— Обычно? Значит были и другие мысли?

Я не позволю этому разговору остаться незамеченным. Слишком многому в своей жизни я позволил ускользнуть. Наши отношения подошли к кульминации.

Песня перешла в припев и зазвучала так неумолимо, какой была и сама Сенна. Она всегда была такой, все давила и давила на мое сердце. Интенсивность заставила меня напрячь спину, и мои плечи поднялись.

— Да, — она опустила голову, а я пальцами подцепил ее подбородок и поднял его.

Наши взгляды встретились.

— И какими же были эти другие мысли, Колтс?

Опасность этого момента заставила меня сжать другую руку в кулак, а поток адреналина был сильнее, чем от любой гонки или места на подиуме.

— Я скучала по тебе. Скучала по другу, который смешил меня и наполнял мои дни надеждой и радостью, которую не верила, что снова испытаю.

Она не всегда ненавидела меня.

Она удерживала мой взгляд.

— Ты когда-нибудь думал обо мне?

Я сделал вдох и неловко рассмеялся.

— Забей, — она отстранилась, но я потянулся к ее руке и притянул ее обратно.

Я обхватил ее лицо, как она сделала до этого со мной.

— Хочешь знать, думал ли я когда-либо о тебе. Каждый. Гребанный. День. Иногда ты была всем, о чем я думал. В моем сердце было место, которое заполняла лишь ты, и ничто другое не могло его заполнить.

Пока я говорил, к янтарному в ее глазах добавились новые цвета. Я был заворожен искорками голубого. Она такая чертовски красивая.

— Бывали дни, когда наступали часы без мыслей о Сенне, но еще были дни, когда каждый мой вздох был пропитан тобой. Много раз по утрам я просыпался и думал, что ты делала, или мне хотелось увидеть тебя и все объяснить. Я услышал шутку, и мне хотелось рассказать ее тебе, или я прочитал что-то про гонки, и мне хотелось спросить слышала ли ты об этой истории. Когда я навещал твоего брата, мне хотелось спросить у него о тебе и убедиться, что ты в порядке, но я не переступал эту черту. Я хранил все это в себе, хоть оно и съедало меня изнутри. Я пытался ненавидеть тебя, но, даже когда ненавидел, я врал самому себе.

Она изучала мои глаза, наклоняясь вперед, словно не могла позволить себе в это поверить.

— Я тоже хотела спросить его о тебе. Я должна была убрать тебя из своего сердца, как убрала из жизни, но ты всегда был в нем, заполняя мои сны и напоминая мне о счастливом времени. Мы были близки, не так ли?

Песня подходила к своему крещендо, придавая мне силы и присутствие духа, необходимые мне, чтобы водить. Вот только сейчас, оно позволяло мне рассказать правду.

— Самым близкими. Я скучал по твоему смеху и твоему задору. Я надеялся, что ни один другой мужчина не узнает, какого этого вызывать улыбку на твоем лице. Мне хотелось верить, что ты берегла все свои улыбки для меня. И ненавидел то, что другие мужчины могли касаться тебя так, как хотел я.

Она поднесла мою руку к своей щеке и смирила меня взглядом, от кого меня бросило в дрожь.

— Как друг?

Я покачал головой.

— Как любовник.

Ее взгляд проникал в меня.

— Я тоже этого хотела. Я это представляла.

Я задрожал от признания.

— Иногда, я наказывала себя тем, что искала в Интернете фотографии прессы с тобой и твоими парами. Но иногда…, — она замолчала на так долго, что я поднял брови.

Я стиснул зуб, чтобы не поторопить ее.

Месяцами я старался быть лучшим пилотом ради нее, даже когда боролся со страхом и осознанием, что она не могла быть моей. Но когда песня проникла в мою душу — музыка, которая напомнила ей обо мне — я коснулся ее нижней губы большим пальцем. Она провела по нему языком, словно пробуя меня на вкус.

— Иногда, — наконец, добавила она, ее голос был хриплым и пропитанным возбуждением. — Я искала твои самые сексуальные снимки и представляла, как целую тебя и…

Я со всей силой прижался губами к ее, овладевая ею. Она вздохнула. Мне нужно было замедлиться. Если это была моя единственная возможность, то я должен помнить ее. Наш момент в баре был слишком коротким. Я хотел узнать ее вкус, чтобы возвращаться к нему каждую ночь. Я хотел заставить ее стонать. Мне нужна была ее мягкость.

