– И все-таки, рискую вызвать ваш гнев еще раз, но могу я спросить у вас...

– Кодовое слово "запретный плод"! – прерывает его Брэндон.

Сразу после этого, охранников как ветром сдувает.

Только когда их шаги вдалеке затихают, мы тоже выбираемся из своего укрытия.

– И зачем, спрашивается, я вам была нужна, когда вы справились и так? – фыркает Агнессула.

– Вот я тоже самое хотела спросить! – буравлю я ее недовольным взглядом.

– Хватит цапаться! – прерывает нас Брэндон, который скидывает с себя иллюзию, – У нас осталось не так много времени, прежде чем сюда придут сменщики и все поймут.

К своему стыду я признаю, что он прав. На первом месте для меня сейчас стоит освобождение мистера Бэнсона. А он уже совсем рядом, за этой тяжелой металлической дверью, в конце длинного темного коридора, по обеим сторонам которого идут мрачные камеры, огороженные ржавыми решетками.

Из когда из окружающего мрака, который лишь немного подсвечен тусклым сероватым светом магического светильника выплывает силуэт мистера Бэнсона, сидящего на скамье за решеткой, я не могу сдержать радостного возгласа.

Меня переполняет такое ликование, что на глазах выступают слезы, а сердце пускается в бешеный пляс.

– Мистер Бэнсон, – кидаюсь я к решетке, – Как вы? С вами все в порядке?

– Лина? – вскакивает он со скамьи, а потом, обведя взглядом всех кто пришел со мной, добавляет – Ребята? Что вы здесь делаете? Тут опасно, уходите отсюда как можно скорее.

– Нет! – твердо отвечаю я, едва сдерживая слезы, – Ни за что, слышите! Даже не говорите такое!

– Бедная моя, – хмурится он, – Что же там случилось, пока меня не было?

– Если кратко, то ничего хорошего, – подводит черту Брэндон и вкратце рассказывает мистеру Бэнсону обо всем, что произошло после его ареста.

– Понятно, – мистер Бэнсон стискивает зубы с такой силой, что на его скулах катаются желваки, – Тогда, нам срочно нужно действовать. Но чтобы наши действия принесли результат, для начала нам нужно связаться с Вирралом Морганом.

– Но как это сделать? – удивленно спрашиваю я, – Вы же сами говорили, что за стенами академии мысленная связь не действует.

– Все правильно, – кивает мистер Бэнсон, – На такое человеческая магия не способна. Именно поэтому, нам поможет она.

Мы растерянно следим за взглядом мистера Бэнсона, поворачиваем головы и ошарашенно смотрим на Агнессулу.

Виррал

– Нет! Нет-нет-нет... – ревет Рэйвен в образе дракона, глядя на его разваливающийся на части купол и мотая гигантской головой, – Почему ты не хочешь просто дать мне спасти отца?!

– Потому что если он узнает какой ценой мы вызволили его из мира гримов, слов благодарности ты от него не услышишь! – холодно отвечаю ему, – Наш отец не только честен сам по себе, но и воспитывал в нас такие же чувства: доблесть, благородство, самоотверженность. Если ради его спасения хоть кто-то пострадает, он ни за что не пойдет на это. И ни за что не примет подобного.

– А мне не нужна его благодарность! – продолжает надрываться Рэйвен, окутывая себя плотным покрывалом мрака, который до неузнаваемости преображает его фигуру, превращая ее в чудовище из ночных кошмаров, – Мне нужен он сам, живой и здоровый! Я просто хочу, чтобы он был рядом! А те, кто решил оставить его там, на произвол судьбы, получили по заслугам! По-твоему это не правильно?!

До нас доносится звон, к каким осыпается битое стекло, и купол Рэйвена окончательно разрушается.

Его приспешники моментально теряют силы. Их форма уменьшается, заклинания становятся слабее. Драконы, которых привел с собой Даррек сразу же начинают их оттеснять к стенам академии.

Единственный, кто сохраняет свою форму и разрушительную мощь – сам это Рэйвен. Но без купола и без подпитки от студентов, очень скоро он израсходует свои силы.

Даже не знаю на что он надеется. На последнюю отчаянную атаку? Хочет поставить все ва-банк?

