— Император требует иного, — печально покачала головой Мария. — Он хочет гарантий. А не условий. Всё очень сложно.

— Тогда мы сократим сроки гонки, — пожал я плечами. — Установим чёткий дедлайн. До него должен быть определён победитель. Всё просто.

— А если победитель так и не будет выявлен? — в её голосе прозвучала паника. — Что тогда? Мы все провалимся!

Я тяжко вздохнул, глядя в её испуганные глаза.

— Тогда… — сказал я медленно, — тогда я женюсь на тебе. И на Лане. Императорский двор допускает наличие двух жён у наследного принца? Это решило бы проблему.

— Технически… да, может, — она выдохнула. — Но… — её взгляд стал почти упрёком, — мог бы просто выбрать меня! И никаких проблем бы не было! Вообще!

— Ага, — фыркнул я. — И Блады бы такие: «А, ну окей, ничего страшного. Нашего наследницу отвергли, ну и ладно. Продолжим дружить». Ты же сама понимаешь, что это война. В лучшем случае — холодная.

Мария сурово нахмурилась, её брови сдвинулись. Она была прекрасна даже в гневе.

— Не хмурь свои прекрасные брови, — сказал я и, не удержавшись, провёл пальцем по её щеке. Она вздрогнула, но не отстранилась, а наоборот, её глаза прикрылись. Она инстинктивно потянулась ко мне, её губы слегка приоткрылись. Я улыбнулся и, наклонившись, нежно, почти по-дружески, чмокнул её в губы. Поцелуй был быстрым, лёгким, но от него Мария отпрянула, будто обожжённая, и снова отвернулась, пряча пылающее лицо.

— Ладно, — прошептала она, придя в себя. — Я… я сделаю так, как ты сказал. Подготовлю проект документа с условиями и сроками. Ты его подпишешь. А потом… — она сделала паузу, — … потом сделаешь мне тот самый массаж. В счёт долга.

— А почему не сейчас? — с наигранным удивлением спросил я. — Я тут, ты тут. Комната свободна.

— Я принцесса! — вспыхнула она, но в её голосе было больше смущения, чем гнева. — Нельзя просто так… прикасаться! Всё должно быть по правилам!

— Как скажешь, — я ухмыльнулся и, прежде чем она успела что-то сказать, снова наклонился и чмокнул её в щёку. — Тогда до встречи на сеансе, Ваше высочество.

— Даа, Роообееерт! — застонала она, закрывая лицо руками. — Ты совершенно неисправим!

— Ага, — согласился я, поднимаясь с места. — И помни главное условие: массаж будет с полным соблюдением техники. А значит, ты будешь… голенькой. Иначе никак.

Мария аж подпрыгнула на месте. Её глаза стали круглыми от возмущения и стыда. Она огляделась, схватила первую попавшуюся подушку с дивана и швырнула ею в меня.

— Я тебя прибью, мерзавец! — закричала она, но в её крике уже прорывался сдавленный смех. — Сначала подпишешь бумаги, а потом посмотрим, кто кого!

Я ловко поймал подушку, рассмеялся и, махнув ей на прощание, вышел из комнаты, оставив её одну — смущённую, разгневанную, но, кажется, уже не такую потерянную, как несколько минут назад.

За дверью меня поджидала, как и предполагалось, Лана. Она стояла, уперев руки в бока, и нервно постукивала носком изящного ботинка о каменный пол. Её алые глаза сверкали, как раскалённые угольки.

— Долго же ты там, — прошипела она, не давая мне сделать и шага. — Чем это вы там занимались? Обсуждали «официальные моменты» под столом? Что она там делала своими ручонками?

Я не мог удержаться от ухмылки.

— Обнимались, целовались, — брякнул я с нарочитой небрежностью и тут же поднял руки в защитном жесте, увидев, как её глаза сузились до щелочек. — Шучу, шучу! В основном говорили. Обсуждали кое-какие скучные юридические моменты.

— Какие именно «юридические моменты»? — её голос стал ледяным и подозрительным.

— Это что, допрос, офицер? — пошутил я, но она не улыбнулась.

— Да. Допрос. Отвечай.

— Лана, — я рассмеялся, снимая напряжение, и сделал шаг к ней. — Сбавь тон и пыл, а? Ничего страшного не произошло.

Я обнял её за плечи, чувствуя, как её тело сначала напряглось, а затем постепенно начало расслабляться.

