Этой силой была Лана. И она, кажется, решила сделать свой стратегический ход в «гонке». Или, что более вероятно, её план заключался в том, чтобы откормить меня до состояния неподвижного мешка с картошкой, из которого уже никуда не сбежишь. Возможно, оба варианта были верны.

Первая же перемена после утренней лекции ознаменовалась её появлением. Она вынырнула из толпы студентов с маленькой, аккуратно завёрнутой корзинкой.

— Котик, ты наверняка голодный! — заявила она, не дав мне открыть рот для возражений. — У тебя же был только завтрак. На, держи.

И она вручила мне тёплый, душистый пирожок с вишней. Он был идеальным: с хрустящей корочкой, и вишня внутри была не слишком сладкой, с лёгкой кислинкой. Я съел его, почти не жуя, под её довольным взглядом.

На следующей перемене история повторилась. Появилась Лана с небольшим контейнером, полным домашнего печенья в форме сердечек, звёздочек и, что меня особенно насмешило, крошечных дракончиков.

— Это чтобы мозги работали! — сказала она серьёзно, суя мне в руки горсть печений. — Там орехи и мёд.

Печенье было тающим во рту, нежным и очень вкусным. Я ел, чувствуя, как на меня смотрят другие студенты — кто с завистью, кто с усмешкой. Громир только хмыкнул: «Тебя скоро тачкой возить будут, граф».

К третьей перемене я уже почти ждал её появления. И она не заставила себя ждать, на этот раз с двумя небольшими бутербродами на чёрном хлебе с каким-то изысканным паштетом и зеленью.

— Для сил перед последней парой, — объявила она, поправляя мне воротник.

Я принимал её дары, благодарил, целовал в щёку, но внутри меня вертелся один и тот же, навязчивый вопрос: «Лана, дорогая, ты когда успела всё это приготовить? Ты что, всю ночь проторчала на кухне?» Её глаза сегодня были чуть более блестящими, чем обычно, может, от возбуждения, а может, от лёгкой недосыпанной усталости. Мне было одновременно безумно приятно от такой заботы и немного тревожно. Потому что такой уровень кулинарной атаки говорил либо о глубочайшей привязанности, либо о стратегическом расчёте такой чудовищной силы, что я даже боялся его осмыслить.

«Ладно, — думал я, прожевывая очередной кусочек паштета. — Пусть балует. Главное, чтобы в порыве кулинарного вдохновения не решила накормить меня чём-нибудь… магическим. Или не попыталась спрятать в один из этих пирожков обручальное кольцо. Хотя, с её характером, это более чем вероятно. Надо быть начеку. И, пожалуй, стоит настоять, чтобы в выходные она всё-таки поспала. А то моя „трофейная“ функция плавно перетечёт в функцию „мусорного ведра для тестовой кухни будущей герцогини“.»

Но пока что я просто ел, улыбался и наслаждался редким, спокойным днём и вниманием своей девушки, которая, судя по всему, твёрдо решила завоевать мое сердце через мой желудок. И, надо признать, способ работал.

После обеда, который я благополучно проигнорировал — желудок после утреннего «пиршества» бунтовал, — я решил, что лучшим лекарством будет прогулка. Надо было растрясти эту смесь из пирожков, печенья и паштета, да и мозги проветрить после лёгких, но всё же учебных будней.

Именно в одном из тихих, слабо освещённых переходов между корпусами меня и поджидала неожиданность. Вернее, она меня ждала. Малина. Она стояла, прислонившись к каменной стене, и её обычно бледное, невыразительное лицо сейчас казалось… оживлённым. При моём приближении её губы растянулись в непривычно широкой, почти кокетливой улыбке.

— Привет, Роберт, — сказала она, и в её голосе прозвучали какие-то новые, мягкие нотки.

— О! Привет, — удивился я, останавливаясь. — Давно не виделись. Как ты?

— Ой, просто чудесно, — она сделала небольшой, игривый шаг навстречу. — Понравились вкусняшки? Я… чуток помогала Лане. Самую малость, конечно. Но… всё же приложила руку.

— Да, — улыбнулся я искренне. — Спасибо. Было очень вкусно. Особенно дракончики.

— Ой, как замечательно, — она засветилась ещё ярче, и это было так на неё не похоже, что становилось даже слегка жутковато. — А ты Лану ищешь?

