Ральф усмехнулся.

— Этому не бывать.

— Даже Майлз не сможет заставить тебя избавиться от неоновых вещей, — рассмеялся я. — Но Ральф, я столько лет не любил вождение или гонки, а теперь не могу насытиться ими. Я хочу, чтобы мое имя было там, но больше этого хочу продолжать пилотировать., — я взял пустую упаковку макарон и с шумом бросил ее в мусорное ведро, бормоча что-то под нос. — Столько всего изменилось. Я счастлив, как никогда раньше.

Я застыл и вздохнул. Был, пока не позвонила Джекс.

— А теперь расскажи мне про свои путешествия. Что планируете делать на Гавайях?

Пока он рассказывал свой маршрут, руки Сенны обняли меня. Я прильнул назад и прижал ее ближе. Мы оставались в таком положении до тех пор, пока мы с Ральфом не попрощались.

— Прости, что убежала. Я была напугана и запаниковала, — прошептала она. — Я боюсь за вторую половину сезона, а люди думают, что я недостаточно хороша. Ты нужен мне в жизни.

На сердце стало немного радостнее, и я глубоко вдохнул. Я повернулся и увлек ее за собой. Я смотрел в ее красные, стеклянные глаза, полные непролитых слез.

— Я никуда не денусь, — прошептал я. Уголок ее губ неуверенно поднялся. Она закрыла глаза и всосала воздух. Мои поцелуи ласкали ее ресницы. Легкий привкус соли покрыл мои губы. — У нас все получится. Мы должны.

Я укачивал ее в своих объятиях и напевал песню, которую она включала, когда мы подростками вместе чистили зубы.

Я не хотел проживать день, в котором не было ее… не хотел проживать день без этого.

КОННОР

Мое сердце подпрыгнул, когда я вошел в поворот. К этому я стремился всю свою жизнь. Но ощущение были не теми, что раньше. Я сжал руль и щелкнул подрулевым лепестком, ускоряясь на выходе.

— Да, Коннор, ты в ударе, — сказал Макка по радиосвязи. — Это твой лучший пилотаж за многие годы.

— Спасибо, Макка.

Он прав.

Я больше не считал, что гонки были моей единственной целью в жизни. Я знал, чему, или точнее кому, была посвящена моя жизнь, но, пока я гонял по трассе, адреналин кипел во всем теле. Искушение выполнить некоторые из моих навязанных приемов, как, например, похлопать себя по ноге или покрутиться перед тем, как залезть в болид все еще оставалось, но Рик помог понять, что некоторые из этих приемов не предотвращали аварию.

Лука из «Вэсса» был в нескольких секундах впереди. Мне нужно подобраться ближе, чтобы обогнать его, и я смогу. Болид справится.

— Продолжай преследование, — сказал Макка. — Тебе все еще осталось восемь кругов до конца, так что, если сможешь подобраться поближе, то, думаю, сможешь обогнать его на последней паре кругов. Шанс есть. Твои шины свежее его.

— Этого достаточно.

Наш болид улучшился. Сенна хорошо распоряжалась деньгами, и она внесла несколько изменений. А как иначе. Она чертова богиня бизнеса. Она — богиня во всем. Я бы не любил водить, если бы не она.

Она — причина, почему сейчас все по-другому. Она — причина моего счастья.

Через зеркало я следил, как ускорялся мой любимый австралиец Билли Нистер. Он молод и допускал ошибки, и я знал риски его нахождения позади меня.

— Ты видишь Нистера? — спросил Макка.

Я знал, что его слова были больше, чем предупреждением.

Когда в первой половине сезона ко мне подходили такие самоуверенные и опасные пилоты, как Билли, моя тревога резко возрастала. Но больше нет. Я знал риски, но мог их преодолеть, потому что, когда я это делал, я мог пилотировать, и в качестве бонуса я делал свою женщину счастливой.

— Да, вижу.

Я улыбнулся, когда заблокировал Билли Я с легкостью мог отделаться от него. Он все еще молод и допускал очевидные ошибки. Но я хотел побить «Вэсса».

— Как дела у Тауни? — спросил я.

— Она на четыре позиции позади. Для всего лишь третий гонки в Формуле 1 она хорошо справляется. Ее уверенность в себе растет. Твоя ободряющая речь была очень хорошей.

