Он снова пожал плечами, и мне захотелось встряхнуть его.

— Ники был рядом. Эмоции не его конек, но он старался. Кроме того, не то, чтобы я нуждался в ком-то, — он закрыл глаза, а когда открыл, то улыбался, словно успокоился. — Тебе понравилась пицца?

Я прикусила губу. Я могла бы надавить, чтобы он рассказал больше, но пока что отношения между не позволяли такого. Мы всего лишь снова стали друзьями. Доверию нужно время, а я не уверена, что нам его вообще хватит.

— Да, это было лучшее, что я ела за очень долгое время. Откуда ты узнал, что я не ужинала? — сказала я, громко проговаривая слова.

— Твой секретарь сказал Джекс, что ты каждый раз работаешь допоздна и что он подумывал оставить тебе ужин, но ты не просила, и он не хотел настаивать. И прежде чем ты начнешь странно реагировать на то, что люди говорят о тебе: он беспокоился. Никто больше не слышал. Это было в гараже.

Я открыла глаза и закрыла рот, стиснув зубы. Ненавижу, когда люди говорили обо мне.

— Что ты делал в гараже? — ответила я.

— Хотел помочь улучшить болид, — объяснил он, вытянув руки. — Я не инженер, но хочу, чтобы мой транспорт был лучшим, насколько это возможно.

— В тебе всегда была соревновательная жилка, — я наклонила голову.

— Кто бы говорил. Мисс Чемпионка-Картинга-И-Чемпионка-Детских-Гонок.

— Вот только я не была ею.

Его улыбка померкла, и я пнула себя за то, что заговорила об этом. Это всегда будет невысказанной трещиной между нами, той самой причиной, по которой мы не сможем быть по-настоящему близки.

— Все не так, как ты думаешь. Это не было моя вина. Ты бы не поверила мне, если бы я рассказал, что случилось, как и не поверила, когда мы увиделись.

Я пожала плечами.

— Дейн, это ничего не меняет. Никакие твои слова не превратят события того дня в нормальные. Ты никогда не извинялся.

Он подпрыгнул и начал расхаживать по комнате.

— Я пытался, но ты не слушала. Я пытался, — его голос напрягся, когда он уставился на ковер.

Я подняла руки. Вместо того, чтобы почувствовать искорку радости, мой живот жгло, словно я съела десять буррито и выпила пять пинт пива. Я прижала кулак ко рту.

— Хорошо. Давай договоримся не говорить об этом, ладно? Спасибо, что зашел, и увидимся в Испании.

— Ты выгоняешь меня из своего кабинета?

— Я не выгоняю тебя. Мне нужно работать, чтобы уйти домой.

Он выгнул бровь и скрестил руки.

— Хорошо. Прошу, доешь последний кусок и поезжай домой поскорее, иначе поездка будет не безопасной, — он зажмурил глаза и покачал головой. — Я не имел ничего в виду под этими словами. Я не говорил об аварии, я…

— Все хорошо. Поезжай домой, и спасибо за ужин. Я ценю.

— У нас все хорошо? — грусть в его глазах заставила меня захотеть приблизиться к нему.

Я не хотела обижать его.

Я кивнула.

— У нас все хорошо. Ты хорошо пилотируешь, и мне повезло, что ты мой сотрудник.

— Сотрудник, — повторил он, медленно кивая головой.

Чего он хотел от меня? Ночевок и чтобы мы заплетали друг другу косы?

Я прикусила стенку рта и подошла к нему. Я протянула руку.

— Перемирие?

— Мы не так это делали.

— Я не та, что была раньше, — вздохнула я. — Так мы делаем это сейчас.

— Я не изменился, — он сжал руки в кулаки, пока смотрел на мои.

Это не то секретное рукопожатие, которые было у нас с Коннором и Никки, когда мы были моложе, которое было способом оставаться друзьями вне трассы, чтобы мы могли оставить позади соревновательность и споры.

Мои пальцы дрожали, и он поднял голову, чтобы посмотреть на меня.

— Прошу, — умоляла я, неспособная встретится с ними взглядами.

Он взял меня за руку. От ощущения его грубой, горячей коже на мне скрутило живот. Думаю, я тоже все еще была прежней. Я поджала губы, когда его большой палец едва ли коснулся моей руки. Покалывание поднялось по моей руке. Мой пульс участился, и я молилась, чтобы он не погладил внутреннюю часть запястья и не обнаружил, что со мной делали его краткие прикосновения.

