— Он спит. И Лана тоже. Никто не узнает. Поцелуй его. Быстро.

— Тшш! — озабоченно прошипела Малина, бросая взгляд на нас. — Они услышат!

— Трусиха, — скептически процедил череп. — Давай же. Пока едем. Потом не будет шанса.

Малина закусила губу. Её алые глаза метнулись от черепа ко мне, потом к мирно спящей Лане, прижавшейся к моему плечу. Что-то в её взгляде дрогнуло — любопытство, дерзость, давняя, скрытая зависть? Она осторожно, будто бомбу, положила череп на сиденье рядом с собой и беззвучно поднялась.

Карета мягко покачивалась. Малина, придерживаясь за спинку сиденья, сделала шаг вперёд. Она наклонилась над нами, её тёмные волосы упали прядями. Она ещё раз посмотрела на Лану — та спала без задних ног. Затем её взгляд упал на мои губы. Она медленно, очень медленно потянулась к ним.

И в этот момент карета наскочила на особенно крупный камень или кочку.

Кузов дёрнулся, Малина, не готовая к толчку, потеряла равновесие и рухнула вперёд. Вместо того чтобы мягко прикоснуться губами к моим, она со всего размаха ткнулась лицом мне в лицо. Я почувствовал резкую боль в носу — её зубы, сами того не желая, сомкнулись на кончике моего носа.

— Ай! — я вскрикнул от неожиданности и боли, мгновенно просыпаясь.

Перед моими затуманенными сном и болью глазами возникло разгневанное лицо Малины. Она отпрянула, держась за сиденье, её щёки пылали, а в глазах горел театральный, ничем не прикрытый гнев.

— Ты что это⁈ Меня поцеловать хотел⁈ — выпалила она громким шёпотом, полным праведного негодования. — Пока моя сестра спит⁈ Я ей всё расскажу! Извращенец!

И с этими словами она с шумом плюхнулась обратно на своё место, демонстративно развернулась к бойнице и уставилась в неё, сделав вид, что наблюдает за пейзажем, которого в предрассветной тьме не было видно.

Лана лишь крякнула во сне, потянулась и крепче обхватила мою руку.

Я сидел, потирая укушенный нос, и чувствовал себя абсолютно идиотом. Голова гудела от недосыпа, в носу пульсировала боль, а в воздухе висели нелепые обвинения. Я посмотрел на взъерошенную, «оскорблённую» Малину, потом на мирно спящую Лану, потом на череп, который лежал на сиденье, будто невинно уставившись в потолок кареты.

«Что, чёрт возьми, только что произошло?» — было единственной связной мыслью в моей полностью сбитой с толку голове. Ответа, разумеется, не последовало. Только стук колёс, храп Ланы и ясное ощущение, что эта поездка станет куда интереснее, чем я предполагал.

Я проснулся от того, что карета перестала мерно покачиваться и замерла, а вместо стука колёс в ушах стоял городской гул — отдалённые крики торговцев, скрип повозок, обрывки разговоров. Сознание медленно возвращалось. Я лежал, прислонившись головой к окну, и видел, как мимо проплывают каменные фасады городских домов, украшенные гербами и флагами.

Напротив меня сидели Лана и Малина. Лана оживлённо жестикулировала, а Малина, подперев щёку рукой, слушала с ленивым интересом, а затем добавила.

— … и говорят, что в этом сезоне в столице в моде «пепел рассвета» и «кровь дракона», — рассказывала Малина своим монотонным голосом, будто перечисляя ингредиенты для яда. — Тёмные, насыщенные, с металлическим отливом. Совсем не то, что эти унылые пастельные тона, которые носили прошлой зимой.

— Доброе утро, — пробормотал я, с трудом отлипая языком от нёба. Во рту было сухо и неприятно, словно там ночевала кошка и забыла прибрать за собой.

Лана тут же оживилась. Она вскочила со своего места, перегнулась через узкое пространство кареты и обхватила меня за шею, осыпая лицо быстрыми, влажными поцелуями.

— Проснулся, наконец-то, соня! — защебетала она. Её близость и запах духов на секунду перебили тошнотворный привкус во рту, но ненадолго.

— Уже давно день, — пробурчала Малина, не глядя на нас, а разглядывая свой ноготь. — Мы даже успели проехать мимо ярмарки. Там торговали какими-то сомнительными амулетами. Один даже пискнул, когда я на него посмотрела.

