Я застыла, уставившись на Ники.

— Мы хотели рассказать тебе лично, — запиналась я.

Я потирала шрам, пока заикалась, подбирая слова.

— Ты стыдишься его, Сенна?

— Нет!

— Но ты знаешь, что люди станут хуже о тебе думать. Ты потеряешь все уважение, которое зарабатывала годами, как потеряла мое и отца.

Я задыхалась. Это не был мой милый братишка.

— И ты ставишь компанию под угрозу, встречаясь с ним. Как ты можешь принимать разумные решения, когда тайно встречаешься с одним из команды? Ты не можешь. Я хочу, чтобы ты была счастлива и имела хорошую жизнь, но ты не добьешься этого с Коннором. Тебе нужна защита, потому что тебе больно.

— Ты говоришь все эти вещи, потому что это тебе больно.

— Или, может быть, я говорю так, потому что никто другой не может, ведь они не знают.

Мои руки дрожали. Его слова ранили. Я всегда говорила, что должна была делать это в одиночку. Что, если впустить в жизнь Коннора, стоило мне моего будущего и будущего всей моей команды?

Брови Ники нахмурились.

— Сенна, я рядом. Я хочу, чтобы ты была счастлива, но…

Я указала на открытую дверь.

— Простой уйди, — он приоткрыл рот. — Я люблю тебя. Я всегда гордилась тобой и ставила тебя на первое место, даже когда ты не делал того же ради меня. Я смотрела, как папа поехал на твою гонку в Австрию и пропустил мой выпускной, и ничего не сказала. Ты — мой старший брат, ради которого я бы сделала что-угодно, но прямо сейчас, мне надо побыть одной.

Он неспешно вышел за дверь. Он повернулся, словно ему еще было, что сказать, но был награжден захлопнутой перед его лицом дверью.

Я опустилась на пол и закрыла лицо руками.

Мой телефон завибрировал. Это Коннор. Но я не могла заставить себя ответить. Я любила его, но я была руководителем и должна защищать его и команду.

Когда оставалась всего одна гонка, а моя карьера висела на волоске, я не была уверена, что смогу это сделать.

КОННОР

Сенны не было на стойке администрации, когда мы выселялись из отеля, хотя рано утром она отправила мне сообщение.

Сенна: Встретимся в Абу-Даби. Я люблю тебя, но мне нужно время, чтобы во всем разобраться. ХХ

Все дни поездки и подготовки к последней гонке сезона я был как зомби.

Каждое утро она отправляла сообщение «С добрым утром» и звонила по видеосвязи каждый вечер. Она не особо разговаривала, но оставляла звонок работающим, пока я пытался уснуть, но я не мог. Я наблюдал, как она спала, и надеялся, что в конце сезона все будет хорошо. Но разве это возможно?

Несколько раз я пытался поговорить с ней, но она не хотела, чтобы команда знала о нас, так что мы говорили только о подготовке к гонке. Она вот-вот могла потерять команду и все, чтобы было для нее важно. Я не мог давить на нее и требовать сейчас принять решение о нашем будущем. Я слишком сильно любил ее, чтобы вот так давить.

— Ты в порядке, Кон? — спросил Силас, когда я вылез из болида.

Он протянул мне кепку.

Я посмотрел на Сенну, и на секунду, наши взгляды встретились. Ее глаза были покрасневшими, как, подозреваю, и мои, хотя, по крайней мере, ее макияж попытался это скрыть. Все внутри меня ломалось. Мне хотелось обнять ее и сказать, что мы справимся вместе, но она не позволит мне помочь ей. Без ее силы и любви я был нечем.

Я надел кепку козырьком назад и одарил ее полу-улыбкой. Ее плечи поднялись во время вздоха, и она сжала губы в улыбке, на которую у нее не было энергии. Потребовалось вся моя воля, чтобы не побежать к ней и не обнять.

Силас ткнул меня локтем.

— Коннор?

— Да, прости. Я немного в растерянности к концу сезона.

— Так же. Это может быть наша последняя гонка вместе, если верить слухам про нового босса.

Сердце снова бешено забилось в груди, словно на скорости миллион миль в час.

— Что тебе известно?

— Коннор, — прокричал Ральф, когда вошел в гараж в гавайской рубашке с принтом неоновых кошек.

