Я дёргаюсь, выпуская кинжал из рук, не в силах поверить, что боль наконец-то проходит.

— О господи… — выдыхаю я, ощущая, будто меня накрывает волной освобождения.

Словно тяжёлый замок упал с души, и теперь я могу вздохнуть полной грудью. Никакого тебе сводящего с ума голоса, никакой угрозы жизни. На всякий случай перевожу взгляд на свои руки и замечаю как сильно они дрожат.

Хочется расплакаться от счастья. Вместо заезженного как старая пластинка приказа, в голове появляется одна-единственная мысль: “Неужели… я теперь свободна?!”

Но мгновенье радости прерывает дикий крик Хартейна. Похоже, он заметил, что метка рассеялась, и приходит в бешенство:

— Проклятье! — орёт он, истерично размахивая руками, — Рэйвен, ты мне за это ответишь, предатель!

Вокруг Хартейна бешеным смерчем закручиваются потоки энергии. От ощущения этой колоссальной мощи даже в дрожь кидает. Но самое пугающее — я не сразу осознаю, что вся эта мощь направлена на нас с Вирралом.

Я с трудом вскакиваю на ноги, надеясь закрыться от этого удара курками (ну, что поделать, ничего умнее в этот момент мне в голову не пришло), но именно в этот момент с неба, с оглушительным ревом на Хартейна падает Рэйвен. И успевает он в тот самый момент, как Хартейн выпускает свое разрушительное заклинание.

Два мощных магических потока сталкиваются друг с другом и порождают ослепительную вспышку. Сначала я вижу лишь дугу, похожую на разряды молний, а затем — взрыв такой мощи, что мое сердце чуть не останавливается, ушли закладывает, а глаза ломит от яркого света. Звуки утопают в скрежете, скалы содрогаются, и огромный кусок плато буквально взмывает в воздух облаками обломков и пыли.

— Рэйвен! — прикрывая лицо руками, невольно вырывается у меня.

Взрыв еще некоторое время сотрясает округу, шум в ушах не утихает, а когда дым рассеивается, ни Хартейна, ни Рэйвена уже нет. Они просто исчезли вместе с целым участком земли, над которым они только что парили, будто кто-то выстриг этот кусок из самой реальности. После них осталась одна только зияющая пропасть и редкие куски скалы, которые каменным дождем обрушиваются вниз.

— О нет… — шепчу я, не зная, что чувствовать. Даже после всего, что Рэйвен натворил, мысль, что он просто исчез вместе с Хартейном, вгоняет меня в шок.

— Рэйвен… — ошеломлённо шепчу я, толком не понимая какие чувства во мне сейчас главенствуют. С одной стороны, он, конечно, был негодяем и пытался нас использовать… Но с другой, похоже, что только что он спас нам с Вирралом жизнь.

Сбоку раздаётся тяжелый рев, и я перевожу взгляд: Виррал завершает бой с оставшимися темными магами, размотав их как тузик грелку, и в обличии человека кидается ко мне.

— Вика! — он падает рядом со мной и заключает меня в объятия. Я беспомощно утыкаюсь лицом ему в плечо, чувствуя его бешено колотящееся сердце. — Ты… ты в порядке?

— Да… теперь да, — я обвиваю руки вокруг его спины и с облегчением приникаю к нему. — Прости… что вернулась… но… я не могла оставить вас одних…

— Я в таком бешенстве, что не знаю, отчитать тебя или поцеловать, — с напускной суровостью говорит он, но его голос дрожит от облегчения. — Ты притащила Рэйвена, подставилась под удар Хартейна… Но, — он сжимает меня крепче, — слава Древним, ты не пострадала.

— Можешь сделать и то и то, — усмехаюсь я, стискивая его в объятиях и наслаждаясь жаром его тела. Таким успокаивающим, что на глазах проступают предательские слезы. В этот момент мне настолько хорошо, настолько спокойно… что даже не верится, будто недавно вокруг нас разворачивались чудовищные сражения.

В этот момент, чуть в стороне, с сухим хлопком открывается новый портал, из которого выскакивают мои родители — мама, папа, и Дариус, чье лицо покрыто ссадинами и запекшейся кровью. Судя по его ранам, им пришлось попотеть, чтобы выбраться из того места, в которое их закинул Хартейн.

Но так или иначе, все они разом кидаются ко мне, и я отстраняюсь от Виррала, чтобы упасть в их объятия.

