— Можешь ответить. Все хорошо, — сказала я, наблюдая, как он сильнее стиснул челюсть.

— Поговорю с ним потом.

Что-то было не так, но я не могла понять, что именно.

— Ники возвращается, — выдала я.

— Когда? — его глаза стали огромными, и он надел кепку козырьком назад.

— Через пару недель после окончания сезона, — Коннор глядел на меня, пока я жестко разделывала блинчик. — И папа хочет встретиться со мной, тобой и Тауни за ужином через месяц, когда мы вернемся из Мексики. Черт его знает, почему он хочет ждать. После Мексики еще остается три гонки.

Я запихнула в рот кусок блинчика, гневно глядя на Коннора и бросая ему вызов, чтобы он попытался исправить ситуацию или защитить меня, как сделал с Антуаном.

— Хорошо. Я уже с нетерпением жду и того, и другого, — сказал Коннор, а потом встал, чтобы помыть посуду.

Я уставилась ему вслед.

— Почему? — ко мне подкрался стыд, когда он повернулся.

Я не должна была воспринимать все штыки, а вести себя спокойно, как он, но я все еще была обижена на Ники, что он занял сторону отца. И почему Коннор был тем человеком, кому Ники позвонил, как только поговорил со мной?

Коннор повернулся и вытер руки кухонным полотенцем. Я отказывалась быть отвлеченной его мускулистыми предплечьями.

— Ты имеешь полное право злиться на свою семью, но…

— Но? — я стиснула челюсть.

— Но ты не можешь вымещать это на мне, — сказал он, положив кухонное полотенце на столешницу и подойдя ближе. — Мне не нравится то, что они пытаются защитить тебя, учитывая, что ты преуспеваешь в вещах, которые они не могли выполнить даже посредственно. Но я рядом не для того, чтобы ты вымещала на мне свое раздражение.

Мои руки безжизненно свисали по бокам, а мой голос треснул.

— Прости. Ненавижу то, как я чувствую себя после них. И когда я увидела, что Ники позвонил тебе, то вбила себе в голову, что он не доверяет мне и ему нужен отчет обо мне.

— Все нормально, — от потянулся ко мне и обхватил мое лицо. — Но я не твой защитник. Тебе он не нужен. Я пытаюсь быть равным тебе. Я хочу поговорить с твоим братом о нас.

Паника заполонила мою грудь.

— Пока не надо. Я еще не готова.

— Я думал, что ты так скажешь, поэтому не ответил на его звонок. Становится тяжело скрывать мои чувства к тебе. Мне не нужно его одобрение, но я хочу рассказать ему. Если он возвращается, значит, возможно, он в порядке, так что это будет подходящее время поговорить с ним о нас.

— Хорошо, — ответила я. Потребность контролировать ситуацию зудела под моей кожей. Но он справится, а я буду рядом. — Мой брат не заслуживает того, чтобы ты обсуждал с ним наши отношения в дружеской беседе. Но я понимаю. И, если ты готов встретиться с моим отцом, значит так и будет. Прости, что повела себя капризной девчонкой.

— Ты уже извинилась. Все хорошо. В твоей семье тебе всегда приходилось бороться, но со мной не нужно. Мы поддерживаем друг друга. Всегда, — его слова были пропитаны уверенностью, но его руки были напряжены, а челюсть стиснута. — Я хочу быть твоим парнем.

Я удивленно посмотрела на него. Словно из легких выкачали весь воздух.

— Я планировал сказать все это вчера вечером на террасе, но ты была так чертовски сексуальна, и я повел себя, как пещерный человек, — его лицо покраснело, и он сделал глубокий вдох.

Когда я повела его в спальню, его улыбка стала шире, чем его покрытая татуировками грудь.

— Мне нужна твоя близость, — пробормотала я. — Я не привыкла к таким чувствам и не привыкла вот так кого-то впускать в свою жизнь.

Мы вместе сели на кровать. Я сняла его кепку, и он наклонил голову и положил ее мне на живот. Я проводила рукой по его волосам, пока его пальцы скользили вверх-вниз по моим ногам. Он вывел сердечко на моем бедре.

— Мы есть друг у друга. С учётом того, что сезон подходит к концу, твой отец ведёт себя странно, а Ники возвращается, всё вот-вот закрутится, но я никуда не уйду, — я скатилась по кровати и обняла Коннора. Он встретился с мной взглядом. Его глаза были мягкими, а улыбка нежной. — Итак, ты будешь моей девушкой?