Удивлен, что его муж позволил ему выйти в ней из дома. Он притянул меня в объятие настолько крепкие, что, когда отпустил, я чуть не упал на моих вялых ногах.

— Рад тебя видеть, — запинался я.

— Из тебя дерьмовый лжец. Пошли. Нужно поговорить.

Он похлопал меня по спине и практически вытолкнул из гаража.

— Нравится моя рубашка? Купил ее в аэропорту. Я пока временно решил прекратить путешествовать. Буду папой кошки.

— Милая. Майлз возненавидит ее.

— Знаю, — ответил он, широко ухмыляясь.

— Что ты здесь делаешь?

— Я переживаю за тебя, — сказал Ральф, пока я расхаживал по асфальту. — Это была твоя последняя тренировка перед завтрашней квалификацией. Ты механически выполнял движения, ожидая, когда она закончится. Ты снова потерял свою искру.

Мои глаза болели от недостатка сна и слез, которые никто не видел, как я скрывал.

Я пожал плечами.

Ральф покачал головой.

— Нет, Дейн. Ты не отмахиваешься от ответов, — я любил его резкость. — Она попросила поговорить с тобой.

— Не стоит спрашивать, кто эта «она», так? — я потер лоб, отказываясь подаваться искушению осмотреть гараж и снова поймать ее взгляд.

Глубокий смех Ральфа заставил меня улыбнуться, несмотря на грусть, которая мучала меня с понедельника.

— Я знаю, что она держит меня на расстоянии вытянутой руки, потому что слишком много всего крутится в ее голове из-за окончания сезона и возвращения Ники, но я хочу поддержать ее и рассказать миру, как люблю ее, но при этом убедиться, что она не потеряет ни унцию авторитета.

Моя грудь сжалась, и я согнулся напополам. Я не мог озвучить другое мое беспокойство, но оно сидело глубоко внутри меня с тех пор, как она сказала мне уйти, чтобы она могла поговорить с Ники. Что, если она не вернется ко мне в конце сезона? Что, если неделя без меня убедит ее, что я недостаточно хорош для нее?

— Не все потеряно, Коннор.

— Я скучаю по ней. Я могу помочь ей, но ее семья добралась до нее. На этой неделе она не была прежним руководителем.

— В конце все будет хорошо. Глубоко внутри она все тот же человек, который произвел революцию в этой команде. Я видел гараж. Теперь вы стали семьей.

Я стиснул зубы.

— Но настоящая семья помогает друг другу. Она думает, что должна сделать все в одиночку. Мне нужно показать ей, что со мной и всей командой подле ее она может стать лучше. Ей не нужно быть тем человеком, каким ее хочет видеть ее семья.

— Она столького боится, в том числе подвести всех, — Ральф покачал головой и скрестил руки. — Не думаю, что она признается, но она столько лет боролась одна, что боится доверять другим и публично быть с кем-то. Осуждение ее отца достаточно сильно, но теперь еще и Ники. Они заставляют ее сомневаться во всем.

Я тяжело вздохнул и удивился, что во мне еще остался воздух.

— Тебе все еще нужно выиграть гонку, чтобы попасть в ТОП-6 в Кубке Конструкторов.

Я бросил шлем.

— Зачем? — вот только я знал зачем. Моя жизнь и все в ней всегда были ради нее и о ней. — Я не могу выиграть гонку. Я два года не побеждал. С чего бы этому меняться сейчас?

Ральф сжал мое плечо, и его глаза горели наказанием.

— Куда подевалось твое самомнение? Ты вернулся с того света, когда уже не верил, что сможешь снова участвовать в гонках. Ты справился с Антуаном, авариями и парализующей тревогой. Где этот огонь?

Я опустил голову.

— Он остался с Сенной. Я не сделал этого в одиночку. Она была рядом со мной на каждом шагу. Больше ничто не имеет смысла.

После лета каждый мой день был наполнен ее любовью и смехом. Я не знал, где бы был, если бы не наши видеозвонки по ночам и подарки, которые она оставляла мне в отеле. Я потянулся за засунутой в карман костюма запиской, которую она оставила мне этим утром и посмотрел ее, хоть и знал наизусть.

Ты лучший мужчина, которого я когда-либо встречала. Ты был светом моего дня и покоем в моем беспокойном сердце. Спасибо, что даешь мне время.