— Перемирие, — как по мне, его голос был слишком глубоким.

Я громко сглотнула.

Не отпускай. Держи мою руку, потому что ты хочешь этой близости так же сильно, как и я.

Но он отпустил и направился к двери. Я сымитировала зевок, чтобы скрыть грусть, хоть он быстро стал настоящим. Я так чертовски устала, хотя этот короткий момент с Коннором был как отсрочка от казни моим будущим.

— Постарайся скоро уехать домой. Увидимся в Испании, босс, — сказал он, задержавшись в моем дверном проеме, обняв его руками

— Увидимся, — ответила я, доставая из кармана антистрессовую игрушку.

Он кивнул и ушел.

— Рад, что тебе понравилась антистрессовая игрушка, — крикнул он из коридора.

Во рту пересохло. Игрушка была от него.

Когда я убедилась, что он ушел, то прижалась лицом к стеклу окна и закрыла глаза. Оно ощущалось словно лед на моих горящих щеках. Плохо, что оно не могло остудить тепло в моем животе.

КОННОР

Солнечный свет проникал сквозь мое окно в номере отеля, подсвечивая частички пыли в воздухе. Я напряг зрение и потер лоб, беря телефон с прикроватной тумбочки.

Пять часов? Я спал пять часов в ночь перед гонкой! Такого не было с аварии Ники. Я потянулся и громко зевнул. Этого все равно недостаточно, но все же это было чудом. Должно быть, речи Ральфа работали. Я еще раз перепроверил свой телефон. Он позвонит через час.

Я потянулся за плюшевым котенком, который ожидал меня в отеле, когда я приехал. Записки не было. Он напоминал Колтс. Я вдохнул его аромат апельсинов и манго, пока старался не надеяться, что Сенна оставила его для меня. Что она думала обо мне. Я положил его рядом с собой на кровать, пока спал. Я вдохнул его запах, а потом подошел к окну и посмотрел на городскую площадь.

Я находился в самом роскошном отеле в Барселоне. Большинство людей, спешащих между зданиями, никогда не остановятся в таком месте или не получат того комфорта, который доставался мне. Я ущипнул себя, как сделал в день, когда впервые подписал контракт с гоночной командой. В отличии от Ники и почти всех пилотов, против которых я гонял, я не вырос при деньгах. Моя карьера гонщика была смесью навыков и очень большего количества удачи. Если бы отец Ники и Сены не заметил меня на карттинге, я бы, вероятно, был таким же, как и люди, с которыми я ходил в школу, пытаясь заработать честный доход и не попасть в тюрьму.

Я вздохнул, когда вошел в ванную. Здесь было все, даже богато украшенная ванна, которой я воспользуюсь позже, как всегда и делал после гонки, когда буду уставшим и все будет болеть. Моей прежней привычкой было выпивать с Ники, возможно найти девушку на ночь, а затем помчаться на самолет домой или куда бы команда не сказала мы поедем.

Но я больше не был тем парнем.

Мои мысли вернулись к свадьбе Ральфа и к Сенне, завладевшей моим сердцем. Я был Мудаком Дейном, парнем с заслуженной плохой репутацией и любовью к сексу и быстрым машинам, но увидев Сенну в тот день, я понял, что она была той самой.

И как только я вернулся домой, то вспомнил, почему она никогда не будет моей.

Если бы не та свадьба и авария Ники, я бы, скорее всего, был в «Вэсса», гонял, как отбитый, и общался бы с каждой женщиной, которая мне улыбнулась.

Я прислонился к двери. Что было бы, если бы Сенна была рядом со мной, когда ушел отец? Я на горьком опыте понял, что у меня не было никого, кто присматривал бы за мной. Не то, чтобы мне кто-то был нужен. Это моя работа — защищать других, а не наоборот.

Мой телефон зазвонил, выдернув меня из внутренних размышлений. Я проверил телефон, когда вздохнул.

— Ники, — сказал я, включив громкую связь, пока готовился ко дню гонки. — Ты неделями ни с кем не выходил на связь.

— Был занят, — я ожидал больше объяснения о том, как у него дела.

— Ты еще тут?

— Да, прости. Хорошо справляешь в этом сезоне, Кон.