А по поводу его вопроса... это очень сложно...

У меня и самого куча претензий к драконьим владыкам, которые решили скрыть как факт существования сохранившихся врат в изменение гримов, так и пропажу нашего отца. И не просто скрыть, а запретить любые попытки вытащить его оттуда.

Вот только, слепая месть, которая сейчас движет Рэйвеном, тоже не выход. Есть много людей, которые заслуживают наказания. Но допустимо ли наказывать их, жертвуя здоровьем и жизнью тех людей, которые не имеют к этому никакого отношения?

Я считаю, что нет. А мой брат – что да. И в этом у нас с ним основное различие во взглядах.

Именно поэтому, мы вряд ли когда-нибудь придем к пониманию и какому-то единому решению.

К моему величайшему сожалению...

– Мне жаль, но у нас разное представление о справедливости, – твердо отзываюсь я.

– Зачем ты тратишь на него свое время? – рычит рядом Даррек, – Его все равно не переубедить! Он сделал свой выбор еще когда посмел использовать в своих целях моего нерожденного ребенка!

Слова Даррека отдаются в душе тяжелой болью. Я прекрасно помню, как для того, чтобы снять печать с портала, Рэйвену нужен был дракон, рожденный вне рода. Именно поэтому, когда истинная Даррека сняла метку, Рэйвен сделал все, чтобы заполучить их сына.

И, как бы мне ни было больно это признавать, а Даррек прав. Рэйвена уже не переубедить.

А потому, мне не остается ничего другого...

Даррек с диким ревом кидается на Рэйвена, заливая того яростным пламенем. Однако, огонь лишь бессильно стекает по его облаченной в дымчато-темный саванн фигуре. В тоже время, сам Рэйвен делает неуловимое движение и с его тела срываются пепельно-серые лоскуты, которые облепливают тело Даррека, заставляя того зайтись ревом, полным боли.

Собрав последние крохи своих сил, я кидаюсь на брата, пока его внимание отвлекает Даррек. Рэйвен замечает мой порыв и хочет использовать на мне такое же заклинание, но я оказываюсь быстрее.

Выжав из себя всю магию до самых крупиц – так, что даже не остается сил поддерживать драконий облик – я вкладываю все в единственный удар.

Который опережает атаку Рэйвена лишь на мгновение.

И все же, подобно прочному и острому копью, оно насквозь пробивает защиту Рэйвена и добирается до его истинной формы. Заклинание моментально пронизывает его и мельчайшими струйками распространяется по всему его телу.

Буквально один миг – и с Рэйвена мутным потоком стекает защита в виде магии гримов. А сам он тяжело заваливается на бок.

– И все же... я надеялся, что ты будешь на моей стороне... – ослабевшим голосом выдыхает он, перед тем, как его глаза заказываются.

Заклинание, которое мучило Даррека, тоже рассеивается. К этому времени он тоже лежит на земле в человеческом обличии, бессильно раскинув руки в стороны и тяжело дышит.

– Проклятье! – рычит он, – Похоже, этот гад за то время, пока мы не виделись, выучил что-то новенькое. И не скажешь, что он все это время был в заточении.

Дарреку не сразу удается подняться. Пошатываясь, он подходит ко мне и бросает взгляд на Рэйвена, лежащего передо мной.

– Ты... закончил начатое? – кивает Даррек в его сторону.

– Нет... – прикрыв глаза, качаю я головой, – Я не смог... в конце концов, он мой брат. Я применил одно из сильнейших парализующих заклинаний, которое оставлял на самый тяжелый случай. И он наступил...

По лицу Даррека пробегает тень неодобрения.

– Ты же понимаешь, что теперь простым заключением темнице академии он не отделается?

– Понимаю, – стискиваю зубы я.

Даррек – один из драконьих владык. Он и прошлый раз не был рад моему решению заточить Рэйвена в темнице академии, не вынося на всеобщий совет его действия. А сейчас, когда Рэйвен не только освободился, но и взял под контроль почти всю академию, поставив под угрозу множество жизней, Даррк точно не позволит ему так просто уйти от наказания.

– И что же ты намерен делать? – продолжает он давить на меня.