Другая моя рука обхватила другую ее щеку, и я осыпал ее губы поцелуями.

— Я представлял твои поцелуи, — сказал я между поцелуями. — Я желал быть мужчиной в твоей постели и в твоем сердце, — она прильнула ближе. — Я хотел выследить всех твоих парней и сказать им, что они недостаточно хороши для тебя. Что никто тебя не достоин, даже я, но ты все равно моя.

Я прижал ее к столешнице. Она обвила руками мою шею, и я поднял ее и усадил на нее. Я скользнул языком в ее приоткрытый рот, и она застонала, прижимаясь ко мне, пока мои руки скользнули в промежность между ее шортами и бедрами. Мы целовались, и все же мне хотелось большего, мне хотелось провести больше времени за медленным изучением ее тела. Она достаточно раздвинула ноги, чтобы я мог встать между ними. Я распустил ее волосы и позволил коротким локонам каскадом ниспадать по спине, словно ящик запутанных ленточек.

Она пыталась расстегнуть мои джинсы, но я схватил ее за руки.

— Сенна, — мой хриплый голос выдавал влияние этого момента на меня. — Я хочу этого. Хочу, чтобы ты извивалась подо мной, пока выкрикиваешь мое имя и теряешь контроль только ради меня. Но сейчас я хочу поцеловать тебя, наслаждаться сексуальными звуками, которые ты издаешь, и чувствовать, как твое тело дрожит напротив моего, — она задрожала. — Детка, ты тоже этого хочешь?

— Да, Коннор, — я был не единственный, чей голос пропитан страстью. — Я хочу всего. А теперь, блять, поцелуй меня снова, как меня никогда не целовали раньше.

— Да, босс, — пробормотал я в ее губы, а потом отдал ей все, чего она хотела и даже больше.

СЕННА

Я чувствовала все, начиная от жара его ладоней на моей коже и до мягкости его губ, когда они касались моих. Наши языки сплелись, и я сжала его волосы в кулак. Он зарычал мне в рот, и я потеряла себя в поцелуе, в нем.

Его поцелуи быстро стали моей новой одержимостью. Мои кончики пальцев танцевали по задней части его шеи, а его руки исследовали все мое тело, пока не скользнули под футболку. А затем они остановились. Я немножко повернулась, желая, чтобы он прикоснулся к моим грудям, потер соски, которые напряглись под футболкой, но он этого не сделал. Вместо этого, он схватил меня за талию и контролировал момент.

Я не знала, как долго мы целовались, потому что я растворилась в удовольствии. Наконец, мы разъединились, чтобы глотнуть воздуха, но каждый раз мы возвращались друг к другу, как две потерянные души, которые наконец нашли свою половину.

Боль в моем теле была больше, чем нужда, чтобы ко мне прикоснулись. Это желание его, которое я хранила в тайне месяцами, годами.

Мои ноги обвивали его талию, и я притянула его ближе к себе. Столько лет моя жизнь была пустой, потому что в ней не было его.

Он отстранился, чтобы взглянуть на меня, и я схватила его за футболку и притянула прямо ко мне. Он провел языком по мой губе.

— Больше. Мне нужно больше, — задыхалась я.

Его губы скользили по моей челюсти и шее, жар его прикосновения обжигал мою кожу. Его зубы царапали мочку уха, и я прижалась к нему. Его эрекция сильно впивалась в меня, и я всосала воздух.

От него пахло потом и специями.

— Прошу, Коннор, — умоляла я, и его руки скользнули к моей попе.

Схватив ее, он поднял меня и понес к дивану. Он сел и увлек меня за собой, усаживая сверху, мои бедра оседлали его колени.

Он смотрел на меня так, словно я была всем, в чем он нуждался, чтобы выжить. Я облизала губы, мои брови нахмурились, пока я впитывала его обожание.

— Я мечтал о том, чтобы целовать эти щеки, которые краснеют, когда ты злишься на меня, — сказал он, его пальцы бродили по моей коже. Он поднял мою руку и поцеловал ладонь. — Желал поцеловать эту руку. Каждый раз, когда ты поднимала ее, чтобы заткнуть меня, я так чертовски сильно возбуждался.