— Не, но, Коннор, держись позади меня, пока твой член не опустится, — сказала Сенна, что снова завело Джекс. — И ты сделал хорошие замечания по поводу апгрейдов. Я изучила время и то, как изменился темп, и ты прав. Это не сработало. Мы исправим болиды как раз к следующей гонке. Спасибо за терпение к нашему эксперименту.

Джекс и Тауни прошли вперед, когда я крепко сжал руку Сенны в моей.

— Ты дала нам возможность высказаться, а затем отсеяла всю чепуху и приняла решение. Ты великолепна. Это одна из многих причин, почему я люблю тебя, — прошептал я, когда мы шли к отелю. Она замерла. — Я имею в виду….

— Ты любишь меня? — ее голос стал тише и был наполнен удивлением, из-за которого мне прямо сейчас захотелось пнуть себя за эти слова.

В ее карих глаза танцевали оттенки золотого и голубого, а улыбка стала шире, образуя мелкие морщинки вокруг глаз.

Я громко сглотнул.

— Колтс, я люблю тебя. Люблю больше, чем мог себе представить, и я действительно пошел бы на край вселенной, только чтобы увидеть твою улыбку.

Я получил ударил локтем, когда кто-то толкнул нас.

— Ай, — проворчал я, на пятках, повернувшись лицом к Ральфу.

— Так тебе и надо, Коннор. Но я голоден, — ответил он.

Он встал рядом со мной и взял Сенну под руку.

— Твой отец пригласил меня на ужин.

Они вошли в ресторан. Сенна смотрела на меня, оставив, как придурка, стоять на парковке, но я быстро спохватился.

Когда нас привели в приватное пространство для ужина, ее мама поспешила обнять ее. Затем все сели. Ее отец уставился на нее и даже не поздоровался со мной.

Когда я сел, то не мог отвезти от нее взгляд. Ее плечи так сильно сгорбились, что мне захотелось поцеловать ее, оставляя дорожку вниз по спине, чтобы она расслабилась, пока у нее не разболелась голова, но я не мог этого сделать здесь.

Я коснулся ее мизинца под столом, и она подцепила свой с моим. Я буду присматривать за ней, как могу, и, возможно позже, я узнаю, что она любит меня.

Ральф прочистил горло и уставился на меня. Блять. То, что он узнал о нас, делал еще более неловким тот факт, что мы собираемся поужинать с ее отцом, который и так меня ненавидел и хотел продать команду.

Ну, с богом.

СЕННА

Он сказал, что любит меня, но я не смогла ответить тем же. Услышать эти слова прямо перед тем, как войти в ресторан, было всё равно что надеть доспехи, в которых я так нуждалась.

Мы без происшествий дожили до конца ужина в отведенном нам зале. Папа был самой вежливостью, что означало, что он не ругался, но сознание необходимости противостоять ему привело к тому, что я просто ковырялась в еде. Тауни и мама обнаружили общую любовь к милым видео с собачками. Если Ральф не говорил с папой о том, чем занимались бывшие пилоты, то обсуждал с Джекс самые успешные гонки, которые они оба любили, и делился секретами конструкции этих болидов.

Я посмотрела сначала на папу, затем на Коннора.

— Сенна, ты хорошо выглядишь, — нежно сказала мама, изучая мое лицо. Я улыбнулась ей. — Я переживала, когда ты стала руководителем команды, потому что знаю, что это может сотворить с людьми, — она посмотрела на отца, но он разговаривал с Ральфом о «добрых старых деньках», полным грид-герлз и самодовольных пилотов.

Я посмотрела на Коннора, который подмигнул мне. Ладно, самодовольные пилоты все еще существовали, и это шло на пользу спорту.

— Спасибо, мам. Джимми и Коннор следили, чтобы я не пропускала ни один прием пищи и отдыхала.

Джимми разбирался с обедом. Коннор готовил завтраки, организовывал ужин и писал мне, чтобы убедиться, что я вышла пройтись вокруг здания или сходила на пробежку. По ночам, в зависимости от того, во сколько я возвращалась домой, он набирал мне ванну, и мы смотрели фильмы или занимались хорошим сексом, который заставлял меня забыть обо всех переживаниях.

