— Ты не веришь в меня, не так ли? Зачем позволил мне управлять этой командой, если собираешься продать ее?

Он повернулся, черты его лица смягчились.

— Рывок, — я ощетинилась. — Ники должен был руководить командой до того, как исчезнуть. Не пойми меня неправильно, ты неплохо справляешься…

— Я справляюсь куда лучше, чем ты, когда в прошлом году довел эту компанию до уровня ниже плинтуса.

Его плечи сгорбились, лицо покраснело. Черт, я не хотела довести его до очередного сердечного приступа.

— Не дерзи мне, Сенна. Я продам эту команду в конце сезона, потому что так правильно. Так правильно для моего здоровья и для семьи. Ники исчез из-за своей аварии. Ты работаешь каждый возможный час и не живешь свою жизнь. У тебя должны быть дети.

Я схватилась за подлокотники кресла, чтобы не подойти и не ударить его по лицу.

— Я не хочу детей. Я хочу руководить командой, — крикнула я.

Все за пределами моего кабинета услышат, что я сказала, включая Коннора. Это правда, я не хотела детей, но это не значило, что я не хотела отношений, которые вполне возможны. У всех других начальников команд были партнеры.

Но единственный мужчина, которого я хотела, был тем, с кем я не могла встречаться.

Мой отец рухнул в кресло. Я едва могла уследить за своим настроением, не говоря уже о его.

— Пап, что происходит? Откуда взялась тема детей?

Он вздохнул и поднял руки.

— Твоя мама сказала, что я должен уйти из компании, пока не стало поздно. Но я не хочу смотреть, как тебе снова причиняют боль. После твоей аварии я думал о том, как защитить тебя, в том числе как отгородить от Коннора.

Моя челюсть напряглась.

— Антуан ответственен за аварию. Он и несколько других парней пытались навредить мне, а Коннор спасал меня от них.

— Врезавшись в тебя? Не смеши. То, что делали они, было тактикой, немного грубо, чтобы ты гоняла лучше. Коннор навредил тебе. Если бы не он, я не знаю, где бы ты была, но не здесь. Я знаю, что гонки были важной частью твоей жизни, но для тебя они немного были забавой, а не карьерой, в отличии от Ники.

Я запрокинула голову и проворчала.

— Сенна, не драматизируй. Теперь ты руководитель команды.

— Именно. И у меня есть еще половина сезона, чтобы доказать тебе и все ублюдкам…

— Следи за языком.

Я сжала руки в кулаки, когда гнев грозил переполнить меня.

— Я могу ругаться в своем кабинете. Ты всегда ругался, — быстро продолжила я, пока он не сказал что-то про девичьи истерики или детские капризы. — Дай мне время до конца сезона. Ники доверял мне с этой командой, так что тебе тоже следует. Ты разговаривал с мамой об этом?

— Твоя мама поет про тебя дифирамбы. Она не знает, что я подумываю продать компанию. Я расскажу ей, когда буду готов. Очередная театральная драма нам не нужна.

Я не должна была умолять отца поверить в меня, но так я делала всю свою жизнь. Умоляла его позволить мне водить, заниматься гонками и присоединится к компании в качестве стажера в отдел маркетинга. Почему я не могла сказать ему этого?

— Прошу, позволь показать, что я могу, и если мы попадем в ТОП-6 в Кубке Конструкторов, то не продавай ее, хорошо?

Его плечи опустились.

— Хорошо. Ты выиграла. Пока что.

Я пообещала того, что не знала, смогу ли сделать.

— А по поводу Антуана, — добавила я. Плечи моего отца снова напряглись, и я приготовилась к очередной ссоре. — Мне не нравится этот парень. Он заходит слишком далеко, не выказывает мне уважение, и он женоненавистнический ублюдок. Я привыкла к некоему такому поведению, но это риск для команды, и мне не важно, что ты скажешь об аварии. Он был ее причиной, — и врал мне о Конноре.

Мой отец наклонился вперед, пригвоздив меня взглядом.

— К чему ты клонишь?

— Я оставляю за собой право принимать любые решения, касающиеся его, которые я должна принимать как начальница. Мне плевать, если ты ублажаешь его и его отца, чтобы продать им. Мне нужно знать, что ты поддержишь меня, если мне придется принять трудное решение, — большую часть сезона я нервничала из-за Антуана, но теперь мои нервы продолжали накаляться. — Ты поддержишь меня, пап?

