— В конце концов, — вклинилась я, используя одну из его избитых фраз. — Адам не должен был говорить обо мне. Завтра у меня встреча с советом директоров, так что завтра и разберусь с этим. А пока ты должен оставить меня в покое и дать мне самой руководить компанией.
Он заворчал.
— Есть новости от Ники? — спросила я, перекатывая в руке игрушку.
— Нет. А у тебя?
— За последние недели нет.
— Какой позор, что он не принял руководство командой.
Я всосала воздух, но все, что я почувствовала, это сухость. Я никогда не чувствовала себя более одинокой. Ральф отправил мне странное сообщение, но на этом все. Я не могла рассказать Джекс о том, что происходит, потому что у нее было достаточно мороки и стресса со своей командой, еще она возилась с болидами при ограниченном бюджете. Мне нужно все здесь исправить.
Когда я была директором по связям с общественностью, то всегда поддерживала свою команду и была ей опорой. Они оспаривали некоторые мои решения, потому что хотели лучшего, но мы были командой, и их верность была неоспоримой. Совет директоров почти не разговаривал со мной, и теперь я знала, почему.
Почувствовав отсутствие у меня реакции, папа сменил тему.
— Как твои пилоты? Надеюсь, ты мила с Антуаном.
— С чего бы это?
— Ничего. Коннор не влипает в неприятности?
— Они оба держатся от них подальше, — ответила я. — В большинстве гонок они остаются в топ-15, и Коннор всегда впереди Антуана. Он не лучший наш пилот.
— Он был бы им, если бы руководителем был я. Мне следует завтра прийти на собрание. Я покажу тебе, как справлялся с советом директоров, чтобы ты научилась на моем примере. Они всегда меня слушались.
Я швырнула антистрессовую игрушку через комнату. Она отскочила от окон, которые тянулись от пола до потолка и выходили на парковку. Не смотря на то что на дворе стоял июнь, темнота устилала все пространство.
— У меня все в порядке. Я вполне хорошо руковожу командой. В следующий раз, когда кто-то из совета директоров расскажет тебе о чем-то, прошу, скажи им поговорить напрямую со мной, — я старалась не выдавать мольбу в голосе.
— Если ты в этом уверена.
— Определенно. Пока, пап, — сказала я.
Я повесила трубку, чтобы не наговорить большего. Мне никогда не удавалось противостоять ему. Я снова посмотрела на фотографию на столе. Всю жизнь я делала все, чтобы он гордился, и смотрите, куда это меня привело. У меня несостоявшаяся карьера гонщицы, а теперь я терпела неудачу в качестве руководителя команды.
Я подняла свою антистрессовую игрушку, но, сжав и расплющив ее в руке, я не избавилась от чувства одиночества, переполняющего мою душу.
Я выглянула за дверь, и, как ожидалось, была одна. Я переоделась из своего дизайнерского платья в шорты для пробежки и толстовку команды.
В животе заурчало, напомнив мне, что я забыла поужинать. До поездки в Испанию на следующую гонку оставалось несколько дней. Я уставилась в потолок, пока пыталась вспомнить, когда в последний раз ела горячую еду. Если бы не Джимми, я бы не завтракала и не обедала.
Я порылась в своих ящиках, но шоколадки на экстренный случай закончились. В глубине ящика лежала половина батончика с маленькими зелёными точками и пушистыми краями. Меня чуть не вырвало, когда я бросила ее в мусорку.
Там же, в мусорном ведре, лежали наполовину погрызенные карандаши, окровавленная скоба, которую я извлекла у члена бухгалтерской команды, случайно прищемившего себя, когда он нашёл ещё одно дело с плохими новостями, которое спрятал мой отец, и пустая коробка шоколадных конфет от Джекс, потому что у меня не было времени встретиться с ней.
Я теряла все, чего хотела и ради чего трудилась.
По крайней мере, у нас были хорошие показатели на гонках. Постоянные победы Коннора над Антуаном создавали напряжение, но вместо того, чтобы выплеснуться наружу, оно просто тлело. Как раньше говорил папа, когда Ники выигрывал у меня на трассе, соревнование — полезно. Когда я выиграла у него, все было иначе. А когда Коннор выигрывал у нас обоих, нас отчитывали.
