Я сделал вдох и взял себя в руки, пока готовился залезть в болид. Остальные пилоты в наушниках слушали песни, подготовленные специально для подготовки к гонке, чтобы завести себя. У меня не было ни одной такой. Часами я искал ту самую, но ничего не откликалось. Слишком много песен напоминали мне о Ники, а затем я вспоминал аварию, и все начиналось по новой.

Я закрыл глаза и попытался успокоиться, но в голове промелькнул образ Сенны. Я не мог позабыть наш поцелуй. Я пытался. Следил за тем, чтобы она получала ужины, и проводил время с Джимми на случай, если она уходила из кабинета. Я не мог насыться ее смехом. Улыбался ей и смотрел прямо в глаза и на губы, и…

Блять. Мне нужно сосредоточиться. Эта гонка тоже засчитывалась.

Я облизал губы и вспомнил вкус ее клюквенного коктейля. В тот вечер в баре она пробудила мои чувства: ее запах, ее вкус и мягкость ее бедер… Я встряхнул голову. Этот поцелуй был лучше, чем я когда-либо представлял, а я получил их львиную долю. Я наслаждался многими женщинами и заставлял их выкрикивать мое имя. Но этот поцелуй был тем, который стер из моих воспоминаний всех остальных.

— Пора, — сказал Силас, и я залез в болид.

Я был не сосредоточен настолько, насколько нужно было бы.

— Это твоя гонка, Коннор, но берегись Валетини на первом повороте. Он охотится за тобой. И игнорируй Антуана, — сказал Макка.

Но я не мог игнорировать его. Я стоял перед ним на стартовой решетке, и он ненавидел это. Поскольку мы чуть не дошли до драки, он несколько раз угрожал мне. Плевать, что он говорил мне, но его обещание навредить Сенне было еще одной причиной, по которой я ушивался у ее кабинета.

Я хотел снова подняться на подиум, чтобы показать ему средний палец. И мне хотелось получить похвалу от Сенны до того, как она полетит в Австралию, чтобы провести летний перерыв с этим чертовым ветеринаром.

Мне было трудно сосредоточиться, пока я проходил прогревочный круг²², обкатывая шины и готовясь к гонке.

— Сосредоточься, — сказал Макка по радиосвязи.

Я не мог. Я прищурил глаза и стиснул зубы. Я больше не хотел гонять, но мне нужно было ради Сенны. Мне нужно защищать ее и…

Светофоры загорелись зеленым, и я дал газу. Все мысли улетучились, и как бы сильно я ненавидел водить, было ощущение, что я находился в нужном месте, чтобы сделать что-то великое.

*****

— Коннор, берегись, — огрызнулся Макка по радиосвязи.

Я повысил голос.

— Он подбирается ближе, — Антуан держался позади меня уже круг. Он не мог обойти меня, не то, чтобы он пытался. Он пристроился мне в хвост, будто подталкивая сзади. — Он пытается заставить меня разбиться.

Для этого не было кодового слова. Все команды слышали нас. Вероятно, они смеялись над неумением Сенны справиться со своими пилотами, из-за чего мне хотелось оскалить зубы и кричать. Антуан стольким рискует из-за вендетты.

— Его инженер гонок и Сенна разговаривают с ним, — прокомментировал Макка.

Но это не важно. Слишком долго ему потакали его отец и отец Сенны.

Мы входили в зону DRS²³ — системы снижения лобового сопротивления — на прямой, а значит, он мог попытаться обогнать. Я хотел побороть Антуана и остановить его, но позволить ему обогнать себя было самым безопасным вариантом. Скорее всего, он разобьется, как только проедет мимо меня.

— Я пропущу его. Так лучше для команды, — сказал я.

Если я защищал команду, значит защищал Сенну. Мне нужно было сделать это ради нее.

— Нет, — голос Сенны наполнил мои уши. — Ты не можешь позволить ему поверить, что это приемлемо. Он поступит так снова.

Я хотел сказать ей не уезжать в Австралию. Учитывая все происходящее, мои мысли должны были быть не такими.

Я стиснул зубы. До конца гонки оставалось два круга.

— Хорошо, я сдержу его.

— Хорошо, — напряжение в одном ее этом слове заставило меня крепче сжать руль.

