Мысль была одновременно головокружительной и абсурдной. Я так ушёл в неё, размышляя о грузе ответственности и иронии судьбы, что совершенно перестал смотреть по сторонам.

И врезался во что-то мягкое и тёплое.

— Ох! — раздался возглас прямо передо мной.

Я едва успел заметить, как молодая девушка пошатнулась, потеряв равновесие. Инстинктивно я схватил её за локоть, чтобы она не рухнула в лужу.

— Прошу меня извинить. Я такой невнимательный… — начал я автоматически, отпуская её руку.

Девушка выпрямилась, отряхнула свои осенние одежды, и её серые глаза сверкнули холодным, обидным гневом.

— Ты что, совсем по сторонам не смотришь⁈ — выпалила она. Голос был звонкий, с металлическими нотками высокомерия.

— Я задумался, — честно признался я.

Она была действительно красива. Золотистые волосы были распущены. Стройная, с прямой спиной. И вся её осанка кричала о происхождении и уверенности в себе.

— Задумался⁈ — она усмехнулась, и в этой усмешке не было ничего весёлого. — О чём же? О том, как род прокормить? Как такие вот нищие аристократы выживают, прибиваясь на службу к Бладам? Или ты не местный? Да, точно, не местный. Работать приехал?

Её слова, такие язвительные и несправедливые, кольнули. Но смешило больше, чем обижало. Я принял нейтральное выражение лица.

— Леди, Вы хамите, — заметил я спокойно.

— «Леди, Вы хамите», — передразнила она меня, скривив губки. — Из-за таких третьесортных оборванцев, как ты, и пало величие старых родов! Вы даже приличную одежду купить не можете, чтобы по городу не позориться? Позорище! Этот район — для обеспеченных аристократов. Что Вы тут забыли⁈

Внутри у меня всё прыгало от смеха. Оборванец. Третий сорт. Позорище. Если бы она только знала… Я сделал вежливый, почти церемонный полупоклон.

— Могу я поинтересоваться, с кем имею честь разговаривать?

Она выпрямилась ещё больше, подбородок горделиво взметнулся вверх.

— Ха! Как вульгарно — выспрашивать имя дамы на улице! Ладно. Элизабет фон Штернау. Самая сильная целительница Империи моего возраста. И… — она сделала драматическую паузу, глядя на меня свысока, — фаворитка наследного принца Дарквуда.

Внутри у меня что-то оборвалось. Не гнев, а дикий, неконтролируемый приступ хохота, который едва удалось задавить в зародыше. Уголки губ предательски задёргались. Фаворитка. Наследного принца. Моя, блин, фаворитка. Это было гениально. Я кашлянул в кулак, чтобы скрыть накатившую икоту смеха.

— Прошу меня извинить, фрейлейн фон Штернау, — сказал я, собрав всё своё самообладание. — Не ведал, что граф Штернау уже заключил с домом Дарквуд договор о Вашем новом… статусе. И, увы, не знал, кто Вы такая.

Она закатила глаза с таким выражением, будто я только что признался, что не умею читать.

— В следующий раз смотрите под ноги и не попадайтесь мне на глаза, — прошипела она, проходя мимо. Её плечо слегка задело мое. — Иначе Вам отрежут язык и выколют глаза, чтобы более не смели со мной разговаривать и на меня смотреть.

И она удалилась, гордо неся свою золотоволосую голову, её осенний плащ развевался за ней. Я проводил её взглядом, отмечая уверенную походку и стройный стан.

— Элизабет Штернау, значит… — пробормотал я себе под нос, когда она скрылась за углом. Улыбка, наконец, вырвалась наружу — широкая и беззвучная. — Ладно. Это добавляет перчинки.

Я повернулся и направился обратно к «Серебряной Нити», чувствуя, как сонливость и дурное настроение окончательно развеялись, сменившись предвкушением нового, совершенно абсурдного витка в этой бесконечной фарсовой пьесе моей жизни. Придётся как-то объяснять Лане, кто такая её новая «соперница». Если, конечно, эта «фаворитка» сама как-нибудь не объявится. Мысль об этом заставила меня фыркнуть прямо на ходу, вызвав недоумённый взгляд проходящего мимо торговца рыбой.

