Я ухмыльнулся, когда смерил его взглядом.

— Сенна — самый сильный член вашей беспорядочный и потрясающей семьи. Она никогда не нуждалась в защите. Все, что ей нужно было, это, чтобы ты и ваш отец верили в нее и позволяли ей руководить по-своему. Давай я расскажу тебе суть плана.

СЕННА

Джекс обнял меня так крепко, что в легких не осталось воздуха, но это не прогнало постоянную тревогу.

— Сен, это последняя гонка сезона. Нам просто нужно пережить сегодняшний день, — сказала она.

— А затем смотреть, как умирают наши надежды и мечты, — добавила я с отсутствием эмоций.

Я закрыла глаза и зажмурилась, вдыхая типичный запах гаража: дизель и шины. Я почти ничего не чувствовала, поэтому последнюю неделю была опустошенной. Я молилась на окончание сезона, даже если убегала от перспективы этого.

— Ты хорошо справляешься, Сенна, — она зажала мои дрожащие руки в своих.

Я закрыла глаза и вздохнула.

— Для той, кто вот-вот потеряет команду, потому что ее семья не верит в нее?

Джекс без особого энтузиазма засмеялась, а затем понизила голос, когда сотрудники начали двигаться по гаражу.

— Нет, для той, кто притворяется, что она в порядке и пытается исправить все в одиночку, даже когда у нее самая поддерживающая команда и парень, готовый покорить мир вместе с ней. Тот же парень, который подарил ей все оргазмы.

— Эй, — я убрала руки и покачала головой. — Ты права, но зачем вот так бросать мне это в лицо.

Ее рот изогнулся в улыбке.

— Что? Я знаю, чем вы занимались в моем гараже — в моем сакральном месте. Я наполовину раздражена и наполовину завидую. Блять, вы оставили вмятину на одном из моих болидов. Как жестко он вдалбливал тебя в него.

Я подняла брови.

— Кто сказал, что вдалбливал он?

Мы разразились смехом, хотя он быстро стих.

— Ты рада концерту Тейлор Свифт после гонки? Последнее время ты постоянно ставишь ее песни, — сказала Джекс, поправляя воротник своего комбинезона.

Я поморщилась.

— Значит все слышали?

— Джимми ненавидит «Love Story» после нескольких раз, что ты ставила ее на неделе. Если бы он мог сжечь все копии, включая цифровые, то сделал бы это в мгновение ока, — объяснила Джекс.

Мои плечи сгорбились, когда я покраснела.

— Я сегодня не пойду.

— Но это может поднять тебе настроение.

Я вскинула брови.

Она подняла руки и добавила:

— Ладно, ладно. Я поняла, что это бред, как только произнесла. Ты теряешь команду и все, ради чего работала. Но Коннор ждет, чтобы ты только сказала, и он окажется рядом.

Моя душа упала в бездну, из которой она никогда не найдет выхода. Так случалось каждый раз, когда я думала о нем, то есть каждую секунду каждого дня.

— Я думала о том, что сказал мой брат, и он прав. Я знаю, что Коннор поддерживает меня, а не защищает, и я устала от того, что все обсуждают меня за спиной. Но как я могу быть руководителем команды и быть с ним?

Она сбросила перчатку и сжала мое плечо, что я не могла сдвинуться с места.

— Одна из причин, по которой мы сейчас стали семьей, это вы двое. Да, ты позволила этому случиться, но вместе вы были особенными и лучше как команда, чем по отдельности. У вас двоих любовь на века, и знаешь, что?

— Что?

Джекс ушла.

— Забей, я ничего не говорила.

— Скажи.

Она развернулась.

— На этой неделе ты принялв несколько неправильных решений. Ты пыталась держать его на расстоянии вытянутой руки, но не обуза тебе.

— Я знаю, — я села в кресло и опустила голову, обхватив руками. — Он — мое сердце и моя душа… но начальница и пилот? Все перестанут меня уважать, если узнают, что я сделала. Это было бы клише, если бы я не была единственной женщиной в индустрии. Это наносит ущерб женщинам, которые борются за уважение и признание в гонках.

Она ударила меня рукой по лбу, и я завизжала.

