Технически, они нам не нужны. У Флафферса не было аллергии на пчел, иначе он бы сейчас впал в анафилактический шок. Хотя маленькая доза антигистаминных могла помочь.

— Хорошо, — кивнул Коннор.

К его лицу вернулся загар, и он смахнул слезы.

Мой взгляд прошелся вниз по его телу. Его футболка облегала мышцы, показывая при этом татуировки на предплечье, по которым я мечтала провести пальцами и языком. Его джоггеры низко свисали на бедрах, и я заметила немного волос, ведущих к поясу. С его черной бородой он был похож на горного героя, готового к сражению. От того, что он убаюкивал кота, мои гормоны зажглись жаром.

Я начала действовать по плану. Убедилась, что Коннор отвлечен, а затем настолько эффектно притворно прыгнула, что это бы впечатлило даже футболиста.

Я закричала от боли, когда покатилась по полу, держась за лодыжку.

Коннор подбежал, не выпуская Флафферса, который пытался сбежать от моего крика. Коннор опустил его в переноску, а потом опустился рядом со мной.

— Что случилось? — вена на его шее неконтролируемо пульсировала, пока он обнимал меня.

Я закрыла глаза, пытаясь заплакать, но не получилось. То, как он изучал меня взглядом, и эта дрожь в его руках — возникшая, я уверена, из-за событий дня, а вовсе не из-за меня, — вызывают во мне странную смесь тепла и досады. Когда он попытался прикоснуться ко мне, я отпрянула. Ему нельзя было узнать, что я сымитировала травму.

— Зацепилась за твой диван и упала. Я подвернула лодыжку, — из меня вышла дерьмовая лгунья, но беспокойство затуманило его сознание. Я была по-особенному больна, но лекарства от этого не было. — Прошу, помоги мне.

Я должна спешить, пока он не понял, что я затеяла. Он помог мне сесть на диван.

— Дай посмотрю.

— Нет, — сболтнула я, снова отстраняясь от него. — На этой неделе я забыла побриться в зоне щиколоток. Я смущаюсь от своей волосатости.

Худшая в мире ложь. И теперь он думает, что я странная с лодыжками, как у хоббита. Я стиснула челюсть. Соберись, Сенна. Речь не о том, чтобы возбудить его. А о том, чтобы усадить его обратно в машину.

Он посмотрел на мои ноги. Ну, это был больше, чем просто взгляд. Он уставился на мои бедра, словно они были сделаны из золота.

— Хорошо, ну, тогда сиди здесь и отдыхай. Я найду еще одну пачку замороженных овощей, чтобы приложить на нее, и мы будем просто отдыхать и станет лучше.

— А что насчет антигистаминных для Флафферса? — которые были ему не нужны, потому что он в порядке. Он кричал из переноски, словно дом горел. Требовательный маленький ублюдок. — Я не могу водить в таком состоянии, а Джимми расстроиться, если узнает, что мы могли помочь его коту.

Мой голос застрял в горле. Поступать так с Коннор казалось жестоким, но ему нужно было сейчас же сесть за руль. Это то, что я сделала после своей гонки, и это то, что порекомендовал спортивный психолог: не гонять, а водить и снова вернуть себе контроль. Я не поступала так, потому что хотела, чтобы Коннор снова вернулся в мою команду. Я поступала так, чтобы помочь ему, но все же, я чувствовала себя грандиозной стервой.

По мне ударило чувство вины.

— Вообще-то, не парься. Я могу съездить за ними. Уверена, моя лодыжка в порядке, — я встала, чтобы доказать, что все в порядке, шевеля ею рядом с ним.

Я никогда не смогу манипулировать кем-то, чтобы чего-то добиться.

Глаза Коннора метались от меня к ключам машины в моей руке.

— Нет, я съезжу. Мне всегда хотелось поводить твою машину, не то, чтобы ты никогда не разрешала мне. И это ради Флафферса, так ведь?

Я слабо кивнула. Я была сукой.

Когда мы отнесли переноску к машине, потому что Коннор бы ни за что не оставил Флафферса одного, он сказал:

— Я знаю, что ты притворялась. На твоих лодыжках нет волос. Я приметил твои ноги, пока ты разговаривала по телефону с австралийским мудаком. Но если ты упала, как Роналдо, чтобы я сел за руль, то, думаю, я могу это сделать.

Я собиралась заговорить, а он поднял руку, как я в тот день, когда узнала, что он пилот в моей команды. Моя нахмуренность заставила его ухмыльнуться.

