— Дела. Ты не единственный, кому одиноко этим летом.

Сейчас я был в спальне: искал под кроватью, проверял за комодом. Я поймал отражения небритого себя в зеркале. Мои волосы торчали под странными углами, словно я прятался под кроватью. Мои джоггеры и фирменная футболка видали дни и получше, и я впервые в жизни начал отращивать бороду.

— Тебе одиноко, Ники?

— Я имел в виду Сенну, — пробормотал Ники.

Живот скрутило от ее имени. Это первый раз, когда кто-то произносит его вслух. Мысли, которые крутились в моей голове, пока я пытался уснуть, были не теми мыслями о младшей сестре вашего лучшего друга.

— Она не перестанет работать. Следующие две недели она будет выходная, как и положено по правилам летнего перерыва, и она не далеко от того места, где ты.

Я застыл. Она не в Австралии. Радость наполнила мое сердце. И все же она не связывалась со мной.

Бормотание Ники заглушило мои мысли.

— После Венгрии она каждую ночь спала в офисе, а когда я позвонил ей, она без умолку говорило о том, кем заменить Антуана. Она винит себя в том, что он сделал. Она не спит. Сомневаюсь, что она ест, так как Джимми уехал, и, если бы не обязательный перерыв, она, скорее всего, не была в Дорсете. Мне нужно, чтобы ты позаботился о ней.

— Я не могу. Она бы написала, если бы хотела моей компании. Я ей не нужен. Она независимая, взрослая женщина.

Я хотел объяснить, что если его это так сильно заботило, то ему не стоило оставлять ее в этом бардаке, а стоило вернуться домой и быть с ней. Но я прикусил язык, потому что Ники тоже страдал.

— Прошу, — умолял Ники. Моя дружба с Ники раскалывалась. Я скрывал от него больше, чем рассказывал на самом деле, и все же, когда он умолял меня, я слушал. — Прошу, если ты когда-либо заботился о Сенне, позвони ей.

Я заботился о ней слишком сильно.

— Я подумаю.

Слова благодарности от Ники, когда он повесил трубку, ранили мое сердце. Он верил, что я смогу помочь Сенне, но я ушел из команды, что ставило ее в затруднительное положение. А все, чего мне хотелось, это закончить поцелуй, который мы начали в баре.

Эти мысли не были ободряющими или заботливыми.

Но она не звонила мне. Может быть, ей больше нечего сказать.

Флафферс замяукал. Он пробрался в сад. Ну кончено же, маленький ублюдок.

Я пулей вылетел наружу, готовый устроить ему чертову взбучку.

Он играл с пчелой!

Его маленькие белые лапки били по ней. Он раскрыл свою пасть, но промахнулся. Слава Богу. Я хотел побежать и схватить его, но он сбежит. Мне нужно было дать ему пространство, чтобы он пришел ко мне.

— Флафферс, — крикнул я.

Но он продолжил тыкать и бить пчелу. То, как он танцевал вокруг нее и бил ее, было бы милым зрелищем, если бы это не могло серьезно навредить ему. Могло ли жало пчелы убить его? Я вытащил телефон из кармана и искал что-то по поводу котов и жала пчел, пока следил за ним краем глаза.

Мои вспотевшие пальцы соскальзывали с экрана несколько раз, но, когда я смог открыть страницу, Флафферс издал звук, от которого в моих жилах застыла кровь.

Пчела исчезла, а лапка Флафферса прижималась к земле.

Я подполз ближе и схватил его. Обняв его, я увидел, что у него под лапкой: мертвая пчела. Кота, которого я должен был защищать, ужалили, а я не мог поехать к ветеринару, потому что у меня не было машины.

Я не мог потерять кота так же, как и всех остальных. Я чертовски сильно любил его.

Мое сердце бешено билось, пока я качал его.

В горле жгло, и я заставил себя успокоиться, когда позвонил единственному человеку, которому не должен был.

Слова вылетели из моего рта, как только ответили на звонок.

— Сенна, ты нужна мне.

СЕННА

«Сенна, ты нужна мне». Фраза Коннора на повторе крутилась в моей голове, пока я мчала к нему в домик для отдыха. Я ехала по дорогам страны быстрее, чем следовало. Его голос бы ледяным.

