Нет. Я подвигала челюстью и оторвала взгляд.

Моя глупая семнадцатилетняя влюбленность закончилась в тот день, когда я разбилась на болиде, потому что ему было все равно, кому он навредит. Он был готов сделать что-угодно, чтобы подписать контракт с командой и перейти из Формулы-3 в Формулу-2. Так мне сказали другие пилоты, когда навещали в больнице, а он никогда не объяснялся, только винил их и не извинялся.

Тогда-то Коннор перестал быть объектом моей любви и превратился в человека, которого я ненавидела. Он — причина, по которой у меня никогда не будет отношений и по которой я всецело готова выиграть чемпионат сама.

Не показывать уязвимость. Не доверять мужчинам, которые могут разбить твое сердце. И не влюбляться.

Коннор Дейн разрушил мое прошлое, но я отказывалась позволять ему разрушить мое будущее.

КОННОР

Сенна избегала меня всю неделю, но завтра Шейкдаун, и мне нужно было знать, буду ли я за рулем нового болида в его первое появление на трассе. Я всегда пилотировал первую сессию, когда был в «Вэсса», но некоторые команды не позволяли обоим пилотам опробовать болид. А если я буду за рулем, то должен подготовиться.

Меня охватил ужас от мысли сесть в машину на глазах у всех, когда образ Ники на носилках проносился перед глазами, пока я сжимал руль и проходил повороты. То, что никому не дано понять.

Мне нужно сесть в новый болид и убедиться, что он безопасен.

Я прочистил горло и сделал вдох, когда Сенна посмотрела на меня и ее брови поднялись. Ее светлые волосы блестели при свете в ее новом кабнете. Она такая чертовски красивая.

Тогда-то я и вспомнил другое свое задание. Согласно инструкциям Ники, я должен проверять, в порядке ли Сенна. Я ошивался у ее кабинета настолько часто, насколько возможно, проверяя, кто приходил и уходил. Все, что я узнал, это, что она каждую ночь оставалась до полуночи, не ужинала и громко слушала Гарри Стайлза.

Ники — мой должник.

— Чего тебе, Дейн? — спросила Сенна.

Она постукивала по столу, словно я уже разозлил ее.

Прежде чем ответить как-то весомо, а не просто убийственным взглядом, Ральф подпрыгнул и похлопал меня по спине. Он практически повалил меня на пол.

— Коннор, как дела? Надеюсь, ты готов отказаться от показухи и рискованного вождения, раз уж ты наконец-то в «Колтер».

— Ничего не обещаю, — посмеялся я, когда обнял здоровяка.

— И мы бы не хотели, чтобы ты вел себя иначе, — посмеялся он. — Ты совершишь великие дела с командой.

Сенна издала звук, похожий на нечто среднее между смехом и удушьем. Я изогнул бровь, посмотрев на нее поверх плеча Ральфа, и ее лицо так покраснело, что мне вспомнися тот момент, когда она была подростком, а мы с Ники поймали ее за рисование графити «Мальчики — лохи» на карте Ники.

— Не видел тебя сто лет, в том числе на моей свадьбе в прошлом году.

Я делал все возможное, чтобы избегать взгляд Сенны. Я был там, но прятался сзади. Из-за определенной красивой блондинки я выбежал сразу после церемонии. Я не мог думать об этом сейчас.

— Скорее всего, его на ней не было, потому что он был слишком занят соблазнением своего тренера, — проворчала она.

— Ты тоже слышала эти слухи? Думал, ты слишком умна и мудра для пустых сплетен, — если бы она только знала, каких проблем мне стоило увидеть ее на свадьбе.

Она снова покраснела, и я заликовал про себя. Один балл в мою пользу.

Она стиснула челюсть.

— Так, зачем ты прошел?

— Нужно поговорить, Колтер.

Она посмотрела на меня. Я не мог заставить себя называть ее боссом. Ей это очень понравится, но я не мог этого перенести. От этого янтарь ее глаз зажжется, а губы задрожат так, что биение моего сердца участится. Я покачал головой и стиснул зубы.

Аромат сандалового дерева проник мне в ноздри, что я начал задыхаться, когда Антуан вошел в кабинет.

— Я должен завтра сидеть за рулем болида. Я — твоя восходящая звезда и твой ведущий пилот, и пресса хочет меня.

— Придержи коней, дружище, — ответил я, давая отпор Антуану.

Ральф повернулся на кресле к столу.

