— Недавно в офисах произошла встряска. Был слух, что вас уволили.

— Я полностью в строю. Босс Колтер верила в меня с того момента, как я присоединился к команде, и я бы не добрался до подиума без нее. Она лучший руководитель команды, который когда-либо у меня был.

Моя кожа покраснела от его слов и от того, как его голубые глаза смотрели в камеру, когда он облизнул губы. Это ничего не значило, и он все еще придурок, но я обнаружила, что все так же терла пальцами друг об друга от воспоминания ощущения его лица между моими руками.

— Итак, что скажешь? — спросила Джекс.

— А? — я повернулась к ней, все еще краем глаза смотря интервью.

Живот скрутило, пока я пялилась на голубые глаза Коннора и на его самодовольную ухмылку.

— Сегодня вечером нам нужно отпраздновать. Мы могли бы сходить в бар или потанцевать. Я спрошу у сестры. Она недавно выиграла гонку в Формуле 2 и всегда только за выйти куда-то. Ты же идешь, не так ли? — я рассеянно кивнула, когда Коннор подмигнул в камеру. Шею покалывало. — Отлично, расскажу команде. А теперь, давай пойдем на церемонию награждения на подиуме.

Я напомнила себе, что не стоит завороженно смотреть на лицо Коннора или на то, как соперники обливают его шампанским, и взяла свой телефон. Я буду вести себя совершенно профессионально и не подам ни единого признака своего вихря эмоций.

Джекс болтала что-то, пока ждала меня.

— Попрошу Джимми забронировать нам номера в отеле в Лондоне, где остановились другие команды. Коннору скажу, когда он закончит. Он определенно будет за.

Она была права. Он определенно захочет пойти, а я уже согласилась, так что не могла отвертеться. Это будет просто совместно проведенный с коллегами вечер. Ничего не случится.

Живот снова скрутило, и во рту пересохло, пока сценарии циклично повторялись.

******

Я поздно приехала в бар.

После гонки я провела встречи с Антуаном и его отцом о том, чтобы ставить Антуана на первое место, больше тратить на его тренировки и не дать «эту мальчишке Коннору разрушить карьеру Антуана или сделать что-то еще». Угрозы были для меня пустым звуком, но они заставили меня обдумать, как мне нужно разобраться со всем одной и сохранять с Коннром профессионализм.

Я потянула за подол изящного серебристого платья, которое Джекс оставила мне в моем номере отеля, пока я работала. Платье было довольно-таки плохим, но она обыграла его черными туфлями, которые уничтожат мои ноги.

Охранники пропустили меня и указали в направление огражденной вип-зоны. Я не спешила присоединиться к компании, хоть и хотела лично поздравить Коннора. Это будет дружеское «молодец».

Моя кожа горела от перспективы близости с ним. Я остановилась у бара и запрокинула шот текилы. Мой водитель почти вышвырнул меня из машины, когда я не смогла перестать топать ногой по полу. Ради бога это же всего лишь Коннор.

Когда я приблизилась к вип-зоне, алкоголь уже слегка опьянил меня, потому что я мало весила и не успела поесть, а затем я увидела его. На нем были черные чинос. Его рубашка с длинными рукавами облегала мышцы. Наряд был простым, особенно в сравнении с моим платьем, но я облазала губы. Он разговаривал с Тауни, сестрой Джекс. Ее каштановые волосы волнами ниспадала на плечи, и она зачесывала их назад, внимательно слушая все, что говорил Коннор. Я сжала губы, когда она запрокинула голову назад и рассмеялась. Ее губы были таким пухлыми в отличии от моих тоненьких, и она была худой, как я, когда занималась гонками.

Еще она была невероятным человеком. Она гоняла в Формуле-2 вот уже почти четыре года, и все же ни одна команда не давала ей возможности выступать за них в Формуле-1. Он занималась благотворительностью и была мила со всеми.

Но мне хотелось схватить Коннора, оттащить его и сказать, что он мой друг, а не ее. Такое ощущение будто мне было пять лет, и я находилась в песочнице со своей Барби. Я покачала головой и развернулась. Запрокинула еще один шот и направилась к двери, звоня своему водителю, который был на быстром наборе. Мне не стоило сегодня приходить сюда. Через тридцать минут я могла бы быть в отеле с Нетфликсом и вредной пищей.

