Когда совет директоров вышел, я переместился к стене. Мои ноздри раздувались, когда я расправил плечи и так сильно стиснул зубы, что заболела челюсть.

— Ты — новый пилот, которого сбросил на меня Ники, — ее плечи были напряжены, а левый глаз дернулся.

Я поднял руки вверх

— Сбросил? Я не подписывался находиться в твоем «распоряжении», но не забывай, что я — один из твоих лучших пилотов на трассе.

Или был им.

— И одна из самых больших помех, когда ты не соблазняешь все, что находится в твоем поле зрения.

Вонь рвоты наполнила мои ноздри, и я поджал губы. Она не знала, какой именно обузой я был или почему. Может, это был шанс расторгнуть контракт. Если бы я был в лучшей ментальной форме, то подумал бы, что судьба говорила мне возместить ей за свои поступки.

— Я не такой, каким ты…

Она снова подняла руку и подключила телефон к экрану конференц-зала. Я просто лопну от злости, если она не прекратит так делать. Я смотрел на ее пальцы, пока считал до десяти. Некоторые следы указывали на то, что она не сидела в своем офисе, как безразличный начальник, а продолжала работать над машинами. Линия шрама въелась в ее кожу. Я сжал руки в кулаки. Если бы я мог вернуться назад…

Я покачал головой. Я не мог.

Лицо Ники появилось на экране.

Сенна вздохнула:

— Твои волосы, — но это было настолько тихо, что он не услышал.

Его голова была полностью сбрита на лысо. При виде ожогов от аварии, которые все еще заживали, мое «привет» застряло в горле. Спасателям потребовались считанные секунды, чтобы извлечь его из машины и потушить пожар во время его последней гонки. Я не питал никаких иллюзий по поводу того, какие бы еще травмы он мог получить, кроме ожогов и сломанных ребер. Видео, как его уносили на носилках, преследовали меня в кошмарах, когда они не вращались вокруг Сенны.

Я закрыл глаза. Не в первый раз я задумывался уйти из гонок, как это сделал он. В двадцать восемь лет я больше не был одним из молодых пилотов. Я мог уйти на пенсию. Каждый раз, когда я залезал в болид, адреналин уже не подстегал желание победить. Скорее моими руками двигало отчаянное желание остаться в живых.

— Какого черта, Ники? — проворчала Сенна, заставив меня открыть глаза.

Я смотрел на своего лучшего друга, пока он надевал кепку на голову.

— Я бы и не выразился лучше, — проворчал я.

Мы втроем не разговаривали вот так со дня до аварии Сенны, когда Никки слег с гриппом и сказал нам, что не сможет участвовать в гонке. Если бы он был там, Сенна осталась бы целой и невредимой. Я прогнал воспоминания и снова впился зубами в губу, отчаянно желая боли.

Ники улыбнулся.

— Посмотрите-ка, как вы ладите. Вы уже соглашаетесь.

Я хотел протащить его сквозь экран и ударить, несмотря на то что любил этого парня.

— Если бы ты был здесь, я бы заехала по твоему красивому личику, — ответила Сенна. Ей нужно престать озвучивать мои мысли вслух. — Почему Хуесос Дейн здесь и где мой другой пилот?

— Никакого «как дела, братишка?», «где ты?». Я ожидал большего от тебя, младшая сестренка, — сказал Ники, хоть его улыбка и погасла.

Позади него была бледно-белая стена. Его бирюзовая футболка гоночной команды «Колтер» ничего не выдавала о том, где он находился или чем занимался.

— Ники, — огрызнулся я. — Ближе к делу. Я пришел сюда ради тебя. Ты умолял меня присоединиться к команде.

Когда я собирался уйти.

Сенна посмотрела на меня своими большим карими глазами. Когда мы были подростками, я заглядывался на нее, когда она не видела, только для того, чтобы разгадать цвета, клубящиеся в ее глазах. Она говорила, что они были карими, но я глядел в них достаточно долго, чтобы знать наверняка.

Я взял себя в руки. Сейчас было не время придаваться воспоминаниям или открывать ящик с эмоциями, которые я запер, когда увидел ее в прошлом году на свадьбе. Я поймал ее взгляд, и она быстро отвернулась. Комната пахла так же, как и каждый зал заседаний в этом здании: кофе и бензином с ноткой «Олд Спайс», так как большинство из директоров были мужчинами за пятьдесят. Но было что-то еще. Я вдохнул и уловил намек на апельсины. Я хотел подобраться к ней поближе, чтобы узнать, исходил ли этот аромат от нее.

