И я села в соседнее кресло.

— Люблю огонь. Он тёплый, яркий. Я так хорошо сидел, а ты пришла и все испортила.

— Ничего, потерпишь.

Волок взглянул на меня исподлобья.

— Грубить пришла?

— Зачем я тебе?

— Расспрашивать пришла. Выяснять. Но ладно. Ты жар-птица. Не знаю, повезло тебе с этим или нет. Но ты — жар-птица. И в данный момент только ты можешь добыть молодильные яблоки. Потому что только ты умеешь летать, светить и… все такое прочее.

— Что это за яблоки такие?

— Просто яблоки, которые дают вечную жизнь и вечную молодость. Идеальное лекарство от всех болезней.

— Тебе нужна вечная молодость?

— Я бы не отказался. Но молодильные яблоки нужны не мне.

— Что и ты человек подневольный? Вы все тут киваете друг на друга, Царевич на Васю, Вася на тебя, а ты на кого? Кто заставляет тебя искать молодильные яблоки?

— Зачем тебе это знать? Тебе это ничего не прибавит и не убавит. Ты выйдешь из Чащобы, отдохнёшь, потом вернёшься, добудешь молодильные яблоки и все. Ты свободна. Больше мы с тобой никогда не увидимся. Так что лишние вопросы ни к чему.

— Но почему вы с Васей вместе не можете справиться с этим без меня?

— Ответ очевидный. Потому что никто из нас не жар-птица. Даже со слизневым монстром Царевича мы справились только с твоей помощью.

— Да не так уж я вам и помогла…

— Ты очень нам помогла.

— А если я откажусь добывать молодильные яблоки? Ты взял с меня обещание, что я это сделаю, но я запросто могу это обещание нарушить.

Волок снова посмотрел в камин. Его длинные пальцы рассеянно скребли подлокотник.

— Все бы мы хотели быть в каком-то другом месте и заниматься чем-то другим. Но нам этого не дано. Ты лучше соглашайся, потому что проверять что будет если ты откажешься — себе дороже. Ты лучше иди, отдохни. У нас завтра сложный день.

Утром следующего дня мы отправились в путь. Вещи наши были выстираны, высушены и отглажены, босоногому и оборванному Царевичу пришлось взять что-то из одежды, которая нашлась в нашем пристанище. Правда и брюки и куртка и, особенно, обувь были ему велики, но выбирать не приходилось. Впрочем, выглядел он все равно неплохо. Вася выглядел как обычно, Волок — как обычно угрожающе. Главным образом потому, что он нёс в руке меч. Нёс, положив его себе на плечо. Плоской частью, конечно, но остро заточенный край, при этом, как мне казалось, был в слишком опасной близости от его шеи — там как раз где то должна проходить сонная артерия. И я, представьте себе, нервничала из-за этого.

— Обязательно нести меч прямо вот так? Может его в пакет какой-то положить?

— Шутишь? — Волок сощурился на меня, — В пакет? Тяжёлый стальной меч?

— Ну заверни его в шарф. Из-за твоего меча на нас все смотрят.

— Пусть уж лучше все, кто на нас смотрят, видят меч, а не то что я волк. Помнишь, таксист, который нас в Астрахань вёз постоянно видел меня большой собакой?

— Ну и что?

— А то, что люди будут смотреть на меч, а не на меня и возможно никто из них не разглядит, что я на самом деле волк.

— Крутой меч! — сказал проходивший мимо паренёк в очках, на вид старшеклассник.

— Спасибо, — царственно кивнул ему Волок, — я старался.

Взгляд мальчика скользнул по мне.

— А ваша девушка похожа на жар-птицу, — внезапно сказал он, сильно смутился, и быстрым шагом пошёл от нас прочь.

— Интересно, что он увидел?

— Что-то он определённо увидел.

— А кто вообще может видеть таких как мы?

Волок усмехнулся.

— Кто-то видит, кто-то нет. По разному. Иногда бывает, что в один день человек тебя видит, а в другой нет.

— Дети и старики видят чаще?

— Вовсе нет, почему ты так решила. Нет какой-то системы. Вернее, она, наверное, есть, но кто её знает, какая она. Как говорил мой научный руководитель — эта тема ещё ждёт своего исследователя.

— А у тебя был научный руководитель?

— Я не всегда был волк.

— Я знал одну девушку- вступил в беседу Царевич, — русалку. Она была очень привлекательная когда в Чащобе, а по выходе из неё не так уж… По крайней мере ей так казалось. И она, будучи в Чащобе, умудрилась замуж выйти за обычного человека. Он почти всегда её видел. Правда, ребенка родить она не смогла.