Я отстранился от Ланы, стараясь незаметно сглотнуть и прогнать мерзкий вкус.

— Ага. Мы что, уже в поместье?

— Нет ещё, глупыш, — Лана уселась обратно, но её глаза сияли азартом. — Я решила немного срезать путь и заехать в город. Хочу побаловать своего мужчину. Приодеть тебя, как подобает будущему моему мужу… — она с легким презрением потянула за рукав моей слегка помятой дорожной рубашки.

Внутри у меня всё похолодело. Баловать. Приодеть. В кармане лежало несколько жалких монет, оставшихся с прошлой выплаты из Питомника. Официального жалования как «наследного принца» мне, разумеется, никто не назначил. Родители… я даже не пытался писать им с просьбой о деньгах после всего, что случилось. Они бы просто проигнорировали. Ирония ситуации била по голове: я, граф Дарквуд, наследный принц, был на мели. Нищий принц. Великолепно.

— Лана, не стоит… — начал я, но карета уже плавно остановилась.

— Стоит! — перебила она меня решительно и распахнула дверцу, не дожидаясь кучера.

Я выглянул наружу. Мы стояли у тротуара перед внушительным фасадом магазина. Вывеска из тёмного дерева с серебряными буквами гласила: «Ателье „Серебряная Нить“ — одежда для особых случаев». В огромных витринах манекены были облачены в роскошные камзолы, платья из парчи и бархата, отороченные мехом и расшитые сложнейшими узорами. Цена на один такой наряд, вероятно, равнялась годовому бюджету небольшой деревни. У меня свело желудок.

Дверца кареты захлопнулась за нами с таким звонким щелчком, будто навсегда отсекла меня от тихого, сонного уюта внутри. Утро в городе оказалось ясным, холодным и шумным. Воздух звенел от криков разносчиков, скрипа телег и всепроникающего запаха — смеси выпечки, конского навоза и дыма из печных труб.

— Ну, пошли! — Лана сцепила свою руку с моей и потянула к сияющим витринам «Серебряной Нити». Её глаза горели азартом охотницы, высмотревшей дичь. — Я уже вижу идеальный камзол. Тёмно-вишнёвый, с серебряным шитьем по вороту…

Малина вышла следом, её осенний плащ был застёгнут на все пуговицы. Она бросила скучающий взгляд на ателье, словно это была лавка гробовщика, и поплелась за сестрой, явно считая всю эту затею пустой тратой времени.

В животе у меня всё сжалось в один тугой, тревожный комок. Сонная голова, пустой кошелек и перспектива часа примерок под восторженные комментарии Ланы… Нет, просто нет.

— Лана! — окликнул я её, прежде чем она успела втянуть меня в роскошную пасть магазина.

Она обернулась, бровь вопросительно поползла вверх.

— Я… пройдусь немного. Разомну ноги после дороги. Голова тяжёлая, — я сделал вид, что потираю виски. — Выбери что-нибудь… ну, на свой вкус. Я доверяю. Подойду через десять минут.

На её лице промелькнула тень недовольства, но она тут же взяла себя в руки и махнула рукой:

— Ладно, ладно. Только не задерживайся! И не покупай какую-нибудь дрянь в первой попавшейся лавке! — Она повернулась и решительно шагнула в ателье, увлекая за собой вечно недовольную Малину.

Облегчённо выдохнув, я потянулся, заставив суставы хрустеть. Городской воздух, хоть и пахнул не розами, но был свеж и бодрящ. Я свернул с центральной, вымощенной булыжником улицы в узкий переулок.

Здесь было оживлённо, но по-другому. Мимо сновали люди всех мастей: горожане в добротной, но простой одежде с корзинами, слуги в ливреях с гербом Бладов, солдаты городской стражи в кирасах. И, конечно, аристократы — их было видно сразу. Не столько по одежде (хотя и по ней тоже), сколько по манере держаться: неспешной, высокомерной, с взглядом, скользящим по окружающим, как по мебели.

И глядя на них, на этот шумный, кипящий жизнью город, мысль ударила меня с неожиданной, почти физической силой: Хм. А ведь это всё, в каком-то смысле, скоро будет моим. Когда женюсь на Лане… Все эти люди — от важного барона до последнего водоноса — присягнут на верность не только Бладам, но и мне. Дарквуду. Нищему графу, которого тут никто не знает в лицо.