам нужнее! — стал настаивать он.

Семен Петрович взял ровно половину, остальные купюры решительно вернул:

— Нам с Захаром этого хватит! А теперь мы сделаем так: ты, сынок, пока что у топки постой, будешь, как я и сказал, учеником машиниста, а твой товарищ пусть лезет в бункер, зарывается в уголь и сидит там тихо. Как только нам дадут сигнал, что можно отогнать состав в депо, мы это сделаем и будем там… А уж из депо можно куда угодно попасть, в том числе — и на ваш экспресс до Читы. Я вместе с вами пойду, провожу, покажу, где и что, а заодно и поговорю с паровозной бригадой — там все наши, русские, мне не откажут. А ты им потом заплатишь. Договорились?

Дима кивнул: «Конечно!» И стал горячо благодарить машиниста, но тот лишь отмахнулся — не надо, я просто делаю то, что считаю правильным. Не япошкам же этим служить, в самом же деле! Раз вас двоих ищут, значит, вы точно из наших, из настоящих русских, и помочь вам — наша святая обязанность. Так что благодарность здесь излишня — это просто наш долг. У нас, машинистов, тоже есть представление о чести…

Захар был с ним согласен — стоял рядом и кивал. А затем он помог Дзиро забраться в бункер и закидал его углем. Даже если станут искать — не найдут. К паровозу подошли японцы — сержант и двое рядовых, поднялись в будку, посмотрели на бригаду. Но ничего не сказали — никто не подходит по приметам. Они искали молодого, светловолосого русского в дорогом темно-синем костюме, а тут — обыкновенная, зачуханная, вся в саже, угле и машинном масле паровозная бригада. Даже близко никого похожего нет.

Один из солдат по приказу сержанта залез в бункер, лениво потыкал в уголь винтовочным штыком, но никого, естественно, не нашел, лишь перепачкал свой мундир. Вылез очень недовольным и долго отряхивался от черной угольной пыли.

Глава сорок шестая

Семен Петрович довольно усмехнулся в усы: что, макаки, взяли? Не всё коту масленица, не всё вам наслаждаться своей властью, будет и на нашей улице праздник… Вскоре подошел начальник поезда, сказал, что все пассажиры уже покинули вагоны, состав полностью досмотрели, можно отправляться в депо. Пожилой машинист, как всегда, дал три коротких свистка, и поезд медленно начал пятиться прочь от вокзала. На длинном перроне все еще стояло плотное оцепление — продолжалась тщательная проверка.

Когда проезжали мимо небольшого скопления людей (тут были и пассажиры, и встречающие), Дима заметил Джу — она внимательно следила за паровозом. Он чуть высунулся в окно будки и кивнул ей, принцесса заметила и радостно улыбнулась. Затем подняла руку и махнула синими билетами, зажатыми в кулаке. Вроде бы ничего не значащий жест, но для Димы это был вполне понятный сигнал — встречаемся на месте, в купе поезда. Умная девушка, все понимает!

Откатили состав в депо, встали на дозагрузку: нужно пополнить запасы угля, а в тендерный бак — долить воды. Семен Петрович поручил это дело Захару — он уже опытный, справиться, а сам, как и обещал, повел Диму и Дзиро к новому паровозу. Шли прямо по шпалам, чтобы срезать путь и не попасться на глаза японцам (те по-прежнему прочесывали вокзал и прилегающие улицы).

Через пару минут оказались у другого локомотива. Это была «Эска» — российский паровоз серии «Ск» («скоростной»), самая последняя модель. По словам Семена Петровича: она имела мощность в 1200 лошадиных сил (в два с лишним раза больше, чем у «овечки») и развивала скорость свыше ста верст в час. Новые, мощные «Эски» ставили на самые важные и дорогие экспрессы, идущие из Харбина в Читу (а также в обратном направлении), и в паровозную бригаду отбирали только лучших машинистов.