В дверь постучали.

— Это твоя мама, — проворчал папа.

Я крикнула ей войти, и она быстро вошла и поцеловала меня в лоб.

— Привет, дорогая. Я бы осталась и поболтала с тобой, но у твоего отца прием в больнице.

— Всего-лишь проверка, — огрызнулся папа, прежде чем я смогла спросить, стоило ли мне волноваться.

— Я увидела Коннора снаружи, он отвечал на телефон твоего помощника. Твоя команда на самом деле поддерживает тебя. Гонщики-миллионеры ведут себя как секретари, что дальше? — сказала она, чувствуя напряжение и, как обычно, прогоняя его из комнаты. Ей не досталось слишком много лавров за удачные моменты в карьере отца. — Я была бы рада повидаться, когда у тебя будет перерыв. Для тебя всегда готова паста, — она просмотрела на бумаги, которые захламляли мой стол, а мой мобильный телефон вибрировал в ящике.

Я крепко обняла ее.

— Да, мам. Приеду, как смогу.

Когда папа дошел до двери, он развернулся.

— Есть новости от Ники?

Я покачала головой.

— Он не звонил мне в последнее время.

— Ладно. Надеюсь, он вернется к нам. Я скучаю по нему.

— Я тоже, — ответила я. — И, пап, насчет Антуана… ты поддержишь меня?

— Только не действуй опрометчиво, и не позволяй Коннору навредить будущему этой команды.

Мама помахала, когда вытолкнула папу за дверь.

Прежде чем я смогла подумать о чем-нибудь еще, Джимми ворвался в кабинет.

— Пара моментов, — он быстро размахивал сообщения, но одно привлекло мое внимание. — И звонил ваш друг-ветеринар, потому что он не был уверен, получаете ли вы его сообщение.

Джимми наклонил голову, пока пытался прочитать записки.

— Простите, я не могу прочитать почерк Коннора.

— Коннор записывал сообщения?

— Да. Я был в уборной. Написано: «Прошу передай, что я с нетерпением жду встречи с Тигрицей в августе», и есть номер и рисунок биты или что-то вроде.

Черт. Коннор думал, что на время перерыва я останусь с мистером Ветеринаром. Я изучила клочок бумаги. Это не бита, а плохо нарисованный член с яйцами. Ребенком Коннор черкал подобное в блокноте Ники, когда они оба были не в настроении и он хотел назвать его «хуесосом», но не мог, потому что они не разговаривали друг с другом. Моя голова упала на стол уже в сотый раз за день.

— Это все? — пробормотала я.

— Да, — он вышел, остановившись в двери.

Я почувствовала это, даже уткнувшись головой в стол.

— Что теперь, Джимми? — вздохнула я.

— Так как вы уезжаете с «Мистером Ветеринаром-Чьи-Мышцы-Больше-Чем-Его-Голова» — слова Коннора, — я так сильно прикусила стенку рта, что почувствовала кровь, — Я попросил Коннора присмотреть за моим котом, пока я в отпуске. Он остается в своем пляжном домике на время летнего перерыва.

Джимми вышел.

Мой телефон в ящике громко завибрировал. Как будто бы жизнь и без того не была достаточно сложной из-за проблем с Антуаном, необходимости попасть в ТОП-6 и поцелуя Коннора.

Среди хаоса мыслей, разрывающих сознание, теплилось одно-единственное семя надежды. Коннор не будет окружен моделями во время отпуска.

Я не могла быть с ним, особенно после прощальных слов отца.

КОННОР

Последняя гонка перед летним перерывом проходила в одном из моих любимых городов.

Хоть я и не любил водить, как раньше, я обожал возвращаться сюда. Моя первая победа была на Гран При в Венгрии, и, несмотря на то что все трибуны были заполнены фанатами лучшего пилота «Вэсса», сине-красные британские флаги поднимались ради меня. Ральф тоже был здесь. Мы общались по телефону этим утром. Благодаря нему и разговорам со спортивным психологом по телефону я сократил количество вещей, которые делал перед гонкой. Я хотел проделать их, и назойливые мысли говорили мне, что я разобьюсь, если перестану, но я практиковал осознанность.