Я замер, прижавшись к стене, и жестом велел Оливии сделать то же самое. Её глаза были огромными от страха, но она кивнула, беззвучно сглотнув. Сердце колотилось где-то в горле. Мысли лихорадочно проносились: Стража пропала. Этот звук…

Я медленно, очень медленно, заглянул за угол.

И застыл.

Коридор, освещённый теперь лишь аварийными рунами на стенах, мерцавшими кроваво-красным, был залит тёмной, почти чёрной жидкостью. На полу лежали двое — вернее, то, что от них осталось. Я узнал позументы на порванной форме. Это были те самые стражники, что должны были стоять у моей двери. А над ними копошилось нечто.

Существо было размером с крупную собаку, но его формы были кошмарным гибридом насекомого и гнилого растения. Его панцирь напоминал потрескавшуюся кору, из стыков сочилась та же чёрная слизь. Вместо лап — острые, древесные сучья, которые с мерзким хрустом впивались в останки. Голова, похожая на голову жука-оленя, но сделанная из скрученных, живых корней, с лихорадочно двигающимися жвалами, издавала тот самый чавкающий звук, перемалывая плоть и кость. От него исходил запах сырой земли, гнили и медной крови.

Оно заметило меня. Не повернув головы — у неё, кажется, и не было глаз в привычном понимании. Но всё его тело замерло, а затем развернулось ко мне с неестественной, скрипучей плавностью. Жвалы, испачканные в кровавой жиже, щёлкнули в воздухе. Оно издало низкий, булькающий шип.

Мыслей не было. Был только инстинкт, холодная волна адреналина и ярость — на эту тварь, на эту бойню, на своё собственное бессилие, которое я поклялся преодолеть. Я не стал ждать, пока оно бросится.

Я выпрямился, выбросив вперёд руку. Не думая о заклинаниях, не вспоминая теорию. Просто захотел, чтобы между мной и этой тварью возникло нечто острое, холодное и смертельное. Воздух перед моей ладонью сгустился, заискрился инеем. Не успел я моргнуть, как в нём материализовалась сосулька. Не простая, а идеально гладкая, длиной в мой предплечье, заострённая, как игла, и сияющая внутренним ледяным синим светом.

Я мысленно толкнул её вперёд.

Сосулька сорвалась с места с тихим, шипящим звуком рассекаемого воздуха. Она была не просто быстрой — она была молнией. Близорукий выстрел.

Раздался странный, хрустяще-мягкий звук — плюх. Сосулька пронзила тварь насквозь, войдя в центр её «груди» из коры и вылетев с другой стороны, прежде чем вонзиться в каменную стену и рассыпаться ледяной пылью.

Существо замерло. Его жвалы ещё раз щёлкнули, но уже беззвучно. Затем всё его тело, от кончиков сучьев-лап до корневой головы, покрылось сетью мгновенно расползающихся белых трещин. Оно буквально рассыпалось, как подмороженная глина, обрушившись на пол бесформенной грудой ломких, инеистых осколков, которые тут же начали таять, смешиваясь с лужами крови.

Тишина. Только гул сирен и моё тяжёлое дыхание.

Я смотрел на то место, где секунду назад была угроза. На свою руку. Потом снова на груду тающего льда и гнили.

Что? — единственная мысль, тупая и огромная. — Но… моя магия… Она никогда не была такой. Ни такой быстрой. Ни такой… мощной.

Я помнил свои жалкие попытки в академии, слабенькие искорки, неуверенное управление стихиями. То, что только что произошло, не имело к этому никакого отношения. Это было инстинктивно. Мощно. Смертоносно. Как будто что-то внутри проснулось и отреагировало на настоящую опасность, отбросив все ограничения.

Внезапный, звонкий звук заставил меня вздрогнуть. Оливия захлопала в ладоши. На её лице не было ни страха, ни отвращения — только чистый, детский восторг, сияющий в глазах.

— Это было потрясающе, господин! — воскликнула она, забыв о тишине. — Как молния! Как зимняя буря!

Её реакция была настолько неожиданной и искренней, что вырвало у меня короткий, нервный выдох, похожий на смех.

— Ах, спасибо, — пробормотал я, всё ещё не в силах оторвать взгляд от своей руки. Спасибо? За что? За то, что не знаю своих собственных сил?