— Тогда в следующий раз я поблагодарю Джимми. Коннор, спасибо за то, что хорошо влияешь на мою девочку. Ты заботился о ней, когда она была подростком, — в глазах мамы заблестели искорки, когда она съела последнюю ложку тирамису. Чем больше я разговаривала с мамой и папой после того, как он ушел на пенсию, тем больше понимала, что без нее он был бы ничем. Надеюсь, он тоже это понимал. — Я помню, как вы оба танцевали на кухне, когда думали, что были одни, а, ты, Коннор, пел. У тебя был чудесный голос.

— Спасибо, — Коннор откашлялся и покраснел. — И вы не должны благодарить меня. Сенна хорошо на меня влияет. Я везущий мужчина… то есть друг… мужчина-друг, — он уставился в стол, когда мама ухмыльнулась. — Я везучий друг мужского пола.

Вот уж действительно, скрывали, как могли. Но мне все равно. Он любил меня. Гребанный Коннор Дейн любил меня, и я тоже его любила. Я с нетерпением ждала, когда закончится этот ужин, чтобы сказать ему это.

— В любом случае, — продолжил он. — Сенна — внимательный, но строгий начальник. Она заботится о всей команде. Знает всех поименно. Она спросила одного из стажеров, чего он хочет в будущем, и сделала все необходимое, чтобы его мечта сбылась. Она интересуется детьми пит-команды и следит, чтобы, по возможности, они смогли вернуться домой и к их дням рождениям. Она вернула в «Колтер» дух семьи, при этом не уступив ни толики в профессионализме и в результативности. Нет такого слова, чтобы описать, насколько она невероятна.

Мои ноги дрожали.

— Ты видел? — я прошептала настолько тихо, чтобы услышал только он. — Я не думала, что кто-то знает о том, что я делала.

— Она бесподобна, — сказала мама. Ее улыбка, пока ее взгляд перетекал с меня на Коннора, заставил меня выпятить грудь. — Не важно, чем она занималась, но она всегда старалась быть лучшей, не забывая при этом о людях вокруг нее. Она была и таким же пилотом, всегда следила, чтобы вы с Ники правильно питались перед гонками и чтобы все ваше снаряжение было на месте.

— Стыдно, что не все понимают, насколько она потрясающая, — сказал Коннор, посмотрев на моего отца, который перестал говорить и взглянул на него в ответ.

Я сжала бедро Коннора. Сейчас не время для ссоры.

— Они знают, — вздохнула мама. — Но не всегда понимают.

Наступила тишина. Затем официант принес портвейн к столу. Я посмотрела на Ральфа, который кивнул мне. Это было похоже кивок товарищей, отправляющихся в бой. Подача портвейна — это тот момент, когда папа переходит к делу. Он выждет весь ужин, ведя вежливую беседу, но, когда в дело входит портвейн, он впивается в глотку.

Я откинулась назад на своем стуле. Он смерил меня взглядом.

— Почему сейчас твои пилоты так плохо справляются?

Коннор рядом со мной напрягся, и я сжала его бедро под столом. Это моя битва. Я кивнула Джекс, которая сказала что-то Тауни насчет уборной. Я не хотела, чтобы она была здесь во время этого разговора. Я уже предупредила ее, что такое могло случиться.

— Мы попытались провести апгрейд. Не сработало, — равнодушно ответила я.

Я повернулась к Ральфу, чтобы он начал другой разговор.

— Молодцы, что попытались, — тихо сказал Ральф, а потом добавил громче. — На Гавайях хорошо.

— Ты уверена, что проблема не в том, что ты уволила Антуана и сделала Коннора первым пилотом? — папа взглянул на Коннора, который пристально смотрел на него.

Джекс хмуро посмотрела на моего отца, стоя в дверном проеме нашего отдельного зала, а потом вытолкнула Тауни. Ральф рассмеялся, чтобы сгладить ситуацию, а мама проворчала на папу за то, что испортил ужин. Коннор сжал мою руку под столом. Я одарила его едва заметной улыбкой в знак благодарности. Он знал, что это была моя битва, но я не сомневалась, что он прикроет меня.

— Я думала, ты хотел встретиться со мной, чтобы извиниться за свое поведение в этом году. Я бы не пришла, если бы Ники не сказал этого сделать, — кипела я.

Папа откинулся на стуле, раскинув руки в своей фирменной силовой позе, но я не отступала.

— Брось. Это деловая беседа, — я вскинула подбородок и поджала губы. — Я не уверен, что управление командой это твое. Ты мечтала о маркетинге, но руководить командой это не работа. Это призвание.