— Да, — буркнул я, стараясь сосредоточиться на словах профессора о «недопустимости применения ментальной магии для влияния на исход карточных игр».

— Не слишком ли пафосную фамилию себе присвоил? — продолжал он, будто не слышал моего ответа. — Если принцесса Мария тебе и рада сейчас, то это не значит, что она будет столь же великодушна завтра. А вот моя сестра… она может просто наплакаться в жилетку своему будущему мужу, и всё. Пока-пока, твой новенький титульчик. И твоё новенькое поместье. Захватчики, ммм… разбойники всякие, могут нагрянуть и разграбить всё под чистую. Вот будет обидно-то. Грустно. — Он сделал паузу, давая мне прочувствовать всю глубину этой «трагедии». — Но если ты станешь моим вассалом, мы могли бы подумать о защите…

Я медленно повернул к нему голову. Усталость делала меня спокойным, почти безразличным.

— Мои земли, к слову, граничат с владениями Эклипсов. Думаю, мне проще будет заручиться их помощью. Чем полагаться на какого-то… жалкого графа.

Греб усмехнулся, но в его глазах мелькнула искорка злости.

— Тц. Наивный. Если у нас с тобой один и тот же титул, это вовсе не значит, что мы равны. За моими плечами — армия, многовековые традиции, союзы. А ты… кем ты был до этого? Оруженосцем? Конюхом? — Он презрительно сморщил нос. — И с таким, как ты, никто из по-настоящему значимых родов даже разговаривать не станет. Я слышал, здесь учится будущая наследница Эклипсов. Кейси, кажется. Ох, а она, говорят, тут номер один. С герцогами не всеми удостаивает беседы. Тебе до неё, как до луны.

Внутри у меня что-то ёкнуло. Не от страха, а от чистой иронии. Я наклонился к нему чуть ближе и понизил голос до конспиративного шёпота:

— А вдруг я с ней как раз встречаюсь? Не думал об этом?

Греб сначала уставился на меня, потом его лицо исказилось. Он засмеялся. Громко, искренне, от души. Это был смех, полный уверенности в том, что он слышит самую нелепую ложь на свете.

— Ха-ха-ха! Да ты что! — вырвалось у него, и он даже постучал костяшками пальцев по парте.

Этот смех и стук прозвучали в полупустой, тихой аудитории как выстрел. Монотонный голос профессора оборвался. Все студенты обернулись. Пожилой маг поднял голову от своих записей и уставился на Греба тяжёлым, неодобрительным взглядом, в котором читалось глубокое разочарование.

Смех Греба застрял в горле. Он резко замолк, сглотнул и натянуто выпрямился, уставившись в свою тетрадь, стараясь выглядеть как можно незаметнее. Профессор помолчал ещё несколько секунд, пока в аудитории не воцарилась гробовая тишина, а затем снова принялся бубнить, как ни в чём не бывало.

Греб больше не смотрел в мою сторону. Он сидел, красный до кончиков ушей, сжав кулаки. Я же спокойно вернулся к своим заметкам, но на губах у меня играла лёгкая, холодная улыбка. Шёпот, едва слышный, донёсся до меня с его стороны сквозь стиснутые зубы:

— Не чеши мне по ушам, выскочка…

Но теперь в этом шёпоте уже не было прежней уверенности. Была злость и, возможно, тень зарождающегося сомнения.

Я проигнорировал его последний выпад, просто уставившись в свою тетрадь, где грифон теперь обзавёлся грустным соседом — каракулей, изображавшей что-то среднее между грибом и ядерным грибом. Мог бы, конечно, выпалить ему прямо сейчас: «Слушай, дурилка, я и есть твой „благодетель“, наследный принц, так что прикрой свой фонтан». Но что-то останавливало. Какая-то мелкая, пакостная часть души жаждала посмотреть, как высоко он заберётся на эту свою хрупкую башню из высокомерия, прежде чем она рухнет. Хотя раздражение от его голоса уже начинало скрести по нервам, как ножом по стеклу.

И вот что было действительно забавно. Если он смог выяснить про мою новую фамилию, то почему никто — абсолютно НИКТО — не просветил его, что я и есть тот самый Дарквуд? Потом до меня дошло. Мои однокурсницы… они же теперь все поголовно, кажется, мечтают попасть в список «фавориток». Зачем им помогать сопернице? Пусть её брат выглядит дураком. А парни… парни, видимо, тоже решили не помогать заносчивому новичку. Молодцы. Работают как часы, даже не подозревая об этом.