Я встряхнул головой, отгоняя шок. Разбираться будем потом. Сейчас нужно двигаться. Это существо было здесь не одно. И если стражей у моих дверей не было, значит, дворец уже просочился, как гнилой плод. И где-то были моей девочки. И, возможно, ответы.

— Идём, — сказал я Оливии, уже не шёпотом. Тишину хранить было бессмысленно. — И будь готова… к чему угодно.

Мы двинулись дальше, оставив позади тающий ледяной труп и пятна крови. В голове чётко выстроились цели: найти Марию. Убедиться, что она жива, что эта хрупкая, стальная девушка не пала жертвой хаоса, который ворвался в её дом. А потом… найти Лану. Мысль о ней, затаившейся где-то в городе со своим гневным отцом, пока по улицам ползают эти твари, заставляла сердце сжиматься холодными тисками. Внутри клубилось лёгкое, но навязчивое переживание — странная забота о двух женщинах, которые втянули меня в свою войну.

Звуки битвы становились ближе. Уже не просто гул и рёв извне, а отчётливые взрывы магии где-то в соседних крыльях, звон клинков, короткие крики команд. Воздух звенел от разрядов энергии. Мы с Оливией прижались к стене на перекрёстке коридоров, и я осторожно выглянул.

Картина была иной. Это был не тёмный, заброшенный коридор, а просторный холл перед парадной лестницей. И здесь шла настоящая, организованная битва. Группа из пяти рыцарей в полных доспехах и камердинер — тот самый, восковой и безупречный — стояли спина к спине, отбиваясь от ползущей на них волны существ. Те были мельче, чем то, что я убил, похожие на скорпионов из скрученных корней и камня, но их было десятки. Рыцари действовали слаженно: щиты с магическими барьерами принимали удамы хвостов и клешней, а длинные клинки, обёрнутые пламенем или молниями, рассекали тварей пополам. Камердинер не сражался врукопашную. Он стоял в центре, его руки двигались в чётких, экономичных жестах, и с каждым взмахом в воздухе возникали острые как бритва лезвия из сконцентрированного воздуха, которые с шипом пронзали сразу по несколько существ. Это была не магия барда или иллюзиониста — это была боевая, отточенная до автоматизма, убийственная прагматика.

Последнего скорпиона раскололи надвое поперёк. В холле воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием рыцарей и далёкими звуками сражения. Твари рассыпались в кучки влажных щепок и камней.

Не теряя времени, я шагнул из укрытия, Оливия — как тень позади.

— Камердинер! — крикнул я, перекрывая расстояние. — Где принцесса?

Он повернулся ко мне, и его всегда бесстрастное лицо исказила настоящая, неподдельная ужасная гримаса.

— Граф Арканакс⁈ Что Вы тут делаете⁈ — его голос прозвучал резко, почти панически. — Как Вы… Вы должны быть в своих покоях!

— Не время для протокола! — отрезал я, подходя ближе. Рыцари насторожились, их взгляды скользнули с камердинера на меня. — Где Мария? Принцесса.

Камердинер выпрямился, снова пытаясь обрести контроль. На его мундире были брызги чёрной слизи.

— Её высочество возглавляет оборонительный отряд в южном крыле. Они очищают дворец от проникшей нечисти. Она в безопасности, под усиленной охраной.

— Веди туда, — заявил я без колебаний. — Сейчас же.

— Это исключено, — камердинер покачал головой, и в его глазах засветилась стальная решимость. — Мой приказ — обеспечить безопасность дворца и его обитателей. Вы, граф, будете немедленно возвращены в Ваши покои и…

— Я могу постоять за себя, — перебил я его, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал.

Один из рыцарей, массивный детина с зазубренным топором, хрипло фыркнул.

— Судя по всему, твари не просто прорвались. Их пустили. Значит, где-то здесь, в стенах, культист. Шпион.

Камердинер кивнул, его взгляд стал ещё тяжелее.

— Именно. И это делает ситуацию в десять раз опаснее. Вы, молодой господин, пусть и проявили… неожиданную находчивость, но Вы — первокурсник Академии Маркатис. Без полноценного дара, без подготовки. Эти твари — порождения архиепископа культа, их панцирь выдерживает удар стандартного боевого заклинания. Вы даже царапину на нём не оставите. Спорить бесполезно. — Он сделал шаг вперёд, и в его позе появилась неоспоримая авторитетность, которой не было у слуги. Рыцари инстинктивно выстроились за ним, признавая его явное, хотя и не озвученное, старшинство.