Сотни раз я чуть было не позвонила ему с тех пор, как получила его заявление об увольнении, но он был предельно ясен в том, что покончил с командой, а значит покончил со мной. Прошу, пусть он будет в порядке. Я не перенесу, если ему больно. После аварии я избегала его в основном из-за чувства вины. Осознание своих чувств к нему пугало меня до глубины души. Я не могла впустить его, только чтобы снова потерять.

Когда я резко развернулась с помощью ручного тормоза на его подъездной дорожке, то увидела, как он, сгорбившись, стоял на краю, держа на руках Флафферса.

Я выпрыгнула из своего Porshe и побежала к нему. Слезы текли по его лицу, пока он качал кота.

— Ты в порядке? — мой голос дрожал.

Коннор покачал головой, и колючая проволока сжала мое сердце. Я обхватила его лицо и заставила его сосредоточиться на мне.

— Коннор, прошу, скажи мне, что не так.

— Флафферс, — сказал он, когда всхлип вырвалось из его губ. Он поднял опухшую лапку Фларфферса. Такое ощущение будто на нем была боксерская перчатка. — Его ужалила пчела. Он может умереть.

Этот маленький кот, который ухмылялся, когда смотрел на него, заставил его дрожать и задыхаться от тревоги.

Я знаю, что укус пчелы не экстренная ситуация, как считает Коннор, но я не могла видеть Коннора таким обеспокоенным.

— Все хорошо. Мы разберемся, малыш, — слова вырвались неосознанно, но Коннор был настолько потрясен Флафферсом, что не заметил этого.

— А я не могу отвезти его на срочный осмотр к ветеринару, потому что у меня нет машины, и…

Я развернула Коннора и повела его в дом, частично, чтобы мне не пришлось смотреть на его опустошенное состояние, потому что из-за этого мне хотелось обнять его и заставить всю боль исчезнуть. Мое сердце разрывалось, потому что встреча с ним вытащила наружу все те чувства, которые я засунула глубоко в коробку. И я не удивлюсь, если этот чертов кот выпрыгнет из его объятий и побежит за очередной пчелой.

— Давай зайдем внутрь и позвоним Брэду. Я уже раньше видела, как кошек жалили пчелы, и это не так страшно, как ты думаешь.

— Хорошо, — ответил он, издав звук глотания. Он вытер глаза плечом. Его голос поменялся. Стал глубже и резче. — Почему ты не с мистером, Всегда-Забываю-День-Ног-Потому-Его-Маленький-Пенис-Толще-Чем-Его-Икры, Ветеринаром?

Я сдержала смешок. Кто бы знал, что упоминание моего старого приятеля для секса поможет остановить слезы? Коннор ревновал к мужчине, который блек на его фоне.

******

Коннор хмурился все то время, что я разговаривала с Брэдом. Как только Брэд понял, что я не позвонила для того, чтобы передумать насчет приезда к нему, я передала Коннору инструкции по удалению яда и вещам, на которые нужно обратить внимание.

Я сняла обувь, когда повесила трубку.

— Что нам теперь делать? — спросил Коннор, его плечи расслабились.

Он посмотрел на Флафферса, словно он его ребенок.

Он так дорожил этим котом и котенком в Австралии. Я знала, что он мог быть милым. Он был таким со мной, но это другой уровень. Я хотела прижать Коннора к себе и защитить его, чтобы никто в жизни никогда не подошел близко и не обидел его снова. В животе защекотало. Коробка, в которую я пыталась засунуть свои чувства по поводу того, чтобы быть боссом и не позволять себе представлять, какого это быть с ним, открылась. Я не могла больше ее захлопнуть, и не хотела. Жар заполонил мои ноги и руки, пока я пялилась на него. Мне нужно было присматривать за ним и быть тем человеком, которым он старался быть для меня.

Если у Коннора не было машины, это значило, что он не водил. Из коротких сообщений, которыми мы с Джимии обменялись за прошлую неделю, я уверена, что Коннор не водил с момента аварии.

— Он упомянул антигистаминные препараты, чтобы помочь остановить опухание, — сказала я.

Коннор временно обмотал лапку Флафферса в импровизированный пакет со льдом, он же упаковка фасоли.

— Но у меня таких нет.

— Нам нужны определенные. Я съезжу, пока ты сидишь с Флафферсом.