Мои пальцы дрожали, но я сияла от счастья.

— Да. Пока что это между нами, но я хочу быть твоей девушкой больше, чем хочу победить в чемпионате.

— Блять, да, — радостно сказал он, взмахнув кулаком, а потом поцеловал меня в лоб. — Ты моя. Полностью моя.

Он поцеловал меня в губы и вздохнул. Я прижалась к его груди, пока он гладил мою кожу. Ногтями я слегка царапала его голову.

— Как твой парень и, следовательно, человек, которому позволено о тебе заботиться, — он прочистил горло, и я замерла, мои руки легли ему на спину. — Я хотел бы знать, нервничаешь ли ты из-за оставшейся части сезона?

— Когда я не здесь, то испытываю тревогу, — призналась я. — Я до ужаса боюсь, что мы не сможем попасть в ТОП-6.

— Попадем. Сенна, ты добилась успеха.

Мой нос защипал от потенциальных слез, но не из-за его слов, которыми, я знала, он не разбрасывался, а из-за того факта, что ему было не все равно. Он слушал и уважал меня не потому, что должен, а потому, что хотел. Он хотел меня. Я замерла, и он прижал меня к своей обнаженной груди. От него пахло блинчиками и его натуральным мускусом, и я едва смогла подавить желание прижаться губами к его коже.

— Я хочу успеха для всей команды. Я хочу, чтобы все получилось, ради всех сотрудников. Все так усердно работали, и мы заслуживаем того, чтобы все получилось. Ты заслуживаешь.

Он промычал в знак согласия.

— Тогда, как я могу помочь, чтобы это случилось?

— Продолжай делать то, что делаешь. Твое вождение невероятно. На этих выходных тебе от первого отдаляли секунды.

— Я был чертовски великолепен.

Я хихикнула.

— Это так. И вождение больше не пугает тебя?

Он крепче обнял меня, его руки гладили меня вверх-вниз по спине под футболкой.

— Мне оно нравится. Позже у меня будет очередная встреча с Риком, но он видит, как сильно я это обожаю. Когда я гонял на прошлых выходных, то чувствовал себя таким живым, и не только потому, что знал, что ты смотрела.

— Было сложно отвезти взгляд. В тебе столько силы, контроля и энергии, когда ты гоняешь.

— Потому что я знаю о рисках и не боюсь их. Я не смог бы сейчас забросить гонки. Ты заставила меня полюбить их с моей песней для подготовки к гонке и мышлением спортивного психолога. И каждый раз, когда я нервничаю, я вспоминаю, как весело было гонять с тобой на аэродроме и какой сексуальной ты была на капоте того гиперкара.

Его пальцы согнулись вокруг моей спины. Его грудь согревала мою щеку.

— Довольно запоминающееся.

— Довольно запоминающееся? — он защекотал меня, и я задрожала и закричала, отодвигаясь от него. Он прижал меня под собой, когда я втянула в легкие воздух. Я задыхалась, нуждаясь во вдохе, когда он глядел на меня. — Та ночь была лучшей ночью в моей жизни. Каждая ночь, каждая секунда с тобой — лучшие моменты в моей жизни.

— Не позволяй Лайле услышать это, иначе она подумает, что те разы, когда ты тайком водил ее в тематический парк без ведома вашей мамы, не были особенными. Ты тоже заставил ее сильно полюбить адреналин. Я снова разговариала с ней, и она сказала, что подумывает купить мотоцикл.

— Черта с два она купит. Они слишком опасны. Я сказал ей, что не стану оплачивать такое.

— Упс, — сказала я.

Коннор вскинул брови.

— Сенна, что ты сделала?

— Я сказала, что если она согласиться постажироваться у нас один день, то я куплю ей мотоцикл.

Коннор повернул меня, что я оказалась под ним.

— И ты не можешь беситься, потому что ты пилотируешь на болидах Формулы 1, а они опасны.

— Но тебе нравится, насколько я опасен. Всегда нравилось.

Я пожала плечами, пока он смотрел на меня.

— Как бы там ни было. Я всегда пилотировала лучше тебя.

Он сморщил нос.

— Возможно.

Я впилась зубами в губы, хоть и чувствовала, что сияла под его пристальным взглядом.