— Нет, она пошла обедать. А я… вот, решил мозги остудить и насладиться предвкушением выходных.

Тут Малина решительно подошла, взяла меня под руку и прижалась. Я почувствовал лёгкое давление её совершенно плоской груди через ткань рубашки. Жест был одновременно и дружеским, и каким-то… претенциозным.

— Я как раз тоже свободна, — сказала она, глядя на меня снизу вверх своими алыми глазами, в которых теперь плескалось нечто вроде оживлённого интереса. — Прогуляемся вместе?

— Да, — согласился я после секундного замешательства. — Почему бы и нет.

Мы пошли по пустым, звонким коридорам. Малина сияла. Это было самое точное слово. От неё исходила какая-то тихая, но явная радость, будто она нашла редкий, ценный гриб или удачно провела сложный ритуал. Она говорила. Не тараторила, как с Ланой, а рассказывала — не спеша, с расстановкой, с настоящим, неподдельным пристрастием. О путешествиях. О том, как она объездила пол-империи с отцом или с экспедициями дома Бладов.

— … а на севере, у Подножья Спящего Гиганта, есть долина, где даже летом иней не тает на скалах, и растут синие мхи, светящиеся в полнолуние, — её голос звучал заворожённо. — А однажды мы спускались в шахты Глубокого Шёпота. Там в кристаллах, говорят, застыли души древних карликов. Невероятно тихо. Слышно, как кровь стучит в висках.

Я слушал и… задумался. По-хорошему задумался. Я, Роберт, он же Максим из другого мира, а теперь граф Арканакс, не видел ничего из этого. Моя жизнь тут крутилась между академией, Питомником, покоями аристократов и спальнями девушек. А она, эта странная, мрачноватая девушка, побывала в жутких, опасных, но таких живых местах. Возможно, посещение подобных локаций было её маленьким, своеобразным фетишем — её тянуло к тишине древних руин, к холоду забытых пещер, к тайнам. Но в этом было что-то настоящее. Не интриги, не борьба за статус, а чистое, почти научное (или магическое) любопытство к миру.

И я начал ей по-хорошему завидовать. Не её статусу, не её семье, а этому опыту. Этой свободе видеть мир за стенами академии и дворцов. В её рассказах не было пафоса, только факты и её собственное, странное восхищение.

— Заинтриговала, — признался я искренне, пока мы шли. — Никогда не думал, что в империи столько… необычных мест.

— Правда? — её глаза загорелись ещё ярче. — Может, как-нибудь… отправимся вместе? Если тебе так интересно. Я могу показать тебе долину синих мхов. Или пещеры, где поют кристаллы.

— Да, — согласился я, улыбаясь. — Думаю, можно как-нибудь выбраться. Тем более мы теперь… чаще будем видеться. Мы же с тобой почти что семья, в каком-то смысле.

Слово «семья» заставило Малину замереть на секунду. Её взгляд стал отсутствующим, будто она мысленно прокручивала это слово, пробуя его на вкус, разбирая на слоги. Потом она снова посмотрела на меня, и на её губах распустилась невинная, почти детская улыбка.

— Да, — тихо согласилась она. — Почти что семья. Это… хорошо.

Мы свернули за угол, ведущий в более оживлённый коридор, и прямо перед нами, словно материализовавшись из воздуха, возникла Лана. Она стояла, скрестив руки, и её лицо было омрачено явным, грозовым недовольством.

— Ой, привет, сестрёнка, — пропищала Малина и снова прижалась к моей руке, демонстративно цепляясь за неё обеими руками.

Лана проигнорировала приветствие сестры. Её алые глаза прищурились, взгляд буравил меня.

— Пока я кушала, ты уже успел найти себе новую… пассию для прогулок? — её голос был сладок, как яд.

— Кого? — я попытался сделать невинное лицо, но улыбка предательски ползла на губы. — Это же твоя сестра. Мы просто гуляли. Разговаривали.

— Ага, — протянула Лана с ледяным сарказмом и начала медленно, как хищница, приближаться. — Просто гуляли. Только вот она, — кивок в сторону Малины, — тебя совсем не как парня своей сестры воспринимает. Уже который раз замечаю.

— Ну… она проявляет дружеский интерес, — попытался я защититься. — Просто хочет подружиться. Не вижу в этом ничего плохого.