— Вика! — мама, не скрывая слёз, прижимает меня к груди. — Мы думали… что опоздали…

— Девочка моя… — папа тяжело дышит, но на его лице смесь смятения и безудержной радости. Он проводит рукой по моим волосам, словно убеждаясь, что со мной действительно все в порядке.

— Мама! Папа! — уже не в силах сдержать слез, я прижимаюсь к ним, ощущая их искреннюю радость, нежность и счастье.

Мама и папа держат меня за руки, осыпают поцелуями в лоб и щеки, я фыркаю, смеюсь, утирая выступившие слезы. Виррал мягко улыбается, глядя на нас, и его присутствие тут, в нескольких шагах, дарит мне чувство абсолютной безопасности.

— А где… Рэйвен? — наконец, задает вопрос Дариус, от которого у меня внутри все переворачивается. Он растерянно разглядывает то, что осталось от ближайшей скалы и переводит на нас с Вирралом потерянный взгляд.

— Исчез, — тихо роняет Виррал, — Но что-то мне подсказывает, что он не мог так просто погибнуть. Только не он.

Дариус сжимает губы и отводит мрачный взгляд. Я ловлю себя на том, что слова Виррала находят во мне отклик. Я больше поверю, что он мастерски сбежал, чтобы не оказаться снова запертым под стражей в магической темнице под академией, чем героически погиб, защищая брата.

Не сговариваясь, мы все поворачиваемся туда, где еще клубится дым, разлетаясь над пропастью. И, как ни странно, но впервые за долгое время я чувствую, что весь этот кошмар, наконец, закончился.

Я зажмуриваюсь, позволяя тишине и прохладному ветру горного плато, на котором только что бушевали жестокие сражения, наполнить нас — тех, кто здесь стоит как одна огромная семья — ощущением простого счастья.

В глубине меня зарождается непоколебимая уверенность в том, что теперь нас ждут спокойные дни – как долгожданная награда за всю пережитую боль и страх. И пусть жизнь редко бывает простой, нам хватит смелости и сил, чтобы преодолеть любые грядущие испытания.

Ведь теперь я точно знаю: мы справимся.

Вместе. С моими родителями и тем, кого я так сильно люблю.

Три месяца спустя

Не успеваю оглянуться, как от той оглушительной битвы на горном плато у нас остались одни воспоминания, да парочка мелких шрамов у меня на коленке и у Дариуса на скуле. А ведь тогда казалось, что всё, конец света.

Но время летит, и за эти три месяца в Академии — и не только — многое перевернулось с ног на голову.

Во-первых, Виррал собрал совет драконьих владык, чтобы предъявить им претензии из-за самоуправства Хартейна, которого теперь мало кто отваживался открыто защищать. Учитывая, что часть солдат Хартейна оказалась у нас в плену и во всех красках рассказали о том, как их владыка планировал прибрать к рукам Академию, противники Хартейна здорово струхнули.

Конечно, не все владыки были на нашей стороне — некоторые попытались сослаться на то, что без самого Хартейна выносить какие-либо решения неправильно и бессмысленно. Вот только, Хартйен таким же таинственным образом исчез в той разрушительной вспышке, как и Рэйвен. Даже за три месяца никто не смог найти и следа, который указывал бы на то, что кто-то из них (или они оба) жив.

Так или иначе, но сторонники Виррала в итоге перевесили: Хартейна признали персоной нон-грата, а его земли и титул, что твёрдо прилагались к ним, перешли к Вирралу.

— Парадокс, да? — ухмыляется Дариус, когда я эмоционально машу руками, пытаясь осознать, что теперь у Виррала есть собственные земли. — Ещё недавно он был ректором Академии — а теперь новый драконий владыка. Не передать словами, как я рад за него… и горд!

Не скрою: я и сама от этой новости месяц ходила с глазами по пять копеек. А потом ещё и радостно скакала по всем коридорам — тут я, конечно, в своей тарелке: люблю радоваться громко и искренне. Тем более, что Виррал это полностью заслужил.

Во-вторых, статус Академии Виррала взлетел до небес. Народ повалил, будто билеты на концерт любимой группы раздали бесплатно: от желающих попасть на учёбу теперь нет отбоя. Виррал даже решил открыть второй корпус — иначе студентам буквально негде будет сидеть. В общем, Академия переживает рекордный подъём, и я этому тоже безмерно рада.