— Ну как? — спросил Глеб, по волчьи сидевший на полу.

Я посмотрела на Царевича — на лице его была надежда. И как же больно было его огорчать.

— Золота не будет, — сказала я ему, — Там огромный монстр, размером с девятиэтажный дом. И чтобы добыть золото нам надо будет его убить. Но скорее всего это не получится.

— А как тогда быть? Как мы освободим Гамаюн?

— Силой, — сказал Вася, — надо как-то сделать это силой.

— Силой? Чьей, интересно? Опять моей? Но у нас больше нет меча! — Глеб тздал мрачный смешок, — нет, сражаться я всегда готов, хоть голыми руками. Но нас всех просто сожгут. Может, проще убить твоего монстра? Он, хотя бы, огнём не дышит.

— Если ты считаешь, что это просто, пожалуйста, дерзай.

— Я попробую.

— Скорее всего он тебя убьёт.

— Вася говорил, — сказала я, тщательно подбирая слова, — что монстр этот, на самом деле, очень опасный. Он слепой и глухой, и готов сидеть в своей тюрьме, но если он вырвется на волю, то будет убивать всех подряд…

— А он уже вырывался на волю, да?

— Я все делаю, чтобы этого не повторилось! — воскликнул Вася, — я стараюсь! Я постоянно надстраиваю ему его дом! Я забочусь о нем! На моей памяти он ещё никого не убил!

— Но память у тебя, короткая, — на лице Царевича было написано отчаяние, — почему ты все время темнишь… Почему ничего никогда не говоришь напрямую…

— А что ты будешь делать, Вася, когда твой монстр вырастет настолько, что просто не сможет помещаться в этих хоромах? — вдруг сказал Глеб, — Ведь рано или поздно такой момент придёт.

— Я выстрою ему новый дом, выше.

— Сам? Один? Своими руками? Ты сможешь?

— У меня всегда получалось.

— Но монстр растёт. В какой-то момент ты можешь просто не успеть. Придёшь сюда в свой отпуск, обрядишься в меха — а монстра здесь нет. Он гуляет на свободе… Тебя ищет… Говорю это как человек, у которого тоже есть монстры. Поверь мне — ощущения не сахар.

— Хватит! — Царевич, бессильно рубанул рукой воздух, — вы совершенно не о том говорите! Надо спасать Гамаюн!

— Так я ведь дело предлагаю, — повернулся к нему Глеб, — я предлагаю убить Васиного монстра, забрать все золото и выкупить Гамаюн.

— Ты сам пойдёшь его убивать? — спросил Вася.

— Да. Только мне нужен мой меч.

Вася прошёл к окну, открыл стоявший под ним сундук и вытащил — нет, не новый меч кладенец. Он вытащил спутниковый телефон. Глеб аж рассмеялся.

— Без техники нынче никуда.

— Каролус дал мне номер. Я сейчас ему позвоню, а ты попросишь меч-кладенец. Объяснишь ему ситуацию.

И я тайком пожала руку мужа. Я усомнилась в нем, когда увидела монстра — все таки такие вещи лучше знать до свадьбы. Но это все ещё был тот же самый человек, за которого я когда то вышла — решительный, уверенный, быстрый.

Вася набрал номер и протянул телефон Глебу.

— Только вежливо говори, — прошептал он, под долгие гудки, — пожалуйста! Не ерничай, не показывай характер…

— Да? — спросили в трубке.

— Каролус? — севшим голосом сказал Глеб, — Это ваш волк… Извините, что беспокою… Но у нас такое дело… Нам нужен меч. Очень. Без него мы не можем достать золото, его сторожит монстр… Так вы в курсе? Тогда должны понимать…

И Глеб вдруг вернул телефон Васе.

— Он положил трубку. Сказал, что бы справлялись сами.

— Меч-кладенец это очень редкий артефакт… — возвращая спутниковый телефон на место, сказал Вася, — никто разбрасываться им не будет. Я очень удивился тому, как легко он тебе достался. Им можно убить любого монстра.

— А ты, все время зарился на мой меч… Ты, случаем, не хотел сам своего монстра убить? — Глеб сощурился на Васю, — Если так — то чего молчал? Если бы я знал — я бы тебе его отдал. Сказал бы!

— Слушайте! — вдруг вскричал Царевич, — я придумал! У нас нет меча, но у меня дома есть живая и мёртвая вода! От матери досталась!

— И что?

— А то, что мы можем сражаться и не умирать!

— И что с того? Убить мы тоже никого не сумеем, — сказал Глеб.