Я ударил рукой по стене.

Ники вздохнул.

— Коннор теперь гоняет за нас. Я подписал с ним контракт на два года. Это было последнее, что я сделал, перед тем, как уйти.

Сенна постукивала ногой, а я старался не смеяться или не обращать внимания на то, как ее широкие брюки скрывал длинные ноги, которые я помнил по разрезу ее платье на свадьбе.

— Но…

— С ним никто больше не подпишет контракт, потому что в прошлом сезоне он водил как мудак, — добавил Ники. — «Вэсса» вышвирнули его, и никто больше не хочет его в своей команде.

Она уставилась на меня и губами проговорила:

— Обуза.

Я подмигнул ей, и она уставилась в ответ.

— Ау, — сказал Ники, привлекая наше внимание обратно к нему. — Сенна, ты знаешь, что Коннор отличный пилот и может стать превосходным, если перестанет быть Хуевым Дейном.

— Мы оба знаем, почему меня так называют, и это не из-за моего стиля вождения, — подшутил я, заслужив фыркание от Сенны. Я ухмыльнулся и поднял бровь, у меня снова свело желудок. — Это не такое уж и оскорбление, как тебе того хочется, и многие женщины будут слагать стихи о моем…

— Я не могу работать с этим идиотом. Этим плейбоем. Он нас погубит, — Сенна сыпала недовольствами на экран, но по сути показывала мне средний палец.

— Не погубит. Коннор даст нам шанс на успех, а еще он будет очень хорошим мальчиком.

— Я не чей-то хороший мальчик, — мои глаза оторвались от его сестры и метнулись в его сторону, хотя мне хотелось лицезреть ее реакцию.

— Сенна, прошу, выйди, мне нужно поговорить с Коннором наедине.

Она снова топнула ножкой, и улыбка пришла на смену моему взгляду, направленному на Ники.

— Ты не можешь приказывать мне выйти. Теперь я — босс. Те был тем, кто сказал мне это перед тем, как уйти. Моя команда должна видеть во мне начальника, если они собираются быть рядом со мной.

Я хотел утешить ее. Даже будучи подростком Сенна боролась за каждую унцию уважения команды.

Но я не стал. Не мог.

— Лишь раз. Обещаю. Мне нужен этот разговор, а затем пространство, Коннор и вся команда — твои. Ладно?

Она посмотрела на меня с ненавистью, которая заставила бы меня почувствовать себя дерьмом, если бы я не был уверен, что она втайне боролась с тревогой из-за всего, что ей навязывали.

— Хорошо. У вас пять минут, затем я вернусь.

— Ладно, Принцесса, — подразнил я, но она вышла из комнаты, не обернувшись назад.

— Люблю тебя, Ники, — крикнула она, когда дверь захлопнулась за ней.

Пока я смотрел, как она уходила, то вспомнил, как она разгромила меня, когда мы были подростками. Я сказал, что никогда в Формуле-1 не будет женщины-гонщика. В тот день она уделала меня и изменила мое мнение. Что-то зажглось в моей груди, что я должен был проигнорировать.

— Какого черта, дружище? — проворчал я в экран. — У нас был уговор.

— Открой дверь на секундочку.

Мои брови нахмурились, но я подошел к двери и раскрыл ее нараспашку. Сенна упала мне на грудь. Меня укутал ее аромат апельсинов с ноткой манго. Мои руки скользнули по ее бедрам, прежде чем она руками оттолкнулась от моей груди, фыркнула и ушла в направлении уборной. Я медленно облизал губы, а потом вспомнил, что должен злиться на ее брата.

Я вернулся к экрану в зале.

— Итак? — огрызнулся я, мои руки подрагивали от нашего короткого соприкосновения. Блять, меня не должно тянуть к ней вот так, особенно, когда я болтаю с ее братом. — Ты сказал, что подписываешь со мной контракт, чтобы мы могли осуществить нашу подростковую мечту и сделать эту команду лучшей в мире.

— Ничего не изменилось.

— Вот только, мы не сделаем этого вместе, — прогремел мой голос. — А твоя сестра, которая ненавидит меня, моя начальница.