— А как же монстры? Или она так его любила, что готова была и монстров терпеть?

— А причём тут монстры? — удивился Царевич, — за пределы города она не выходила, а у самой у неё монстров не было.

— То есть, монстры есть не у всех?

Волок, фыркнув, глянул на Царевича.

— Давай, Никита, — сказал он ему, — расскажи ей про монстров.

Царевич, почему-то, смутился.

— Они бывают не у всех, — только и сказал он, отводя взгляд.

— Давайте, сядем в автобус, — сказал Вася, который все это время отслеживал наш путь по навигатору, — вон там как раз автобусная остановка, нам нужен пятый маршрут.

— А куда мы едем?

— Туда, откуда мы пришли.

В автобусе не было водителя. То есть, он ехал, руль крутился, и, наверное, где-то там внизу нажимались педали, но самого водителя никто из нас не видел. Так же, как и, наверное, большую часть пассажиров — уж слишком автобус был пустым. Всего три человека сидели в нем, и все они, судя по всему, нас не видели. Ну или были просто не слишком выспавшимися в это рабочее утро и не смотря на открытые глаза были где-то в царстве недосмотренных снов.

— А покойники здесь есть? — спросила я Васю.

— В каком смысле — покойники?

— Ну мы же в каком-то другом мире, правда? Наверное, здесь можно встретится с умершим кем-то…

В этот момент я думала о своей любимой прабабушке, которая очень много возилась со мной до моих пяти лет. Потом она умерла, но я на всю жизнь запомнила её большие, мягкие, пахнущие мылом ладони.

— Нет, я здесь умерших не встречал.

Автобус высадил нас где-то на краю города, и, развернувшись, поехал обратно.

Перед нами была стела с буквами «Астрахань», а за нею расстилалась бесконечная степь. Асфальтированная дорога ещё лежала ровной полосой до горизонта, но я знала что стоит нам сделать несколько шагов и она исчезнет.

— Готовы? — Спросил Волок.

— Ты повезешь нас всех? Троих?

— Вас повезло, что вас трое. Четверых я бы не вывез, да и ты, птичка, весишь не много. Ты сядешь ближе к шее, Вася по центру, Царевич, с мечом, позади. На держи — Волок отдал Царевичу меч, — береги его.

И Волок оборотился.

Я села на волка, Вася, проводив недобрым взглядом меч в руках Царевича, сел позади меня, и, поколебавшись, положил мне руку на талию.

— Можно я не буду тебя обнимать? — с гаденькой улыбкой сказал Царевич Васе, садясь позади него, — это ведь не обязательно?

Вася ничего не ответил — а в следующую секунду волк пустился в бег.

Астрахань тут же исчезла. Вот только что она была — и нет её. Вместо асфальта под ногами у волка какое-то время была грунтовая дорога вся в лужах — но и она быстро исчезла, уступив место жухлой траве.

— Там, куда мы направляемся, лютая зима, будьте готовы, — рявкнул волк.

Действительно, снега под его лапами становилось все больше. Сначала это были небольшие островки жёсткого, как будто замёрзшего после оттепели снега, потом эти островки слились в один большой наст — а после появились и сугробы. И вот — кажется прошло всего несколько минут, — вокруг нас уже была вьюга и стужа. Я надела капюшон и поплотнее закуталась в шарф.

— Я рядом, — сказал мне Вася, — если мёрзнешь, можешь прислониться ко мне.

Ветер крепчал — или просто становился более холодным? Я отвернулась и прислонилась щекой к плечу Васи. Снег шёл все чаще, все гуще, и вот уже ничего не стало кругом видно. Но вскоре появились деревья — они возникали, казалось, из ниоткуда и словно выскакивали на нас из белой пелены. А потом появились и скалы — залитые льдом, они торчали из сугробов.

— Нам надо наверх, — сказал волк, — держитесь!

В зимнем лесу стояла тишина. Где-то там, на равнине, бушевала метель, но здесь было тихо, как в церкви. Свет солнца ложился ровными полосами, глубокие сугробы лежали нетронутой пеленой, снег был плотным, лапы волка почти не оставляли на нем следов, и только возле каждого дерева, возле каждого заледеневшего ствола была мягкая осыпающаяся воронка, которая так и манила погрузиться в свои глубины. Какая-то птичка спикировала на заснеженную ветку — и мне на лицо упал ворох снежинок.