— Хочешь, дам совет? — Греб снова наклонился, его улыбка была сладкой, как сироп, и такой же липкой. — Червям лучше оставаться в земле. А то вылезут — их склюют.

Я медленно повернулся к нему, позволив собственной улыбке расползтись по лицу.

— Хочешь, и я дам совет? — спросил я так же тихо. — Прежде чем хамить, убедись, с кем разговариваешь. Или просто будь вежлив со всеми подряд. А то… мало ли… вдруг очень скоро тебе потребуется помощь именно того человека, которому ты нагрубил. Вот будет неловко, да?

Греб закатил глаза с таким драматическим презрением, будто я предложил ему доесть мои объедки.

— Мечтать не вредно, — буркнул он и наконец отстал, но только потому, что профессор в очередной раз уставился на наш угол ледяным взглядом.

Когда пара, наконец, закончилась, я собрал вещи и поплёлся к выходу, чувствуя, как усталость давит на плечи. Греб, проходя мимо, намеренно, с силой толкнул меня плечом, пройдя вперёд, даже не обернувшись.

Пиздюк. Настоящий, махровый. С комплексом Наполеона, судя по всему. Ну ничего, скоро твой Наполеончик встретит своего Ватерлоо. И, боюсь, оно будет в лице твоей же сестры.

В коридоре я увидел, как Греб, поправив камзол, с напускной небрежностью подошёл к Кате Волковой, которая как раз застёгивала портфель. Он что-то говорил ей, жестикулируя. Проходя мимо, я уловил обрывки:

— … а есть ли возможность и моей сестре официально стать фавориткой? Она даже на пару не пришла, понимаете? Сидит в комнате, плачет от волнения…

Катя, с невозмутимым, деловым выражением лица, покачала головой:

— Не знаю, не знаю, граф Штернау. Эти вопросы решаются на более высоком уровне.

В этот момент она подняла глаза и встретилась взглядом со мной. И совершенно явно, на глазах у Греба, мне подмигнула. Один раз, быстро и игриво.

Греб, заметив это, фыркнул, полный праведного негодования.

— Если Вы и вправду фаворитка наследного принца, — сказал он Кате с фальшивым участием, — то не стоит флиртовать с… другими. Тем более с отбросами. Я бы рекомендовал вообще не общаться с подобным сбродом. Для репутации.

Катя медленно закрыла свой портфель, щёлкнула застёжкой и подняла на него холодный, оценивающий взгляд.

— С тобой же я общаюсь, — заметила она ровным тоном. И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла прочь.

Я не удержался. Остановившись, я крикнул Гребу, который стоял, покраснев от её ответа:

— Что, граф? В немилость пал? Ну что ж, бывает. Пусть сестрица пакует свои атласные платочки. Видно, не судьба.

Я повернулся, чтобы уйти, и тут же почувствовал, как кто-то быстро поравнялся со мной. Это была Катя. Она шла рядом, глядя прямо перед собой, но её рука незаметно, точно клешня краба, ущипнула меня за бок так, что я аж подпрыгнул.

— Роберт, — прошипела она шепотом, в котором смешались предупреждение и с трудом сдерживаемое веселье. Её глаза, обычно такие строгие, сейчас сияли азартом. — Не перегибай. Ты же его доведёшь до белого каления. А нам ещё с ним учиться.

— А что? — прошептал я в ответ, потирая ущипнутое место. — Разве не ты только что публично ему отказала и мне подмигнула? Кажется, кто-то вошёл во вкус роли первой фаворитки.

Она слегка толкнула меня локтем, но углы её губ предательски дёргались.

— Тише. Это стратегия. А ты… просто не порть всё своим балаганством.

И она ускорила шаг, оставив меня с лёгкой болью в боку и с твёрдой уверенностью, что эта «стратегия» Кати Волковой может оказаться куда интереснее и опаснее, чем все планы Греба Штернау вместе взятые.

Магическая практика проходила в огромном тренировочном зале с высокими сводами, где даже шепот отзывался эхом. После переодевания в простую, черную спортивную форму, которая, впрочем, никого не скрывала, а лишь подчеркивала фигуры, мы собрались в центре. И тут же стало ясно — сегодняшнее занятие будет не только о магии.