Я толкнула ее локтем.

— Ты очень мудрая.

— Знаю, — ответила Джекс, притворяясь будто обдувала ногти. — Вы все еще придерживаетесь политики «не проводить ночь вместе», когда вы в отъезде с командой, чтобы не быть пойманными?

— Да, но это чертовски раздражает. Мы оба лучше спим вместе. Хотя мы по очереди обнимаем милую игрушку Колтс.

Джекс усмехнулась. Я вскинула брови, посмотрев на нее.

— Бедные Сенна и ее плохиш с огромным членом.

— Эй. Ты будешь рада узнать, что завтра мы снова встречаемся в его летнем домике у озера. Останемся там на несколько дней, чтобы отдохнуть и…

— Громко трахаться, — сказала Джекс, и я пожала плечами, хоть и сильно ухмылялась. — Вы уже определили, было ли это больше, чем просто свидания?

— Нет. Я нахожусь в самых сложных отношениях из всех возможных, которые, технически, не совсем позволительные отношения, и я никогда не была счастливее. Вот только, — я запнулась, — Ники звонил на той неделе.

— Твой брат, который прикончит Коннора в мгновение ока, если узнает, чем вы двое занимаетесь? И?

Я опустила голову.

— Он все еще не говорит, когда приедет домой или где он. Я не понимаю, что он делает. Почему он не может поговорить с своим лучшим другом или со мной? Мы всегда были рядом. Мы знаем, что такое гонки, лучше любого, и знаем, какая помочь доступна.

— Может, он не хочет помощи.

Я заломала руки, рассматривая татуировку, посвященную моей гоночной карьере. Радость толпы заставила меня поднять взгляд. Коннор смотрел на меня, его брови нахмурились, когда он поймал признак моего стресса. Он поднял ботинок в воздух и ждал моего полного внимания, прежде чем налить туда шампанское. Когда я кивнула, он выпил все, его взгляд не сходил с моего лица.

Какой же он полный ублюдок. Из моего горла вырвался смешок. Все в толпе кричали его имя. Они любили его почти так же, как я.

— Ты в этом сезоне на высоте, и я не имею в виду только, когда ты на Конноре, — подразнила Джекс, а я закатила глаза. — Мы поднимаемся по таблице, и ты показываешь своему отцу, что он не может продать команду. Сенна, мы в ТОП-7. Гребанный ТОП-7!

Я распаривали плечи.

— Нам нужно попасть в тройку еще в нескольких гонках, чтобы достичь шестого места, но пока что это возможно.

— А твой отец горд?

— Конечно же, нет. Но он перестал говорить со мной об Антуане или о совете директоров. Я редко отвечаю на его звонки.

— Какие-то еще проблемы с Антуаном? Поверить не могу, что пропустила драму в гараже пару недель назад. Чертова Тауни потащила меня на свои интервью.

— Она гордится своей старшей сестрой-механиком.

Джекс пожала плечами.

— Больше я ничего не слышала от Антуана. Не думаю, что он исчез на совсем, но он верит, что я выполню свою угрозу. Я бы не удивилась, если бы у него было много сомнительных деловых сделок. Мне нужно держать его подальше от команды, и единственный способ — это сделать эту команду успешной.

— И ты делаешь.

Давление нарастало в груди. Но что, если этого недостаточно?

— В любом случае, хватит обо мне. У тебя есть что рассказать, из-за чего я могу притвориться, что меня тошнит? — спросила я, толкая Джекс.

Джекс громко рассмеялась.

— У меня было много перепихонов, но мне наскучило. Да и с кем мне встречаться? В гоночной индустрии я и близко не подойду ни к одному мужчине или женщине. Они разобьют мне сердце или попытаются быть самыми доминирующими людьми, чтобы что-то доказать, особенно парни.

— Была причина, по которой я никогда не встречалась с кем-то из индустрии, до этих пор.

Коннор облизал губы, и жар между моих ног усилился. Я знала, что ждало меня завтра. Я проведу много нашего совместного времени с его лицом между моими ногами. Он был похож на Бога орального секса, и я никогда не устану от того, как он прижимает меня руками к своему лицу, пока я кричу в момент оргазма. Это еще одна причина, по которой мы не могли оставаться в одном номере в отеле. Все за считанные секунды узнают, что лучший пилот команды трахал начальницу, особенно из-за его грязных словечек.