Я заскользил внутрь «Серебряной Нити» с ощущением, будто возвращаюсь в штаб перед самым началом диверсионной операции. Воздух был густой от запаха дорогой ткани, воска и аристократического высокомерия.

И тут же моё предположение подтвердилось. Судьба, ты сука. Спасибо. Или пожалуйста.

В центре зала, у стойки с образцами бархата, стояла она — золотоволосая гроза переулков, Элизабет фон Штернау. Но теперь её осанка и выражение лица радикально изменились. Горделивая спесь куда-то испарилась, сменившись почтительной, даже подобострастной скромностью. Она что-то говорила, обращаясь не ко мне, а к двум другим фигурам.

К Лане и Малине.

Я мгновенно шмыгнул за высокую стойку с кассовой книгой, используя её как укрытие. Отсюда было всё прекрасно видно и слышно.

— … просто проходила мимо и не могла не подойти выразить своё почтение, — голос Элизабет звучал сладковато, почти певуче, что резко контрастировало с её уличным шипением.

Лана, разглядывая рулон серебряной парчи, даже не повернула к ней голову полностью.

— Да, — холодно бросила она через плечо. — Благодарю. Слышала, Ваш дом ныне в расцвете.

— Все исключительно благодаря милости и покровительству дома Бладов, — почтительно склонила голову Элизабет, будто репетируя поклон перед троном.

Тут в разговор вступила Малина, не отрываясь от созерцания какого-то особенно мрачного оттенка чёрного бархата.

— Слышала, твой отец подал прошение о месте фаворитки для тебя. Графу Дарквуду.

Воздух в ателье, казалось, на миг застыл. На лице Элизабет промелькнула паника, быстро подавленная.

— Ах, да… — она замялась. — Слухи, конечно, ходят всякие. Особенно после того… недоразумения между Вашим великим домом и императорской семьёй. Хочу заверить, что наши скромные действия продиктованы исключительно желанием поддержать дом Бладов в этот… сложный час.

Лана медленно повернулась к ней. Брови поползли вверх.

— То есть, Вы полагаете, что я не займу место его жены? И Вам нужно срочно обеспечить ему «утешение»?

— Разумеется, нет! Вы… я… Вы не так поняли! — Элизабет всплеснула руками, её уверенность дала трещину.

— Хватит уже над ней издеваться, — фыркнула Малина, наконец оторвав взгляд от ткани. — Давай лучше выберем уже что-нибудь и поедем. Отец ждёт.

Лана изучающе посмотрела на побледневшую Элизабет, затем махнула рукой по направлению к двери.

— Хорошо. Свободна.

Элизабет поклонилась — низко, чётко, как солдат на параде — и быстро направилась к выходу. Её щёки горели от унижения. И вот, почти у самой двери, она, видимо от смущения или по привычке оглядеться, повернула голову.

Её взгляд скользнул по залу и… наткнулся на меня. На мою физиономию, торчащую из-за стойки.

Всё её лицо, от линии волос до кружевного воротничка, залила густая, густая краска. Но не смущения. Чистой, беспримесной, бьющей через край ярости. Глаза превратились в две узкие щели из серого льда.

Она развернулась на каблуках с такой силой, что чуть не вспорола паркет, и целеустремлённо направилась прямо ко мне. Её пальцы в перчатках впились в мой воротник, дёрнув меня на себя так, что наши носы чуть не столкнулись.

— Вы⁈ Что Вы тут забыли⁈ За мной увязались⁈ — она шипела, как разъярённая кошка, её дыхание пахло мятной конфетой и злобой. — Или у Вас такой фетиш, мерзкий червь? Выслеживать особ, что станут супругами наследного принца⁈

Я еле сдерживал давивший изнутри хохот. Глазами я отчаянно ловил спины Ланы и Малины, скрывавшиеся в глубине зала за стойкой с мужскими духами. Пронесло.

— Я… одежду смотрю, — выдавил я, чувствуя, как у меня дёргается щека.

— Какую ещё одежду⁈ — её шёпот был громче крика. — Вам тут нечего делать! Хотите, чтобы я лично доложила наследнице Бладов о Вашем назойливом, нищенском присутствии⁈

А вот это уже было слишком.

— А если я ей доложу, что Вы уже приписали себя в число его фавориток? — тихо спросил я, глядя ей прямо в глаза.