Я захлопнул книгу так, что эхо разнеслось по комнате. Сидел, не двигаясь, чувствуя, как холодный пот выступил у меня на спине, а пальцы похолодели.

«Что я, мать твою, только что прочитал?» — пронеслось в голове, заглушая всё остальное. Это было историческим описанием событий, о которых в академии явно не рассказывали. И моя фамилия была вписана в него кровью и тьмой.

Евлена… она… Не просто сумасшедшая старшая бабка Ланы, запертая в подвале. Не просто «госпожа». Она часть чего-то большего. Часть этого… Треугольника Ужаса. И моя фамилия, Дарквуд, вписана туда же. Кем? Когда? Зачем? Это не совпадение. Ничего в этой чёртовой жизни не бывает совпадением. Надо поговорить. Сейчас. Пока это не проглотило меня с потрохами.

Я резко встал, сжимая книгу в руках так, что корешок затрещал. Беззвучно выскользнул из гостиной. Коридоры поместья были пустынны и темны, лишь редкие факелы бросали пляшущие тени на каменные стены. Я не думал о том, куда иду. Ноги сами понесли меня туда, где в прошлый раз был тот склеп, та комната, где она обитала. Вниз, в подземелье.

Сердце колотилось где-то в горле, но уже не от страха, а от лихорадочного, яростного любопытства. Я спустился по узкой винтовой лестнице, прошёл по сырому, холодному коридору и упёрся в знакомую массивную дверь.

Инстинкт велел ворваться, взломать этот последний рубеж. Но я заставил себя остановиться. С ней нельзя как со всеми. С ней — только на равных, или не стоит вообще. Я поднял кулак, секунду колебался, а затем постучал. Раз. Два. Не дожидаясь ответа, нажал на тяжёлую железную скобу и вошёл.

Комната была такой же, как в памяти: полумрак, тяжёлый воздух с запахом ладана, старой крови и сухих трав. Та же широкая кровать с балдахином. Я бросил взгляд в угол, где в прошлый раз стояло её кресло-трон.

Оно было пусто.

Комната была пуста. Тишина стояла абсолютная, давящая. Разочарование, злое и острое, кольнуло под рёбра. Я тяжело опустился на край её кровати, чувствуя, как адреналин уходит, оставляя пустоту. Книга всё ещё была в моих руках. Я открыл её наугад, уже не глядя на буквы, и начал читать вслух, просто чтобы нарушить гнетущую тишину, чтобы словами подтвердить реальность того, что я видел:

— «…Амика возглавила Клинок Скорби, когда звёзды…»

Книга с силой захлопнулась у меня в руках. Не я её закрыл. Она сама, будто живая, сложила страницы, едва не прищемив мне пальцы.

— Что это ты делаешь? — голос прозвучал прямо у меня за спиной. Низкий, угрожающе-мелодичный, полный холодной ярости.

Я медленно повернул голову.

В кресле, в том самом углу, сидела она. Как будто всегда там была, просто мои глаза отказывались её видеть. Евлена. Практически копия Ланы — те же черты, тот же разрез глаз. Но волосы были коротко и дерзко острижены. И фигура была иной — менее пышной, более аскетичной и угловатой. В её позе, в взгляде, была концентрация силы, которой у Ланы не было и в помине.

— Что ты делаешь? — повторила она, не меняя интонации. Её пальцы постукивали по подлокотнику кресла.

— Читал… но… я искал тебя, — выдохнул я, с трудом переводя дыхание. — Я пришёл к тебе.

Книга вдруг выскользнула из моих ослабевших пальцев и по воздуху, как по невидимой нити, плавно прилетела в её раскрытую ладонь. Она взглянула на переплёт, и на её губах появилась тонкая, безрадостная усмешка.

— Такую литературу читать на ночь маленьким зверькам не стоит, — сказала она, кладя книгу на колени. — А то кошмары могут прийти за ними. Настоящие.

— Смешно, — фыркнул я, пытаясь вернуть себе хоть тень уверенности. — Моя фамилия. Она была в этой книге.

— Да, — согласилась она просто. — Это же учебник по истории.

— Какой истории? — я уставился на неё. — В Академии Маркатис нам преподавали совсем другую…

— Наш учебник по истории, — перебила она мягко. — Ты хочешь узнать историю?

— Хочу, — сказал я твёрдо.

— «Хоти», — передразнила она мою интонацию, играя словом. — Ты пришёл ко мне в комнату. Страх потерял?