— Ты — первый руководитель за многие годы, которые взяла женщину-пилота в Формулу 1. У тебя женщины-инженеры и механики, не ради самого процесса, а потому, что мы гениальны. Ты организовала спонсорскую программу для будущих гонщиц, чтобы они могли присоединиться к спорту, и подала петицию в FIA по поводу издевательств, которым ты подвергалась, чтобы никто больше не был вытеснен из спорта по этой причине, — с каждой фразой Джекс тыкала в меня.

— Ты знала об этом всем?

Мое лицо вспыхнуло жаром. Мне повезло иметь отца, управлявшего командой. Многие другие женщины не получали таких возможностей, как я. Пусть он и был придурком, но он давил на людей, чтобы мне позволили участвовать в тех вещах, где не могли другие. Я любила его также сильно, как и хотела накричать на него.

— Ты не очень хорошо хранишь секреты.

Я посмотрела на нее и надула губы, но они быстро превратились в улыбку.

— Да, неважно.

Она ухмыльнулась в ответ.

— А что касается потери уважения твоей команды, то почему ты думаешь, что они вообще когда-то перестанут уважать тебя? Ты гордишься Коннором.

— Он — самый потрясающий мужчина, которого я когда-либо встречала.

— Тогда не позволяй комментариям твоего брала залезть тебе в голову, — я пыталась успокоить ее, когда она повысила голос.

В гараже находились пит-команда, инженеры и сотрудники команды, которые пришли на гонки.

Я вдохнула запах детства и всего, по чему буду скучать, когда осматривала лица людей.

Единственного, кого не было, это Коннора.

Вчера во время квалификации у его машины возникла неисправность, и он стартует двенадцатым. У него не было шансов занять место на подиуме, а если Тауни это удастся, ему нужно быть как минимум пятым, чтобы мы заняли шестое место в Кубке Конструкторов. Вчера он уходил с опущенной головой и поникшим лицом. Я сказала себе, что это из-за гонки, а не меня. Так я смогла прожить эти последние часы без него.

Он не спал во время нашего видеозвонка прошлой ночью. Я тоже. Всю неделю я притворялась, что спала, надеясь, что, возможно, спал и он. Что если сегодня он попадает в аварию, потому что я облажалась? Я должна была гордиться нами. Я царапала свою татуировку.

— Он еще не пришел, — сказала Джекс, и я посмотрела на нее. — И по поводу того, что я сказала: если думаешь, что команда перестанет тебя уважать, потому что ты встречаешься со своим пилотом, то еще никогда так сильно не заблуждалась.

— О чем ты? — запиналась я.

— Эй, все, у меня вопрос, — прокричала она, когда залезла на одну из коробок.

Команда суетилась, хотя у всех было то же грустное выражение лица, что и у меня. Это были наши последние часы вместе в этой искусственно созданной, но подлинной семье, которую мы построили сами, но надежда угасала. Ворчания заполнили комнату.

— Эй, Джекс с вами разговаривает, — крикнула я.

Все быстро заткнулись.

— Голос босса, — сказала она мне, подмигнув. — Итак. Я хочу, чтобы вы все подняли руки, потому что нашему боссу нужно кое-что знать.

Они медленно подняли руки. Я указала на тех, чьи руки были опущены, и они тоже подняли их.

— Вот так, — продолжила Джекс. — Если вы не знаете о не-тайных-как-они-думают отношениях Коннора и Сенны, пожалуйста, опустите руку.

Я ждала, когда все опустят руки. Я прижала костяшки ко рту. Все руки все еще были подняты в воздух, хотя все избегали смотреть мне в глаза.

— Именно! — прокричала Джекс. — Пожалуйста, опустите руку, если вы перестали уважать нашего босса из-за этого?

Макка опустил руку, а потом указала на меня с ухмылкой.

— Шутки ради, босс. Прости за все эти звонки на прошлой неделе. Я рад, что у тебя был свободный от нас вечер, потому что тебе это было нужно. Мне нравится, что вы с Коннором вместе. Вы хорошо подходите друг другу. Если бы это был Антуан, то я бы ушел, но Больной Дейн единственный достойный тебя человек.

— Ты придурок, Макка, но я люблю тебя, — ответила я, мои глаза слезились.

— Я тоже тебя люблю, босс, и люблю Коннора.