— У тебя получится, Шефенок. Сделай все по-своему, — прошептал он Сенне.

Антуан встал вплотную ко мне.

— Привет, красавчик.

— Во мне нет ничего красивого, кусок говна, и не будет ничего красивого в тебе, как только я закончу, — за эти годы Антуан несколько раз «случайно» подрезал меня. Не знаю отыгрывался ли потому, что его сестра хотела встречаться со мной, или потому, что я не вырос в богатой семье, как он. — Я не доверяю тебе, и ты мне не нравишься.

— Второй номер много треплется для того, кто в этом году потерпит неудачу. Что будешь делать, красавчик?

Я приподнял голову и выгнул бровь, тем самым бросая вызов.

— В зависимости. Умеешь ли ты драться по-мужски, когда не прячешься внутри машины?

Он расправил плечи и сжал руки. Я мог справиться с этим придурком, и, стоило мне только подумать о том, как он болтался вокруг Сенны и подшучивал над ней перед некоторыми механиками, меня охватило желание сделать это.

— Ау, — крикнула Сенна, подпрыгнув и вклиниваясь между нами.

Блять. Ее тело оказалось напротив моего. Оно было мягким, каким не было очень давным-давно. Ее грудь прижималась к моей, в у меня свело живот. Она пахла фантазиями, которые продолжали мучать меня вот уже десять лет. Я отпрыгнул, как ошпаренный, словно она была сделана из жгучего огня, нежели из красоты и силы.

— Вы оба, сядьте, пока я учу вас основополагающим правилам.

Мое тело вздрогнуло, и кровь хлынула вниз. Я стиснул зубы. Мое тел не должно так реагировать на разъяренную Сенну. Я так сильно влип. Я был здесь ради ее защиты, а не для того, чтобы наслаждаться ее властью.

— Bonjour, Сенна, — начал Антуан, когда я сел.

— Не бонжуркай мне тут, Антуан, и не входи в мой кабинет без разрешения. Это касается вас обоих, — она хмуро посмотрела на меня, и мурашки побежали по моим обнаженным рукам. Я опустил рукава толстовки. Она увидела это, и на короткое мгновение что-то омрачило ее лицо. — Вы не будете ругаться в моем кабинете, как жалкая пара школьников. Вы не будете ругаться нигде. Вы — товарищи по команде, и будете вести себя соответственно. Вы поддерживаете друг друга на трассе и за ее пределами. А если вы не можете этого делать, то будете избегать друг друга. Я ясно выразилась?

Ее голос отлетал от стен. Я сдержал улыбку и потерся о свои серые тренники. От нее дух захватывало, как от настоящего бойца, только обладающего красотой богини.

Я покачал головой. Мне нельзя было допускать таких мыслей.

— Это ты мне покачал головой, Дейн? — сказала она повышенным тоном.

Я снова покачал головой, но уже обдуманно, на случай, если она обвинит меня в насмешке над ней.

— Нет.

— Нет, что?

Она встала так близко ко мне, что еще шаг, и оказалась бы между моими ногами. Я сжал руки в кулак и приказал своему телу собраться и слушаться.

— Нет, босс, — ответил я сквозь стиснутые зубы.

Звучание этих слов, вырвавшихся из моего рта, было таким правильным и естественным, что даже приятно. Она была горяча в амплуа босса, даже больше, чем, когда она подростком говорила мне, что делать. Я почти забыл, как дышать.

— Верно. Я — твой босс, и, Антуан, я решаю, кто и что будет делать завтра, — она посмотрела на него, а я начал скучать по взгляду этих глаз, устремленных на меня. — Понятно?

Он наклонил голову и улыбнулся той улыбкой, от которой, как говорят в СМИ, «мокли трусики». Я посмотрел на Сенну, испытывая облегчение, что она просто смотрела, а не обдувала себя.

— Да, босс, — сказал Антуан, и я с трудом сдерживался, чтобы не стереть эту ухмылку с его лица.

— Хорошо, — ее пальцы гладили ее шрам, выдав, что, как бы она не пыталась быть большим боссом, ей было тяжело. Я не двигался, вместо этого я направил всю энергию в хмурый взгляд, направленный на Антуана. — Завтра вы оба будете пилотировать. Мы не знаем, как покажет себя болид. В этом и суть Шейкдауна. Теперь, выметайтесь и ждите моего звонка о том, кто будет завтра первым и что сказать прессе.