— А мне кажется, мысль стоящая, — закивал головой Вася, — надо просто как следует её обдумать.

— Ладно, умереть мы сразу не умрём, но как вы предполагаете убить огромного монстра размером с девятиэтажный дом? Я подозреваю, что его шкуру даже автомат калашникова не пробьёт…

— Автомат точно не пробьёт, — мотнул головой Вася, — даже гранатомет…

— Уже пробовал, да? — усмехнулся Глеб.

— Не я, — уклончиво ответил Вася, — Но были, кто пробовал.

— Ладно, — сказал Царевич, — сосредоточимся на Каролусе. Он ведь размером не с девятиэтажный дом?

— У него целый выводок змей в монстрах и он ими управляет, — сказал Глеб.

— Они исчезнут, как только он умрёт.

— А это мысль! — вдруг расхохотался Глеб, — давайте прибьем нашего Василия и все его золото — наше! Сможешь выкупить свою сестру — Глеб повернулся к Царевичу, — а ты Рая, станешь богатой вдовой.

Я понимала, что это у Глеба такой неудобный юмор, но все равно автоматически придвинулась к Васе ближе.

— Мы попытаемся убить Каролуса, — сказал Царевич.

— К вам снова прилетит тот, другой, трехголовый, который изрыгает огонь, — напомнила я ему.

— Пусть летит. На его огне мы сожжём все наши договоры. И договор Гамаюн тоже. А Рая тем временем полетит и освободит Гамаюн. Рая, ты согласна?

— Да! Конечно!

— Я готов, — сказал Вася.

— Я всегда готов, — кивнул Глеб, — это оружие — он кивнул на изогнутую саблю, притороченную к поясу Васи, — оно у тебя как, наточено?

— Достаточно одной капли, — Царевич поднёс к свету флакон с жидкостью янтарного цвета, — одной капли мёртвой воды, и все раны закроется и заживут так, словно их и не было.

— Меня всегда мучал один вопрос, — сказал Глеб, — почему такая полезная вещь пылиться у тебя под кроватью? Почему ты её не используешь?

— Это средство на самый крайний случай. Такой, как сейчас.

У моей прабабушки была в доме ниша за занавеской. В нише были полки, нижние занимали тыквы и кабачки, но выше был настоящий склад древностей. Ящички, мешочки, коробочки пузыречки… Намытые временем сокровища моей прабабушки. В одном пузырьке, старинном, из мутного толстого стекла с пробкой она хранила марганцовку, которой всегда промывала мои ранки. И именно такой пузырёк, похожий на тот, что был у моей прабабушки один в один, сейчас держал в руках Царевич. Только в нем была мёртвая вода, а не марганцовка.

— А в этом, — Царевич показал другой бутылек, очень похожий на первый, только более вытянутой формы, — а в этом живая вода. Ее больше… Ей пользовались всего один раз.

Царевич повертел флакон и прозрачная жидкость с едва слышным плеском колыхнулась от одной стенки к другой.

— Пузырьки готовы?

— Да, сейчас… — отозвался Вася.

Он только что опорожнил во дворе четыре других маленьких пузырька. Ни с живой водой и не с мёртвой, а с обычной зелёнкой. И сейчас мыл их под рукомойником.

— Вот, готово. Вымыл, высушил.

— Пробки тоже вымыл? — спросил Царевич.

— Конечно, ты же сказал.

— Это очень важно!

— Я знаю. Я помню. Я все помыл.

Вася поставил на стол четыре тонкостенных цилиндрика а рядом положил четыре резиновые пробки.

— Ну что? Готов? — спросил он Царевича.

— Да — вздохнул тот, — готов.

И он аккуратно уронил в каждый пузырёк сначала каплю мёртвой воды, потом каплю живой — и смешавшись они дали перламутровый, мерцающий цвет.

— Если выпить это, — Царевич поднял вверх пузырёк из под зелёнки, — то полчаса можно не боятся никакой опасности. Но только полчаса…

Царевич убрал в деревянную коробку старинные флаконы с мёртвой и живой водой. Мёртвой оставалось совсем немного — буквально одна капля.

— Хорошо, — Царевич взял в руки пузырьки, — разбирайте. Не забудьте — пить строго перед битвой.

Все протянули руки. Вася спрятал свой пузырёк в маленькую золотую узорчатую коробочку — я раньше не видела у него такой. Царевич убрал свой в ладанку, висевшую у него на груди вместе с нательным крестом, Глеб просто сунул в карман. Я, поколебавшись, поступила так же. Меня очень смущала надёжность резиновой пробки и поэтому я придерживала пузырёк рукой.