— Поздний обед, потому что уже три часа дня. Кто-то не давал нам выйти из дома.

— Чертовски верно. Я все еще раздражен, что ты оделась, хоть и ты выглядишь чертовски аппетитно. Ты надела трусики?

Мой взгляд окинул ее тело, ее кожа порозовела.

— Не твое дело. После нашего нелепого обеда, у нас встреча. У меня встреча, но мне нужны ты и много сладкого, чтобы пережить ее.

— Что за встреча со сладостями?

Ее ухмыляющееся выражение лица сказало мне, что она не расскажет этот секрет.

— Еще я взяла плюшевую Колтс. Нашла ее под твоей кроватью. Не гоже так обращаться с игрушкой, которую тебе подарила твоя начальница.

Она достала плюшевого котенка, которого оставили для меня в отеле в Барселоне и которую я с тех пор всегда носил с собой.

— Я надеялся, что она была от тебя, — я взял ее и вдохнул аромат апельсинов, задержавшейся на ней. — Я не виноват в том, что она оказалась под кроватью. Флафферс ненавидит ее.

Она кивнула.

— В это я могу поверить.

Сжав игрушку покрепче, я смерил ее взглядом.

— Что за встреча, где нужны сладости и плюшевые игрушки?

Она пожала плечами и вышла из машины, выхватив игрушку обратно.

Я рассмеялся, но если честно, то я бы прошел через огонь, если бы она попросила.

Я сильно влип.

СЕННА

Я постучала в дверь маленького коттеджа. Коннор тревожно уставился на меня, увидев кнокер в форме фламинго и светло-розовые цветы в качающейся корзинке.

— Ты должна рассказать мне, что происходит. Это встреча свингеров?

— Нет, — он заваливал меня предположениями последние несколько часов.

Он проворчал. Его глаза переместились наверх.

— Ты выпила обезболивающее за обедом. Это из-за того, насколько сильно я расшатал твой мир, или из-за того, где мы? — я проигнорировала этот вопрос, но это его не остановило, хоть он и заговорил тише, паникуя. — Я не сделал больно, не так ли? Твоя задница так и манит быть отшлепанной, но, если я зашел слишком далеко, ты бы мне сказала, так ведь?

Я поцеловала его костяшки и заговорила тише, на случай если кто-то подойдет к двери.

— Я чуть было не кончила от твоих шлепков, особенно, когда ты снова отшлепал меня утром. Тебе не за что извиняться. И я бы сказала, если бы ты зашел слишком далеко.

— Хорошо. Так, где мы?

Дверь открылась, и появилась женщина в жилетке и широких джинсах. Квадратный кусок хлопка был закручен в ее волосы, а она широко улыбалась.

— Сенна, заходи. Студия через следующую дверь, а я заканчиваю встречу с другим клиентом. Ты у меня последняя.

— Спасибо, что смогли принять меня, Полли.

Брови Коннора танцевали от замешательства.

— Когда моя жена рассказала мне о причине вашего визита, мне пришлось впихнуть тебя. Присядьте в моей гостиной, — Полли указала на комнату в другой стороне. — Там есть, на что посмотреть. Я позову вас, когда освобожусь. Кел скоро уходит на вечернюю смену, но она принесет вам напитки перед тем, как уйти.

Кел, владелица бистро, в котором мы с Коннром были прошлым вечером, вбежала и приняла наши заказы по кофе. Коннор неустанно постукивал ногой, когда она протянула нам наши напитки и выбежала за дверь, помахав рукой.

Старая инди-песня играла из умной колонки. Я посмотрела на Коннора, который молча попивал кофе. Должно быть, он был очень горячим. Я подула на свой. Он пялился на свою кружку, а на лбу проступили морщины. Я могла бы избавить его от страданий, но, вместо этого, ждала пока он взорвется.

Он скрестил руки и посмотрел на меня.

— Я так больше не могу. Где мы и что происходит? Почему эта женщина из бистро сварила нам кофе в ее доме, и кто ее жена?

Он был похож на маленького мальчика, которому сказали, что он должен верить в Деда Мороза, если хочет получить подарки. Я скрыла улыбку за своей кружкой. Мне нравилось, что он выявил эту дерзкую сторону моего характера. Везде я была такой деловой, но с ним я могла быть свободной.

