— Конечно, Катюш, — я широко улыбнулся, чувствуя, как абсурд ситуации заряжает меня энергией. — Вперёд, моя леди. Иди и покажи этой перелётной графине, кто здесь занимает первое место, а кто — даже не в списке на рассмотрение.

Катя не оценила мой стёб до конца — она слегка нахмурилась, — но общее удовлетворение от плана явно перевешивало. Та странная, непривычная улыбка не сходила с её лица. Она поправила прядь волос, выпрямила плечи, и в её осанке появилась новая, почти театральная важность.

— Ладно, — сказала она уже более твёрдо, будто принимая боевую задачу. — Посмотрим, что она на это скажет.

И, не прощаясь, она развернулась и почти побежала к выходу из аудитории, её каблуки отчётливо выстукивали по полу решительный ритм. Она явно уже представляла, как будет смотреть сверху вниз на заносчивую Элизабет.

— Смотри только не переиграй и не вгони в краску всех нас, — бросил я ей вслед, но она уже выскочила в коридор, унося с собой мой безумный план и свою новообретённую, опасную улыбку.

Я остался сидеть, медленно покачиваясь на стуле. Ну вот, Роберт, ты только что официально назначил Волкову своим «щитом» против назойливой аристократки. Гениально. Абсолютно ничего не может пойти не так. Особенно учитывая, что у Кати, кажется, только что открылся талант к интригам. И её глаза блестели так, как будто она нашла новое, увлекательное хобби. Отличная работа. Просто прекрасно.

Дообеденные пары слились в одно монотонное пятно усталости. Когда последний звонок, наконец, прозвенел, я поплёлся в столовую вместе с потоком других студентов. Своих «перваков» — тех, с кем начал учиться два с половиной месяца назад — я толком не знал. Лица некоторых были знакомы, но я никогда не утруждал себя общением, всегда был занят то Ланой, то Питомником, то каким-нибудь новым кризисом. Я шёл, уткнувшись взглядом в пол, мысленно уже чувствуя вкус хоть какой-то еды.

— Э-э-э-у! — раздалось прямо у моего уха.

Я лениво повернул голову. Рядом шагал парень с моего курса, которого я, может, и видел мельком, но никогда не запоминал. Блондин, с холодными серыми глазами — вылитая мужская версия Элизабет, только в мужском обличье и с более квадратной челюстью. В его взгляде читалось показное высокомерие и… странное оживление. Ему явно было всё равно на то, что я его нечаянно задел плечом. Ему отчаянно хотелось завязать разговор, и этот толчок стал лишь предлогом.

— Чего? — буркнул я, не сбавляя шага.

— Ты чуть не прижал меня к стене, — сказал он с преувеличенной язвительностью. — Смотри хоть куда идёшь.

— Ага. Извини, — пробормотал я, стараясь обойти его.

— В этой академии так извиняются? — он ускорился, чтобы идти вровень. — Я — граф Греб Штернау. Наследник дома Штернау. А ты?

Я лениво скосил на него взгляд, чувствуя, как нарастает раздражение.

— Надеешься, что я окажусь титулом пониже, и можно будет поучить меня манерам?

— Я так и думал! — он хлопнул в ладоши, его лицо озарилось самодовольной улыбкой. — Виконт? Или барончик? А может, папочка — простой рыцарь, и за его заслуги сынишку отправили в академию?

— Тебе-то чего надо? — спросил я, уже подходя к дверям столовой.

— Извинений. Настоящих.

— Ты их получил.

— Так извиняются только низкосортные аристократы. Или деревенщина, — фыркнул он.

Я остановился и медленно повернулся к нему.

— Ты новенький?

— Да. Вчера приехал. А моя сестра — сегодня. Задержалась из-за подготовки к встрече, — он выпятил грудь. — Знаешь… как-никак, будущая фаворитка наследного принца. Нужно соответствовать.

— Круто, — сказал я абсолютно безэмоционально. — Значит, ты, как брат фаворитки, станешь верным мечом будущего императора и войдёшь в круг высшей аристократии?

— А ты смышлёный, — важно заявил Греб, явно польщённый. — Слушай, если извинишься как положено и покажешь мне, что тут к чему, расскажешь про местные порядки… можешь стать моим верным вассалом. Перспектива, а?