— Так как в этой индустрии нет никого, с кем бы я встречалась, то предпочту остаться с тем, кого вижу несколько раз в году из-за нашего невозможного графика. Прошу, не говори мне, что станешь одной из тех подруг, которая отчаянно хочет, что я была так же счастлива, как и она — даже отвратительно представить — настолько, что ты начнешь меня с кем-то сводить? Потому что я не хочу, чтобы становилась такой.

Джекс толкнул меня локтем, и я обняла ее.

Коннор расхаживал по подиуму. Остальные были готовы сворачиваться, но он делал это ради меня. Он поймал мой взгляд, чтобы убедиться, что я смотрела. В ответ я покачала головой, из-за чем его ухмылка стала шире. Придурок. И все же мой желудок сделал сальто. Двадцать четыре часа до того момента, как я снова окажусь его объятиях.

— Боже, нет, — ответила я, а потом прошептала. — Если у всех будет то, что есть у меня, я не смогу быть самодовольной. А мне нравится быть самодовольной рядом с тобой.

— Эй, — сказала Джекс, но обняла меня в ответ. — Я рада за тебя и твою самодовольную задницу. Правда. Но ты можешь сказать своему мужчине перестать быть таким придурком? Он снова пьет из своего ботинка.

— Я его не контролирую, — посмеялась я.

Но когда я покачала головой и вскинула брови, он опустил ботинок. Может, немного влияния у меня есть.

Джекс прошептала:

— Он бы пошел на край Земли, лишь бы увидеть твою улыбку.

Она повторила слова Коннора, которые он сказал на прошлой неделе в моем кабинете и о которых я рассказала ей. Я чуть было не трахнула его на своем столе, когда он отпустил этот комментарий в разговоре. Черт его знает, как мы сможем прожить до конца сезона и не быть при этом пойманными.

Но мы должны.

СЕННА

Я переступила порог летнего домика и опустила сумки. Из колонок играла песня Бейонсе «At Last». Я сняла кроссовки, едва не задев свечи, разбросанные по помещению.

— Коннор? — я кралась по одноэтажному дому в крошечных шортиках, которые он любил. Спасибо небесам за продолжающуюся высокую температуру. — Я была зла, что приеду позже планируемого из-за той ситуации на фабрике, но я почти нарушила все лимиты по скорости по дороге сюда.

Я фыркнула из-за отсутствия ответа.

— Коннор, где ты? Я не смогу трахнуть тебя, если не смогу найти.

Запах испеченного хлеба и сыра привел меня к задней двери, которая была приоткрыта.

Я пробралась на террасу, и у меня перехватило дыхание.

Коннор стоял на террасе у озера. Его глаза сверкали в лунном свете, когда он смерил меня взглядом. Свечи стояли в ряд на террасе, придавая ему неземное сияние. Его глаза скользили по моему телу, остановившись на ногах достаточно надолго, что он облизал губы, а потом снова поднял свои глаза к моим.

Его взгляд отражал мою улыбку, и он прижал руку к сердцу, когда поприветствовал меня.

— Добро пожаловать домой, малышка, — сказал он, затаив дыхание.

Я побежала, мои босые ноги ударялись о деревянные рейки. Он раскрыл объятия, и я запрыгнула в них. Он закружил меня, зарываясь лицом в мои волосы.

— Прошло так много времени, Колтс.

— Мы были вместе в самолете, — сказала я, хоть мой голос дрожал.

От него пахло душем, дубом и ягодами.

— И я не мог прикоснуться к тебе. Не мог подобраться достаточно близко, чтобы почувствовать твою кожу на моей. Ты смеялась с Джекс и общалась с командой, а я все время хотел, чтобы ты смеялась над моими шутками или показала улыбку, которую хранила только для меня, — я заглянула в его глаза, когда он поцеловал мою ладонь. — Как и все мои настоящие улыбки лишь для тебя одной.

Я прикусила губы, и его взгляд упал на них.

— Твои чертовы губы каждый раз сводят меня с ума. Был момент в самолете, когда я стоял позади тебя. Я был настолько близок к тому, чтобы наклониться и лизнуть твою кожу, — он провел языком по моей шее, от чего я застонала. — Я так отчаянно хотел, чтобы твой пульс участился под моим ртом.