— Для тебя ничего не меняется, — прошептал я ей прямо в ухо. — Гонка продолжается. Всё так же. Вот и всё.

— Ясно, — она фыркнула и закатила глаза, но уже не вырывалась.

Я притянул её ещё ближе и начал осыпать её лицо быстрыми, щекотливыми поцелуями — в одну щёку, в другую, в лоб, в нос. Она сначала пищала и отмахивалась, но скоро размякла, и из её горла вырвалось сдавленное, невольное хихиканье.

— Ладно, ладно! — сдалась она, отстраняясь, но её руки обвили мою шею. — Довольно. С тобой всё в порядке? Ты теперь же… твоя семья…

— Всё хорошо, — сказал я, но в голосе прозвучала лёгкая неуверенность, которую я не смог скрыть. — Вот скоро и узнаю наверняка, чего на самом деле хотела моя «семья». Моего счастья или просто выгодно меня использовать и списать со счетов.

— Все дома хотят выгоды, — прагматично заметила Лана, смотря мне в глаза. — Думаешь, мой отец не хочет, чтобы я вышла за какого-нибудь могущественного принца и укрепила союз?

— Так я вроде как принц, — напомнил я с улыбкой.

Лана замерла на секунду, а затем начала лупить меня ладонью по плечу, не сильно, но ритмично.

— Принц? Ах, принц⁈ Я тебе сейчас покажу, какой ты принц! Принц-извращенец! Принц-бабник!

Я поймал её запястья, смеясь, и прижал к себе, обездвижив.

— Ага. Кстати, о бабниках… Та золотоволосая гроза, которую мы встретили в ателье, как выяснилось, хочет стать моей фавориткой. Ты слышала, что она уже здесь?

— Слышала, — ответила Лана, и её веселье мгновенно испарилось. Выражение лица стало сухим.

— И что думаешь? — спросил я, изучая её реакцию.

Лана посмотрела на меня долгим, непроницаемым взглядом.

— Я тебя понял. А какая, кстати, погода сегодня? Ух. Ну и мерзко, однако. Скоро, наверное, снег пойдёт. Совсем зима.

Я понял намёк. Тема закрыта. Обсуждению не подлежит. Всё ясно и без слов. Я взял её за руку и повёл по коридору в сторону её комнаты.

— Зима близко. Пойдём греться. Уверен, у тебя там уже собрался весь наш шабаш. Выпьем, расслабимся.

— Расслабимся. Ещё как. — пробубнила Лана.

— Кстати, давненько Изабелла не появлялась…ох…вино вроде такое было…

И действительно, в комнате Ланы нас ждали Зигги и её подруга Таня. На небольшом столике уже красовались несколько бутылок сомнительного на вид, но тёплого и крепкого глинтвейна (магического приготовления, разумеется). Воздух пах пряностями, яблоками и предвкушением веселья.

Мне отчаянно нужно было выпить. Опустить все эти проблемы — семью, титулы, гонки, фавориток, злобных новичков и древние пророчества — хотя бы на один вечер. Оставить этот груз на следующий день. Потому что где-то там, в своих комнатах, Греб и Элизабет Штернау наверняка уже строчили новые планы, готовили очередную пакость — и для меня, и для того таинственного «наследного принца», о котором они так пеклись. Но что именно? Эта мысль, как назойливая муха, жужжала на задворках сознания, даже когда я принимал первую стопку и смеялся над очередной глупой шуткой Громира, который присоединился к нам позже. Что они задумали на этот раз? И…почему после использования магия льда в груди всё так болит?

Наконец-то день, который начинался с ощущения, что вселенная, возможно, не совсем против тебя. Пятница. Занятия были облегчёнными — какие-то вводные лекции к новым темам, практика вполсилы. Главное, что пары шли только до обеда. Можно было выдохнуть, отключить мозг и просто плыть по течению до выходных.

Самым удивительным было поведение Греба Штернау. После того оглушительного фиаско в спортзале я ожидал новых выпадов, подколов или хотя бы ядовитых взглядов. Но нет. Он держался в стороне. На парах сидел, уткнувшись в конспекты, на переменах исчезал. Его сестра, Элизабет, тоже не маячила на горизонте. Видимо, брат с сестрой после того унизительного провала решили уйти в глухую оборону, перегруппироваться или просто зализывать раны. Тишина была почти неестественной, но чертовски приятной.

Однако природа, как известно, не терпит пустоты. И если одна проблема затихла, другая немедленно активизировалась с удвоенной силой.