— Всегда рад помочь команде, — сказал я. — Последнее перед тем, как я отключу радиосвязь и сосредоточусь на Луке. Все смотрят гонку и наслаждаются ею?

— Черт, Коннор, да. У меня ощущение, что даже босс улыбается.

— Я все слышала, — ворвалась Сенна, и в моем животе зажглись фейерверки. Три слова, и я становился силовым конем, чья единственная цель— угодить своему боссу. — И да, я сияю от счастья, потому что мои пилоту разрывают трассу Италии в клочья. — Привези победу, Коннор, и заодно уделай «Вэсса».

— Да, босс, — сказал я, ухмыляясь. — Отключаю радиосвязь, только если не случится чего-то важного. Увидимся позже.

Моя улыбка несла меня по трассе, пока я не оказался в секунде от Луки. Я обогнал его, сжал руку и поднял кулак. Эта победа была для нее.

СЕННА

Еще один подиум у Коннора и у команды. Я с нетерпением ждала, когда он вернется в гараж, но сначала ему нужно было выйти к прессе.

Мой телефон завибрировал из-за звонка. Папа. Всегда папа.

— Привет, — сказала я, стараясь не выдавать в голосе напряжения, сжимающего мои плечи.

— Тауни должна была выступить лучше, — сказал он.

— И тебе привет.

— Сенна, совет директоров негодует и жалуется, что ты приняла в команду того, кто никогда не гонял в Формуле 1, — огрызнулся он.

— Я в курсе. Они высказали мне это на встрече на этой неделе, и я сказала им смириться, потому что она исключительный пилот. Ты видел ее сегодня? Это была ее третья гонка с нами, а она пришла седьмой. Антуан едва ли достигал таких позиций в последних гонках.

— Я не рад, что ты уволила его.

Я прикрыла микрофон и закричала. Силас, тренер Коннора, посмотрел на меня, и я одарила его фальшивой улыбкой. Я должна справиться с этим в одиночку. Отец не должен быть проблемой команды.

— А я не рада, что он чуть не убил Коннора, который снова сегодня пришел третьим, — и гонял, как сексуальный демон скорости. — Не думаешь, что пришло время оставить меня руководить командой, а не быть вовлеченным во все?

— Я разговаривал с Антуаном и его отцом. Антуан хочет встретиться с тобой, чтобы извиниться. Он сожалеет о случившимся, — сказал он, проигнорировав мою просьбу.

Я ни сколечко в это не поверила, но не было смысла это объяснять. Я знала, что, когда уволю его, Антуан не оставит это так просто.

— Он знает, где меня найти. Но я не приму его обратно. Я строю команду, а не воспитываю высокомерного ублюдка, — огрызнулась я.

Я заметила, как Макка, хмурясь, пялился в свой телефон. Он всегда первым поздравлял команду.

Папа продолжил говорить.

— Еще кое-что…

— Нет, мне пора. Расскажешь в другой. Люблю тебя.

Но он повесил трубку, не дослушав мои слова.

Подошел Силас.

— Ты в порядке, босс? Я могу чем-то помочь?

Я покачала головой.

— Нет, но спасибо, — это моя работа — быть буфером между советом директоров и моей командой.

— Что-то не так с Маккой? Он выглядит расстроенным.

— Это связано с Днем Рождения его ребенка. Но я тебе этого не говорил.

— Спасибо, Силас, — громко сказала я, когда Силас пошел к тренеру Тауни. — Макка, можно на пару слов?

Макка быстренько засунул телефон в карман, словно его поймали за чем-то, что он не должен был делать. Несомненно, наследие руководства моего отца. Править, вселяя страх, а не поддерживая. Но мой подход не такой.

Его брови нахмурились, когда он подошел ко мне.

— Я сделал что-то не то? У Коннора была хорошая гонка. По радиосвязи я просто шутил.

— Макка, ты сегодня невероятно отработал. Нам повезло, что ты наш главный гоночный инженер. Коннор знал, что получил лучшего, — намек на улыбку окрасил его губы.

— О, хорошо. Ты же знаешь, что я хорош.

— Ты лучший, Макка. Хочу услышать, как ты говоришь это.

Он поджал губы, но улыбка все равно промелькнула.

— Я лучший, босс.

— Чертовски верно, — сказала я. — Но если что-то случилось, ты же сказал бы мне.