— Так, подожди, — я прервал ругань Васи и Соловья, — то есть ты меня взял с собой, только для того, чтобы Морену не искать? Чтобы она сама к тебе пришла?

— Да.

— Он нам такой не нужен! — продолжал убеждать Васю Соловей, — я с таким с ним никуда не пойду! Он нас всех угробит! А я то думал, чего он весь такой израненный, я думал это ты его так уделал, а это монстры! А если они и на нас нападут?

— Все будет в порядке, — пообещал Вася.

— Ага, как же, — сказал я, вспоминая прошедшую ночь.

— Давай его здесь бросим! Давай утопим его! — завопил Соловей.

— Чего? — я повернулся к Соловью, — это ты что ли меня топить собрался?

— Никто никого не будет топить, — Вася встал между нами, — мы просто выйдем на берег в другое время. Или в другом месте.

— Но здесь не город, эти монстры могут в любое время появиться! — продолжал биться в истерике Соловей — я не могу так! Не могу! Когда мы договаривались, ты обещал мне нормальную жизнь!

— Нормальной жизнью, — сказал Вася, кривя губы в усмешке, — ты мог бы и без меня жить. Но тебе надо было стать знаменитым певцом, а за это надо платить. Если тебе не нравится, то ты всегда можешь раззанменититься обратно. Я тебе помогу. Сделаю так, что про тебя мигом все забудут. Будешь жить своей нормальной жизнью.

Царевич с отвращением уставился на Васю. Но ответить ему, видимо, было нечем.

— Куда нам дальше идти? Где мы можем выйти на берег? — спросил его Вася.

Соловей послал Васе еще один ненавидящий взгляд — но молчать не стал.

— Я знаю только берег у старой сосны и ещё одно место. Нужно идти прямо, примерно часа два. А потом свернуть направо. Но обычно я не шёл, я летел — меня несла сестра. А сейчас я не знаю, что мы будем делать, когда лед кончится.

— У меня есть надувная лодка, — Вася постучал по брезентовой сумке, — сядем и будем грести.

— Давайте прямо сейчас надуем лодку! — предложил я, — а то этот лёд уже гнётся под нашими ногами.

— Лед не гнётся, — презрительно фыркнул Соловей, — тебе мерещится.

Однако Вася послушался меня и принялся распаковывать лодку. Соловей отошёл от него — наверное не хотел быть с ним в одной компании без крайней необходимости. Я тоже не стал навязываться Васе и подошёл к Соловью.

— Раз Соловей это фамилия, то у тебя и имя должно быть?

Соловей устало вздохнул.

— Зачем ты все время лезешь ко мне с вопросами?

— Потому что ты отвечаешь.

— Ладно, меня зовут Никита. Доволен?

— Никита Царевич — Соловей… А как сестру у тебя звали?

Соловей зло выдохнул.

— Тебе это зачем?

— Что случилось с твоей сестрой? Как Вася виноват в том, что с ней случилось?

— Тебе какая разница вообще?

— Просто хочу знать, насколько опасно иметь дела с Васей.

Соловей мрачно рассмеялся.

— Так что с ней случилось?

— Вася послал её за молодильными яблоками и она не вернулась. Он утверждает, что она в плену, но на самом деле я не знаю, что с ней.

— Лодка готова! — сказал Вася.

Он уже надул небольшую трехместную лодку и сейчас убирал в сумку насос с аккумулятором.

— Думаешь, он убил твою сестру? — понизив голос спросил я Соловья.

— Нет конечно! — Соловей отодвинулся от меня, — ты что думаешь, мы тут все убийцы?

— Так ты меня только что топить собирался.

— Это я не всерьёз! А так, к слову!

— Ну да, ну да, кончено.

— Беремся за борта лодки и бежим. Как только нам встречается полынья, садимся в лодку и гребём! — скомандовал Вася.

— А ты говорил что вы тут не убийцы, — громко сказал я Соловью, — но то что предлагает Вася это же верная смерть. А вдруг лёд проломиться под кем-то из нас? Вдруг это буду я? Ну ладно, на лодку вы меня втащите, а дальше что? Я буду весь мокрый, у меня воспаление лёгких начаться может на таком то ветру.

— Если будешь грести то быстро согреешься.

— Тебе легко говорить, ты явно не совсем человек, да и Соловей тоже. А я вот человек и жить хочу.

