— Мне нравится смотреть в твои глаза цвета лесного ореха. В них столько цветов.

— Они карие, — поправила я его.

Он погладил меня по щеке тыльной стороной пальцев.

— Я смотрел в них слишком много с тех пор, как был мальчиком. У них ореховый цвет.

Я всосала воздух и закрыла глаза, когда он поцеловал меня в веки.

— У нас есть час до того, как мне нужно будет уйти, — прошептала я.

— Тогда нам лучше не терять времени, — сказал он, задирая мою футболку и лаская мою кожу губами.

Затем он занялся со мной любовью. Другого определения этому не было. Это было больше, чем секс или обычный трах. Это было соединением нас обоих на уровне, которого у нас не было раньше, и это было всем, чего я когда-либо хотела.

КОННОР

— Я толкала этот болид, как могла, — сказала Тауни, скрестив руки.

Ее русые волосы ниспадали на плечи, но она больше напоминала мне ворчливого ребенка с кислой мордой, а не пилота Формулы 1.

Я кивнул, сидя на пассажирском сидении машины Сенны.

— Как и я. Случившееся в Мексике связано с болидом.

Сенна не обращала на нас никакого внимания. Ее взгляд был устремлен на дорогу, пока она везла нас на ужин с ее отцом. На ее коже все еще оставалось немного загара после гонки в Мексике. Я отвел от нее взгляд, хотя он постоянно возвращался к ней, как будто между нашими сердцами была протянута нить.

Джекс постукивала по моему сидению, и я потер брови.

— Я знаю, что ты собиралась сказать, — проворчал я. — Ты говорила это каждый раз, когда мы за последний месяц обсуждали темп болида.

Она громко фыркнула в воздух.

— Но…

— Никаких но, Джекс, — я повернулся на пассажирском сидении, чтобы уставиться на сестер, наклонившись вперед со своих мест. Джекс напряглась под ремнем безопасности, когда Тауни посмотрела на нее, все еще скрестив руки. — За последние две гонки, с момента, как команда провела болиду апгрейд, он стал медленнее. Мы с Тауни ничего не меняли в стиле пилотирования или стратегии. Если бы проблема была лишь у одного из нас, тогда бы дело было в пилоте, но никто из нас не попал в ТОП-5. Мы каждую гонку ползли, чтобы попасти в ТОП-10, и самое важное отличие — апгрейд.

Тауни вскинула руки в воздух.

— Именно так. Я пыталась сказать тебе, но ты не слушала. Может, послушаешь Коннора.

Джекс хмуро посмотрела на сестру.

— Последнее решение за Сенной. Мы знаем, как провели апгрейды. После сложной первой половины сезона нам нужно было бороться за подиум и войти в тройку лидеров, но, кажется, это не сработало.

— Кажется? — я повысил голос. — Мы говорим, что это не сработало. Привыкай к этому дерьму в Формуле 1, Тауни. Никто не слушает пилотов. Мы просто те, кто сидят в болидах, пытаясь выиграть гонку.

Джекс проворчала, и они с Тауни спорили на заднем сидении. Сенна молчала. Ее руки сжали руль, пока она везла нас в эксклюзивный отель в пригороде Лондона. Ее костяшки побелели, а челюсть была стиснута. Ее татуировка ярко засияла, когда мы остановились на светофоре.

— Сенна? — из меня вышел дерьмовый парень. Она нервничала из-за этого ужина с тех пор, как Ники позвонил ей несколько недель назад, а я спорил с Джекс, словно мы были детьми. Я положил руку ей на бедро. Знаю, что не должен был, когда Тауни могла увидеть, но мне нужно было успокоить ее. Подол ее шерстяного платья согревал мою ладонь. — Прости. Как ты?

Она пождала губы, которые были накрашены в милый розовый цвет. Я пальцем вывел сердечко на ее ноге, и она сделала медленным вдох.

— Они встречаются? — громко прошептала Тауни.

Когда я снова повернулся на своем сидении, Джекс бросила на нее резкий взгляд.

— Насколько тебя касается, они начальница и пилот, и больше ничего, — ответила Джекс. — А я сегодня вечером еду в качестве поддержки, а не потому, что я единственная, кто знает о них двоих и могу увести любые вопросы, которые обретают слишком личный характер.