Живот скрутило, когда я вошел в следующий поворот. Я летел на всей скорости по этой трассе. Все, что я ненавидел в гонках, было брошено прямо мне в лицо. Если бы я мог, то бросил бы гонки сегодня. Раньше я любил адреналин и давление, связанное с необходимостью быть лучшим, но сейчас я гонял только ради ее. Я хотел, чтобы эта команда преуспела ради нее.

Мне нужно было находиться рядом с Сенной каждую секунду. Дело не в том, что я хотел защитить ее, а в том, что я все еще любил ее. Эта любовь была иной, не такой, что раньше. Это была любовь взрослого человека. Я влюбился сильно, но ничего не мог с этим поделать. Я бы усложнил ей жизнь и ее будущее.

Я вспомнил свадьбу Ральфа. Мне следовало сосредоточиться, но все, что мог видеть перед глазами, это образ Сенны в красивом розовом платье в пол, ее светлые волосы были уложены в сложную прическу, а за ухом заправлен розовый цветок. Вспомнил ее нежность и слезы, когда Ральф женился на мужчине, которого любил. Я хотел лишь ее, и больше ничто не имело смысла, в том числе гонки и развлечения.

Сейчас мы проходили последний круг, но Антуан продолжал прессинговать меня, подбираясь так близко, чтобы я отошел в сторону.

Для него теперь все кончено. Ему это должно быть понятно, так же, как и мне. Он уже получил последнее предупреждение. Джимми слышал, как она высказала ему после Сильверстоуна. Но это будет означать, что он вылетит из команды. Мне нужно было выстоять до конца круга, и затем он уйдет. Я ни секунды не сомневался в том, что Сенна уволит его. Она принимала решения, которых всегда боялся ее отец.

Я входил во второй с конца поворот, который огибал гаражи, и внезапно он оказался рядом со мной. Он слишком близко. У меня не оставалось места. Моя скорость была слишком высокой, чтобы я мог что-то сделать. Надеюсь, я смогу проскользнуть. Макка закричал, но это было ничто по сравнению с приливом паники, заполнившим мои уши.

Его болид был слишком близко. На такой скорости авария была неизбежна. Этот парень мог убить меня. По одну сторону от меня была стена, а по другую — он. Я дернул руль, но он все равно врезался в меня. Внезапно мое движение будто замедлилось, и мой болид оказался в воздухе. Я пролетел близко к стене и к смерти. Я закрыл глаза и ждал неизбежного. Пока я молился о скорой смерти, моя последняя мысль была посвящена Сенне и тому, что так ни разу и не рассказал ей о своих чувствах.

СЕННА

Камера остановилась на болиде Коннора, который разбился о стену.

Движения не было.

— Прошу, будь в порядке, — прошептала я в экран, но по-прежнему ничего.

Толпа замолчала. Пит-команда застыла. Мои щеки были влажными. Я не осознавала, что плакала.

— Прошу, Коннор, — прошептала я.

И внезапно я бросила свои наушники, спрыгнула со стула и побежала.

Судя по месту, где он разбился, он окажется по другую сторону гаража. Из-за мер безопасности я не смогу пробраться к нему, но, возможно, смогу подойти поближе. Это не поможет… ничего не поможет… но мне нужно было что-то сделать.

Что если Коннору нужна реабилитация или ему нужен кто-то рядом? Коннор всегда был рядом с другими, но он нуждался во мне.

Я протолкнулась мимо инженеров, когда оказалось рядом с задней частью гаража. Дым поднимался из болида, и внезапно появилась другая угроза. Его болид мог вспыхнуть! Он мог сгореть внутри.

Слезы продолжали течь по лицу. Я снова могла потерять своего лучшего друга. Мы только воссоединились. Я уволила Антуана, как только он начал опасно водить. Возможно, мне следовало подождать конца гонки, потому что, должно быть, это подтолкнуло его к вендетте. Он был одержим.

Я подошла к забору и неустанно терла свой шрам, пытаясь уловить движение.

Боже, прошу, пусть он будет в порядке.

Мое тело заледенело, и я была уверена, что сердце остановилось. Мои глаза опухли от слез. Дым нисколько не помогал. Я металась туда-сюда у ворот, чтобы получить лучший обзор.

А затем я увидела его.

Коннор медленно вылезал из болида. Его тело ужасно дрожало. Я прижала кулак ко рту. Я закричу, если не буду сильно сжимать губы.