— Я тоже человек — сказал Соловей, — все что у меня есть волшебного — это только голос. Давайте оставим Глеба в лодке, а сами пойдём к старой сосне… Мы потом заберём тебя, Глеб, — сердечно произнёс он, — С тобой все будет в порядке, на воде монстры редко появляются… По крайней мере твои точно сухопутные.

— Ну, спасибо, Соловей.

Вася вдруг рассмеялся. Смех у него был тихий — и он явно пытался его подавить. Но от этого ему хотелось смеяться ещё больше.

— Просто берёмся за борта лодки, — сказал он маскируя смех покашливанием, — и сразу бежим.

И мы побежали. Первые несколько метров все было в порядке, резиновое дно лодки скользило по льду, я опирался на её борт и бег мой был быстрым и весёлым. Ветер, правда, хлестал по лицу мне пришлось наклониться и так я не мог смотреть вперёд. Но с другой стороны что бы я там увидел? Я ведь был не Соловей, который родился в Чащобе и знал какие-то тайные тропы. Впереди для меня не было ничего интересного. Просто серое небо, просто гладь воды скованная льдом. А вот под ногами кое-что было: лёд шёл трещинами, местами он был совсем прозрачным и мне казалось, что я вижу как под его толщей собираются пузырьки воздуха. А потом в какой-то момент лёд под моей ногой хрустнул, треснул и в трещину полилась вода.

— В лодку! — успел крикнуть я.

И все мы повалились в лодку. Я первым — как куль с песком. На меня упал Вася, последним в лодку залез Соловей. Лодка встала.

— Слезь! Слезь с меня! — Я спихнул ноги Соловья со своего лица.

— Но воды то нет, — сказал Вася, выглядывая за борт, — мы не сможем грести.

— Как нет, смотри, вон там вода! — я ткнул пальцем в трещину.

— Нам грести надо. А тут сантиметра два воды поверх льда.

— Ты хочешь сказать, что мы по такому льду бежать должны?

— Да, — сказал Вася, ступая на лед.

— Это не честно, ты сам никогда не провалишься, — попрекнул его Соловей.

— В смысле?

— Он легкий. Он весит гораздо меньше чем человек.

— Да… — я вспомнил Морену, которая тоже совсем ничего не весила, — да, такое бывает. Я знаю.

— Вылезаем и бежим.

Меньше всего мне хотелось снова наступать на эту ненадёжную поверхность. Но пришлось. Ещё метров пять — шесть бега — и вот впереди забрезжила настоящая полынья.

— С разбегу! — крикнул Вася, — в лодку!

— На счёт три! — скомандовал я, — раз, два… Три!

И на счёт три мы все запрыгнули в лодку. Лодка по инерции пролетела ещё немного — и с хрустом осев, оказалась в полынье. Ее закачало на тёмных, покрытых мелкими льдинками волнах.

— Здесь пара весел, — я посмотрел на дно лодки, — гребем по очереди. Сначала я и Вася. Потом Соловей и я, потом Соловей и Вася.

— Ладно, — вздохнул Соловей, — я согласен.

— Тут недалеко грести, впереди вон там, уже снова лёд.

Бег по замёрзшему заливу с прыжками в лодку и обратно бесследно для меня не прошёл. Пару раз я ухнул сквозь ненадёжный лёд, один раз промочив только ноги, а второй раз погрузившись в ледяную воду по самый пояс. Вася и Соловей мгновенно вытащили меня — но я промок насквозь. Куртка набрала воды и сухими были у меня только плечи. Брюки заледенели, в ботинках хлюпало. Меня трясло от холода. Резиновые борта лодки едва-едва закрывали мои ноги от ледяного ветра — но и только.

— Блин… Когда мы приплывем?

— Думаешь, на берегеу теплее будет? — спросил Соловей, ворочая веслом.

— На берегу можно костер развести, — сказал Вася, — замерз? — он равнодушно посмотрел на меня, — у меня есть химические грелки, — он засунул руку в свою брезентовую сумку, — Сломай и приложи.

И он протянул мне два упакованных в целлофан прямоугольника. Внутри находились химические грелки с порошком и реагентом в капсуле, которую надо было сломать, чтобы выделилось тепло.

Всего две небольшие грелки на всего замёрзшего меня.

— У тебя их, может, больше? Не жадничай, дай мне все, я же вижу, что вам обоим не холодно!