— Когда ты прошлым вечером пошел к машине, я спросила у владелицы бистро, знала ли она каких-нибудь тату-мастеров, и она рассказала мне о своей жене Полли.

— Ты будешь бить татуировку? С каких пор?

Я опустила наши кружки и взяла его за руки.

— Вчера вечером ты сказал, что тебя ранит, когда я тру свой шрам.

Он покачал головой.

— Не слушай меня. Я эгоистичный ублюдок. Это твой шрам, и моя забота.

— Знаю, — кончиками пальцев одной руки я погладила его скулы. — Но то, что ты сказал, заставило меня понять, что я стыдилась этой отметины, этого клейма. Оно было доказательством, что я не могла гонять против мужчин и что я была неудачницей.

Он вздохнул.

— Но ты не неудачница.

Я разгладила складки на его лбу, но он взял меня за руку и поцеловал шрам.

— Теперь я начинаю в это верить. Но я дала этому шраму власть стать причиной моего чувства униженности.

— Мне так жаль. Я считаю, что ты сильная. Ты поборола аварию и снова водишь. Даже когда я говорил себе, что ты не должна меня заботить, я был в восторге от тебя. Люди боялись снова водить, но не ты. А некоторые пилоты пускались в красочные описания своих аварий, но на деле все это оказывалось лишь бесконечным нытьем. Но ты тренировалась и готовилась быть лидером в мире, ставящем преграды на твоем пути. Ты вдохновила меня и многих других, включая Тауни и всех, кто растет и хочет профессионально быть частью этого мира. Ты невероятная.

Мои щеки покраснели, и как бы мне ни хотелось застенчиво потереть свой шрам, я не стала этого делать. Вместо этого, я прижалась своими губами к губам Коннора. Его ресницы щекотали мое лицо, его пальцы вывели сердечко вокруг моего шрама.

— Ты говоришь все самое лучше, — прошептала я ему в губы.

Он пожал плечами, но его улыбка была шире его члена, и это говорило о многом.

— Я хочу превратить этот шрам в особенность. Я попала в аварию и оправилась. Я была успешной гонщицей, и мне хочется отметить это. А еще если тебе от этого станет менее неприятно, то будет бонус.

Я кусала губу, пока ждала чего-то еще, чего-угодно.

— Коннор?

— Не делай этого ради меня. Я того не стою, — запинался он.

— Я делаю это ради нас обоих. Делаю это за все те разы, когда терпела неудачи, но не сдалась.

— Ты невероятная, — повторил он, когда его губы коснулись моего шрама. В животе потянуло, и это напомнило мне, что этот момент между нам мог стать вечностью, но мы только воссоединились. Я пока не могла всем рискнуть. — Какую татуировку выбрала? Что насчет твоего старого болида или карты любимой трассы?

— Я набью время своего самого быстро круга на Силверстоуне.

Он засиял от счастья.

— Через неделю после твоего семнадцатилетия? Мне нравится.

Я откинулась на стуле и уставилась на него.

— Ты помнишь, когда я проехала свой самый быстрый круг?

Он всосал обе свои губы. Его глаза прищурились, когда он поморщился.

— Коннор?

Мой пульс участился, пока он смотрел на меня.

— Обещай не смеяться, — сказал он.

Я прищурила глаза и скривила рот.

— С чего бы мне смеяться?

— Просто пообещай. Клянешься на мизинчиках? — он поднял мизинец.

Его зубы царапали губу.

Я сцепила свой мизинец с его.

— Клянусь на мизинчиках.

Все еще со сплетенными пальцами он другой рукой медленно поднял футболку. Я задержала дыхание, когда он обнажил мокрые от пота кубики пресса. Татуировки устилали все его тело, но он указал на маленькую рядом с подмышкой. Со всем этим весельем, я ее даже не заметила.

— Она хорошо спрятана, и ее не было видно ни на одной твой фотосессии. Когда ты ее сделал?

— Понравились мои фотосессии? Ты игралась с собой, когда любовалась ими?

— Коннор, — предупредила я.

— Да, малышка? — сказал он низким голосом, от которого я задрожала.

— Могу я коснуться ее?

— Только если пообещаешь позволить мне смотреть, пока ты это делаешь.