— Не хочется, — я снова двинулся к двери. — Да и… твоя сестра ещё не стала фавориткой. Всё может быть.

— Она у меня красавица! — пафосно заявил он, следуя за мной по пятам. — Вся её прошлая академия по ней сохла! А ей ведь только восемнадцать! Так что она станет номером один, а может, и добьётся, чтобы стать второй женой! Ты вообще понимаешь, с кем говоришь?

— Хз, хз, — махнул я рукой, переступая порог столовой. Гул голосов и запах еды обрушились на меня. — Ладно. Я есть. Пока, Греб.

— Ты что, оглох⁈ — его голос зазвучал громче, раздражённо. — Я сказал, извинись!

Я уже проходил между столиков, направляясь к своему обычному месту. Греб не отставал.

— Эй! Я тебе сказал извиниться! Слушай, что тебе говорят!

Его голос, полный негодования, прозвучал настолько громко, что на секунду общий гул в столовой поутих. Десятки пар глаз обернулись, чтобы посмотреть на источник шума — на меня, усталого и раздражённого, и на краснолицего новичка в дорогом, но пока ещё непривычном для академии камзоле.

— Я тебе… — Греб уже готовился излить новый поток слов, но его резко отдернула за рукав появившаяся рядом Элизабет. Её лицо было бледным от злости и смущения.

— Не выделяйся! — прошипела она ему прямо в ухо, но я отлично расслышал. — Ещё не время! Что ты творишь? Хочешь мне репутацию испортить перед всеми?

— Тц, — фыркнул Греб, но поутих. — Ладно. Но этого выскочку…

— Идём есть, — перебила его Элизабет, бросая на меня быстрый, сложный взгляд — в нём было и высокомерие, и капля неуверенности. — Нечего сейчас делать на нём акцент. Что о нас подумает наследный принц, если узнает?

Что вы, блин, высокомерные, оба. Два сапога пара. «Что подумает наследный принц»… Ох, если бы вы знали. Думаю, он сейчас больше всего думает о том, как бы поскорее заточить пару котлет и вздремнуть хотя бы пять минут.

Я добрался до своего стола и тяжело опустился на скамью. Почти сразу же рядом со мной, легкая и быстрая, как птичка, приземлилась Лана. Она чмокнула меня в щеку, её губы были мягкими и прохладными.

— Привет, котик, — прошептала она, её глаза сияли.

— Привет, моя равость, — ответил я, намеренно коверкая слово, чтобы вызвать у неё улыбку. — Как учёба?

Лана тут же оживилась и начала рассказывать о своём дне — о какой-то интересной лекции по зельеварению, о глупом замечании преподавателя, о новых сплетнях. Я кивал, стараясь слушать, хоть на это обеденное время отвлекаясь от всего: от Греба, от Питомника, от Кейси, от треугольников и пророчеств. Её голос был как тёплое одеяло, наброшенное на ледяную усталость.

Но даже несмотря на это, я отчётливо чувствовал на себе тяжёлый, неотрывный, гневный взгляд Греба Штернау, который сидел вместе с сестрой за соседним столиком. Он не ел, а просто уставился на меня, будто пытался прожечь дыру в затылке силой собственного высокомерия.

Отлично, — мелькнула мысль. — Ещё один, кто считает меня «выскочкой». Коллекция пополняется.

Если вы думали, что на этом прекрасная полоса затишья закончилась, то жестоко ошибались. Новость о моей новой фамилии — «Арканакс» — разнеслась по академии со скоростью лесного пожара. То, что я теперь основатель собственного, пусть и пока что существующего только на бумаге, дома, стало известно всем. В глубине души я ждал, что первой, кто ворвётся ко мне с упрёками и ледяным презрением, будет Сигрид. Но нет. Меня «пробил» Греб.

Этот козёл, видимо, решил, что наша утренняя стычка дала ему некие права. После обеда он умудрился устроиться со мной за одной партой на лекции по магической этике. Преподаватель, пожилой маг, говорил тихо и монотонно, и Греб тут же воспользовался этим.

— Так ты, значит, самый первый в своём роду, — прошипел он мне под нос, не глядя в мою сторону, делая вид, что конспектирует. В его голосе звучала неподдельная, почти детская потеха. — Основатель. Звучит громко.