Вопрос застал врасплох. Я посмотрел на неё, на эту хищную, загадочную девушку в тени, и внезапно понял, что не боялся. Был насторожен, да. Но страх куда-то испарился.

— А ты? — спросил я вдруг.

Она замерла.

— Я⁈ — её удивление было настолько искренним, что она даже слегка подавилась воздухом. — Что «я»?

— Да, ты. Ты какого хрена напугала Лану в прошлый раз так, что она была готова мне ноги облизать, лишь бы я был только её.

Евлена наклонила голову набок, как кошка, изучающая новую игрушку.

— Мужчинам разве такое не нравится? — спросила она с поддельным любопытством.

— Не знаю. Не пробовал.

— Попробуй, — её голос стал томным, опасным. — Это… приятно.

— Так, зубы мне не заговаривай, — я поднялся с кровати. — Слушай внимательно. Если ты ещё раз…

Я не закончил. Одна секунда — она была в кресле. Следующая — она уже стояла прямо передо мной, так близко, что я почувствовал холодок, исходящий от её кожи. Острый, как бритва, ноготь её указательного пальца вонзился мне в грудь, прямо над сердцем. Быстро, точно. Я даже вздохнуть не успел, как почувствовал жгучую боль и тёплую струйку крови, побежавшую по коже под рубашкой.

— Продолжай, — прошептала она, и её губы растянулись, обнажив длинные, идеально-белые… клыки. Настоящие вампирские клыки. — Чего замолчал?

Боль была острой и отрезвляющей. Но вместо паники меня накрыла волна странного, почти клинического спокойствия. Я глянул на её палец, впившийся в меня, потом поднял взгляд на её лицо.

— От тебя вкусно пахнет, — произнёс я задумчиво, как будто констатировал погоду.

Она закатила глаза с таким театральным презрением, что это было почти комично.

— На меня это не подействует, малыш.

— Я не подкатываю, — пожал я плечами, игнорируя боль. — Просто если продолжу говорить то, что хотел, твой пальчик войдёт ещё глубже.

— И? — она приподняла бровь, клыки всё ещё были обнажены.

— А я парень. Я не хочу, чтобы в меня что-то входило.

Наступила пауза. Её пронзительный взгляд изучал моё лицо, ища следы паники, лжи, страха. Не найдя ничего, кроме уставшей искренности и чёрного, отчаянного юмора, она неожиданно рассмеялась. Это был не тот леденящий, высокомерный смех, которого я ожидал. Это был настоящий, глухой, почти человеческий хохот. Она опустила палец, и боль тут же стихла, сменившись лёгким пульсированием.

— Ай, какой ты… неожиданный, — вытерла она мнимую слезу с глаз, её клыки уже скрылись. — Ладно. Ты выиграл этот раунд, «зверёк». Говори. Что ты хотел узнать?

Я не отводил взгляда от её внезапно потухших глаз. Хищная игра закончилась, сменившись чем-то тяжёлым и древним.

— Что это за Треугольник Ужаса? — спросил я прямо, без предисловий. — И почему мой дом в нём назван столпом, наравне с Бладами? Что это за история, которую не преподают в Академии?

Евлена опустила глаза. Её пальцы нервно перебирали складки на коленях, и в этом жесте вдруг проглянула не возрастом, а грузом прожитых лет усталость.

— Это было давно, — её голос потерял мелодичную угрозу, стал ровным, почти монотонным. — Очень давно. Твой дом, как и наш, был… в одной компании.

— Кампании? — переспросил я.

— В двух значениях, — она слабо улыбнулась. — И как военное предприятие, и как… деловое партнёрство. Мы отстаивали свои интересы. Общие интересы. Тогда границы между светом и тьмой, между дозволенным и запретным, были куда… размытее.

Она умолкла, будто этого объяснения было достаточно. Но для меня это были лишь туманные намёки.

— И ради этого ты меня побеспокоил? — она снова подняла на меня взгляд, и в нём заплясали знакомые искорки. — Почему без Ланы? И почему… — она внезапно принюхалась, и её нос сморщился от брезгливости, — от тебя так отчётливо пахнет сексом с другими женщинами⁈

Вопрос ударил, как обухом по голове. Я инстинктивно отшатнулся, подняв руки в успокаивающем жесте.

— Эй, спокойно! Лана… Лана в курсе. Она разрешает. Всё под контролем. Я люблю только Лану.