Теплое дыхание коснулось моей щеки.

— Куда это ты собралась? Я не получил свое объятие-«молодец», Колтс, — я закрыла глаза и сглотнула, прежде чем повернуться.

Это всего лишь Коннор, твой пилот и лучший друг брата.

Но, когда я встретилась с его искрящими голубыми глазами и залюбовалась его приподнятыми наверх губами, было ощущение, что из легких выбило весь воздух.

Он поднял руку, словно хотел прикоснуться к моим волосам, но потом сжал ее в кулак. Его темный пряный аромат опьянял, и я облизала губы. Он наблюдал, как мой язык скользил по красной помаде, которую я нанесла в машине.

— Молодец, — сказала я, мой голос был хриплым, пока он пялился на мои губы. — Великолепно справился.

Я прильнула ближе, и он заключил меня в объятие. Его рука на моей спине была теплой, а его пряный аромат геля после бритья заставил мою кожу гореть от возможностей. Он прошептал:

— Все ради тебя, Колтс. Спасибо, что поверила в меня.

Я прижалась к нему. Мое тело покалывало. Он весь состоял из мышц, и я почти не могла подавить желание вцепиться в него. Во мне пульсировала нужда, пока он крепко прижимал меня. Его аромат был похож на взрыв чувственности, а его гудение было настолько глубоким, что мои пальцы на ногах согнулись.

О черт.

Я влюблена в гребанного Коннора Дейна.

КОННОР

Сенна отстранилась, и я сражу же заскучал по ощущению ее. Последний час я тут разговаривал и шутил со всеми, но мои глаза все время были прикованы к двери.

Ее платье блестело под светом бара. Мне хотелось обнять ее изгибы, и я не мог отвести от нее глаз, запоминая все, в чем она сегодня была. Она задрожала, а я вспотел в своей футболке с длинными рукавами.

— Ты замерзла?

Она покачала головой, ее короткие локоны развевались вокруг лица. Я не мог перестать пялиться на ее ярко-красные губы, светлые локоны, облегающее платье и гребанные черные туфли. Но еще я хотел услышать, что она думала про гонку. Должно быть, с ней у меня был кинк на похвалу, потому что меня никогда раньше не заботило, что думали мои начальники. Я знал, когда был хорош, и сегодня я гонялся превосходно. Но я хотел услышать это из ее уст. Хотел, чтобы она произнесла мое имя, словно оно было лучшим обо что заплетался ее язык.

— Тебе понравилась гонка? — спросил я, пульс колотился в горле.

Группа девушек помчалась на меня, и я потерял Сенну в толпе.

Я искал ее поверх женских голов. Мое сердце забилось быстрее. Прошу, не дай ей уйти. Я хотел пообщаться с ней в нерабочей атмосфере, хотел потанцевать с ней и прижать ее к своему телу.

Когда я расписался на нескольких женских руках и грудях, я вернулся за наш столик. Она сидела в уголочке вместе с Антуаном. Я царапал предплечья под футболкой. Я не мог подойти к ней, когда с одной стороны была стена, а с другой — Антуан.

Я сел достаточно близко, чтобы подслушать разговор. Пилоты из других команд присоединились к нам, желая услышать мою точку зрения насчет гонки. Они были молоды и восприимчивы, сначала действовали, потом думали. Страсть и необходимость быть лучшим горела в их глазах, особенно в темном взгляде Билли Нистера, австралийца с пышной шевелюрой, чья репутация была заработана рисками, которые могли стоить ему жизни. Я не скучал по такому своему поведению. Если ты выбиваешь соперников или даже товарищей по команде, не думая о последствиях, то в итоге можешь оказаться в полном одиночестве. К счастью, у меня был Никки, чтобы наставить меня на верный путь. У этого парня не было ответственного начальника, который мог бы призвать его к ответу.

— Клянусь, я думал, что ты уйдешь в какой-то момент, — прокомментировал Лука, другой пилот, давая мне возможность, широко размахивая руками, рассказать им о чуть не случившемся столкновении на одном из поворотов.