Коннор Дейн.
После Австралии наше общение улучшилось. Он стал относится ко мне теплее и иногда был приятным. Мы не были лучшим друзьями и никогда ими не станем, но я могла взаимодействовать с ним.
Я подняла ноги на стол и включила Тейлор Свифт. Закрыв глаза, я представила, как засыпаю и получаю тот желанный покой, но на который у меня не будет времени этой ночью. Снова я зайду домой в час ночи, чтобы потом вернуться в 06:30 утра. Из-за моего нового образа стервозной начальницы я должна просыпаться в 05:30, потому что укладка волос и макияж занимали чертовски много времени.
Песня «Anti-Hero» достигла своего крещендо, а я присвистывала в такт. Когда я была моложе, то сидела на кровати, слушала «Love Story» и представляла, что в ней пелось обо мне и Конноре. Но мы с Коннором не были влюбленными, которым не суждено быть вместе. Я была надоедливым прихвостнем.
— Все еще звучишь как задушенный хорек, когда свистишь, Колтс, — лениво прокомментировал Коннор, мои глаза распахнулись, и я схватилась за подлокотники кресла, чтобы не упасть.
— Как долго ты тут стоишь? — ответила я, мое лицо горело от смущения.
— Достаточно, чтобы понять, что ты все еще Свифти16. Раньше ты на повторе слушала «Love Story».
Он это помнил? Он подмигнул, и мое лицо уже не горело, а полыхало. На нем козырьком назад была надета кепка команды, что напоминало мне о прежнем дерзком, очаровательном Конноре.
Я подняла брови и откинулась на кресле.
— Ну, некоторые не притворялись будто им нравился Дрейк, пока в тайне танцевали под Кэти Перри.
Ухмылка Коннора разожгла огонь в моих щеках, пока мое лицо не заполыхало. Это та ухмылка, которую я помнила с подростковых дней, когда мы дразнили друг друга, соревновались и проводили все время вместе. Я выключила Тейлор Свифт и попыталась стереть образы прошлого.
Мой взгляд метнулся обратно к нему, и живот скрутило.
— Что ты вообще здесь делаешь? Разве у тебя нет женщины, которую нужно соблазнить? Они начнут думать, что ты строишь из себя труднодоступного, если так и продолжить отшивать.
Его лицо поникло.
— Я же сказал тебе в Австралии, что у меня долго не было секса. Я никого не соблазняю. И нет, я не хочу об этом говорить, — его взгляд прошелся по длине моих ног, которые все еще были закинуты на стол. В чем его проблема с моими ногами? Я несколько раз ловила его на рассматривании их. Я опустила их на пол. — Я здесь, потому что, когда уходил, то увидел твою машину на парковке. Подумал, что ты не ела, так что принес нам ужин.
— Нам? — тогда-то я и учуяла запах пиццы: плавленый сыр, томатный соус и пепперони. Я прикрыла рот рукой, когда слюни скопились в уголке губ. Когда мы были подростками, то вместе ели подобное во время провальных сезонов. — Разве ты не избегаешь такой еды во время сезона, потому что тебе нужно уместиться в болиде?
— Ты спрашиваешь, как моя начальница или как мой… друг? — он запнулся на последнем слове, и я подняла брови. — Мы друзья?
Я пожала плечами.
— Зависит от того, сколькими кусочками пиццы ты со мной поделишься.
Он подошел ближе, нависая надо мной. На нем была та же толстовка, что и на мне, хоть он и сочетал ее с джинсами. Он одевался так же, как в подростковые годы, и мое сердце сжалось. От его близости по ногами побежали мурашки.
— Я отдал бы тебе все, если позволишь.
Он очистил место на столе, положив коробку себе на бедро, чтобы доказать свое заявление. Когда я выгнула бровь, он посмотрел на меня.
— Чтобы не заляпать твои важные бумаги.
Затем он постелил бумажное полотенце, а потом положил на него коробку пиццы. Я подпрыгнула, чтобы помочь, но, прежде чем смогла заговорить, он косо посмотрел на меня и сказал:
— Хватит пытаться все обустроить. Позволь мне сделать это вместо тебя, — он отмахнул мои руки, а потом открыл коробку и достал кусочек.