— К сведению, Колтс, я не хочу водить, и от мысли об этом мне хочется броситься в воду и прихватить с собой ключи от машины. Но твое присутствие рядом, пока я вожу, это лучший способ для меня побороть это. Если ты села за руль после своей аварии, то и я смогу. Оказывается, твое присутствие может помочь мне преодолеть все, даже то, чего я боюсь больше всего.

Гребанный Коннор Дейн снова попал в яблочко, и мое сердце билось так, словно было готово взорваться.

КОННОР

Мои руки дрожали, когда я поворачивал. Сенна сидела на пассажирском сиденье, а мяукающий Флафферс безопасно сидел в переноске у ее ног. Я бросил взгляд на ее ноги. Ее шорты были джинсовыми и крошечными, и, если бы я не паниковал, что врежусь в живую изгородь, то позволил бы своему взгляду задержаться. Прошла неделя, и я так сильно по ней скучал, что теперь, когда я рядом и чувствовал её цветочно-цитрусовый аромат, мои мысли приходили в порядок.

— Мне потребовалось два месяца, чтобы начать водить после аварии. Я не хотела. Перспектива сесть за руль была похожа на добровольное потребление пинту рвоты, — я побледнел от картины, которую она обрисовала. — Но я смогла.

— Что заставило тебя решиться на такой шаг?

Она безрадостно усмехнулась.

— Ники соврал и сказал, что ты приедешь к нам. Мне нужно было убраться куда подальше.

— Хочешь сказать, что даже тогда, я помог тебе преодолеть твои страхи?

Ее смех был искренним.

— Если ты так считаешь.

Флафферс притих. Мои костяшки почернели, а пульс был менее учащенным. Это никак не связано с ногами Сенны, ее смехом или общей исключительностью. Совсем.

Я прочистил горло.

— Значит, ты не захотела поехать к мистеру, Думает-Что-Он-Бог-И-Называет-Тебя-Тигрицей, Ветеринару?

Она сморщила нос.

— Только посмотрите, как ты все время придумываешь ему новые имена. А люди еще говорят, что у тебя нет фантазии.

Я улыбнулся и постарался не быть отвлеченным ее ногами. Еще на ней была футболка команды, которая облегала ее сиськи. Аварии должно было быть достаточно, чтобы немного утихомирить мое либидо.

Мой взгляд метнулся обратно на дорогу.

— Это не ответ на мой вопрос, Колтс. Что заставило тебя передумать?

— Работа, — ответила она. Она посмотрела в окно. Пока что отложу эту дискуссию. — Я горжусь тобой, Коннор, особенно когда ты знал, что я сымитировала травму. Ты не должен отвозить нас.

Хоть я и подозревал, что эти ее слова частично были вызваны желанием избежать разговора про ветеринара, я выпятил грудь.

— Спасибо. Мне всегда хотелось сесть за руль этого монстра. Если для этого нужно было попасть в аварию и чуть не умереть, то ладно.

Ее голос притих.

— Я оцепенела и была в ужасе, когда ты разбился. Я побежала через гараж, как одержимая. Я не хотела снова потерять тебя, — запиналась она.

Я ненадолго сжал ее руку, которую она сжала на коленях.

— Ты меня не потеряешь, Сена. Я никуда не ухожу.

— Но твое увольнение…

— Я постараюсь остаться. Не знаю смогу ли, но попытаюсь, — мне не следовало давать обещаний, которые не смогу сдержать. Я всего-то съездил до аптеки в деревне. — Но мне, может, понадобиться твоя помощь.

— Я всегда рядом.

Даже когда страхи сжимали мое горло, а в голове выли волки, призывая меня передумать, в груди росло какое-то сильное чувство. Это была надежда на что-то большее, что я не мог определить, потому что в отношении моей начальницы были безопасны только платонические мысли.

Я припарковался, и она вылезла из машины. Ее шорты почти обнажили краешек ее задницы.

Вот тебе и платонические чувства.

*****

К концу дня мы с Сенной сидели на диване, укутавшись в плед, а фильм освещал ее лицо.

Она уснула час назад. Она настояла на том, чтобы остаться и убедиться, что Флафферс в порядке. Ее губы были приоткрыты, и они манили меня. Я вспомнил вкус клюквы, который преследовал меня во снах после нашей ночи в баре. Я добавил бальзам для губ со вкусом манго в список нужных покупок, чтобы рядом был ее запах, когда меня накрывала паника.