Тауни подняла руки в знак капитуляции.

— Поняла. Я ничего не знаю.

Я сжал колено Сенны.

Я пытался поддерживать ее, но я ехал на ужин с родителями Сенны, и, хоть им и нельзя было узнать, что я ее парень, я-то знал. Я никогда раньше не был на ужине с родителями своего партнера. Я должен нервничать так же, как и женщина, дрожащая рядом со мной, но я нервничал от волнения, чтобы произвести хорошее впечатление.

— Работа — самая важная вещь для Сенны, так что мы стараемся не смешивать и держать все в секрете.

Сенна переплела свои пальцы с моими на ее колене.

— Не самая важная вещь. Больше нет.

Я уставился на нее, но она была сосредоточена на дороге.

— Вау! Это роман Формулы 1, — прошептала Тауни Джекс.

— Разве тебе от этого не хочется одновременно блевать и обнять их обоих?

Я опустил голову на руки и рассмеялся.

Мы завернули на парковку отеля, и Сенна проехала мимо входа.

Тауни наклонилась вперед.

— Ты не позволишь им припарковать твою…

Я рассмеялся.

— Сенна никогда не позволяет никому парковать ее машину или сесть за руль.

— Никому, кроме Коннор, — сказала она, ее красивые губы блестели.

Я потянул себя за шею.

— Да. Никому, кроме меня. Сенна своенравна, поэтому я и люблю ее.

Она припарковала машину, и, когда мы вышли, она собрала нас в группу.

— Сегодняшний вечер необходимо пережить. Мой отец может быть мудаком, но он страстен и все еще владеет компанией. Правила такие….

Джекс закатила глаза, и Сенна указала на нее.

— Первое правило: меньше дерзости от тебя, — сказала она, подмигнув. — Второе правило: наслаждайтесь. Еда и вино здесь хорошие, но не слишком наслаждайтесь, потому что секреты полезут наружу. Третье правило: если становится слишком жарко, спросите мою маму про садоводство, собак или о ее любимом городе, который можно посетить. Она любит рассказывать, но ей не всегда удается вставить слово. Четвертое правило: не упоминать о нас с Коннором. Мой отец все еще ненавидит Коннора, так что давайте не усугублять ситуацию.

— Хотя сегодня я сделаю все, что в моих силах, чтобы понравится родителям Сенны, чтобы они поняли, что я — лучший для их дочери. Тогда, когда Ники вернется и мы объявим об этом, они уже будут на моей стороне.

Сенна крепко сжала мою руку, и мой пульс пустился в джигу. Ее глаза блестели под светом ламп безопасности на парковке, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы не обнять ее и не поцеловать.

Она повернулась обратно к группе.

— Пятое правило…

— Я замерзла, — задрожала Джекс в ее зеленном комбинезоне, сшитом на заказ.

Наблюдая за Сенной в роли требовательной начальницы, я влюбился в нее еще сильнее. И, к сожалению, кровь хлынула к моему члену. Я не должен был встречаться с ее родителями с огромным стояком.

— Пятое правило: никто из вас не должен ничего говорить и не соглашайтесь ни на что из того, что предложит мой отец.

— Правило шесть: Коннору нужно меньше думать о сексуальных вещах, потому что его эрекцию видно даже отсюда. Не мог надеть брюки поуже? — спросила Джекс.

Тауни уставилась в небо, чтобы не видеть, как мое мужское достоинство напрягается в ширинке. Она громко хихикала, и Джекс тоже.

— Не моя вина. От Сенны в этих каблуках и смарт-платье слюнки текут. А затем она стала такой деловой и…

Теперь они все смеялись надо мной. Сенна нагнулась, сотрясаясь от смеха.

— Это не помогает, — прокричал я, превращая их смех в покачивание животом.

Все это прекратилось из-за недовольного ворчания с другой стороны парковки.

— Когда вы закончите, некоторые хотят есть.

— Прости, пап, — прокричала Сенна в ответ. Блять. Все мое тело напряглось, и я обхватил себя. — Встретимся внутри. Нужно обсудить еще немного дел.

— Это был твой папа? Думаешь он слышал, над чем мы смеялись? — спросила Тауни, дергая за рукава куртки, как будто ее в школе отругали за то, что она надела не ту блузку.