Но это был не телефон. Это была вытянутая глиняная тарелочка с шедшей по краю грубо нарисованной голубой каймой.

— Что это? Где телефон?

— Что такое телефон, касаточка? — спросила старуха.

— Там же был Царевич! Вы куда звонили? Кому?

— Церковь у нас далеко, отсюда колокол не слышно. Да и не звонит он в этот час.

Старуха как будто издевалась надо мной.

— Оставьте свои фокусы! Где телефон?

— Ищи, — старуха развела руки в сторону.

И я ведь принялась искать. Я шарила руками по худому, тщедушному телу старухи, по её вонючему тряпью, я заглянула под стол, под стул, обшарила весь пол, подсвечивая себе фонариком из своего смартфона.

Но ничего кроме кучек пыли и грязи я не нашла.

— Хорошо, — сказала я, вновь садясь на стул, и отбрасывая с лица потные, запылившиеся волосы, — вы можете назвать номер, по которому звонили?

— Волк тебе нужен, касаточка? Не переживай. Волк сам тебя найдёт. Он тебя уже ищет. Он сейчас будет здесь.

— Я в полицию на вас заявлю!

— Ладно, — кивнула мне старуха, — ладно. Ты не переживай так, ты найдешь своего Царевича, по глазам вижу…

Старуха не договорила, потому что дверь распахнулась и на пороге показался Вася.

— Рая! Ты чего так долго? — сказал он, низко наклоняясь что бы войти, — Здравствуйте, — кивнул он старухе.

И принялся озираться. После яркого дневного света он явно плохо видел в кромешной тьме этого домика.

А старуха снова выкинула фортель. Она начала орать.

— А-а-а! — завизжала она, — и-и-и! Ты! — кинулась ко мне, — так ты не одна! Вон! Вон! Оба! Убирайся откуда пришел! — Накинулась она на Васю, и распахнула перед ним дверь — другую дверь, не ту, через которую он вошёл, а ту, которая располагалась за шкафом. Как оказалось, она вела не в соседнюю комнату, а прямо на улицу, и на какой-то миг, свет падавший из двух дверей образовал в тёмной избушке старухи сияющий коридор.

— Вон!

— Ладно, ладно, я уйду, — сказал Вася, — Рая, пошли.

Я поднялась и пошла вслед за ним. Глиняная тарелочка с синей каймой все так же мирно лежала на столе.

— Стой! — вдруг подскочила ко мне Яга, — держи!

И она сунула мне в руку одну из своих конфет.

— Храни ее!

Я взяла конфету, испытывая смешанные чувства. Кто была эта безумная старуха?

— Я прямо сейчас пойду в полицию.

— Береги это!

И она вытолкнула меня за порог.

— Что ты там делала? — спросил меня Вася.

Улица выглядела обычно. Вот оно солнышко — вот он снег. Вот Вася обычный как рубль. Но все остальное обычным не было.

— Старуха эта позвонила кому-то, — заплетающимся языком поведала я Васе, — и там был избитый Царевич, он был к батарее привязан.

Как я уже говорила, Вася очень берег свои чувства от посторонних. Вот и сейчас было совершенно непонятно, что он подумал и почувствовал при таком моем сообщении. Он просто стоял и смотрел, рот у него был сведён в жёсткую усмешечку — но это у него по жизни так было.

— Я хочу в полицию заявить, — выдохнула я.

— Ладно, пошли, я тебя подвезу.

И все. Никаких вопросов, рассуждений и прений. Надо в полицию — поехали, раз надо.

И мы пошли к машине. Снег скрипел под ногами, снег сиял белой пеленой на которой были только одни следы — мои.

— Сейчас, посмотрю по карте где здесь полицейский участок, — Вася встал перед машиной, и достал телефон, — ты чего там ищешь?

— Это странная старуха… Она зачем то мне конфету дала, — сказала я роясь в кармане.

— Лучше выбрось.

Наконец-то мне что-то попалось в кармане, но это была не конфета, а маленький красный камушек.

— Это странная старуха, — повторила я.

— Обычная старуха… Блин, интернет совсем не ловит. Вы не подскажете, где здесь полиция? — спросил Вася какого-то прохожего.

— Простите? — обернулся он.

…И я чуть в сугроб не села — это был тот самый человек, которого я несколько минут назад видела на экране телефона! Тот самый с жёсткими волосами и волчьим взглядом исподлобья.

— Вы что-то хотели? — спросил он Васю.

— Да, я спросил где здесь полиция.

— Полиция? Это тут, недалеко…

И человек с жёсткими волосами принялся описывать дорогу рисуя в воздухе пальцем.

Он был такой спокойный, он на меня даже не взглянул, он, что, меня не узнал? Ведь не только я видела его на экране телефона, но и он меня! С другой стороны, в доме у старухи было темно, не даром же Царевич спросил «кто здесь». Он, наверное, видел только тёмный экран… Но если этот человек пришёл не за мной, то зачем он сюда пришёл?

Уж не к старухе ли?

И у меня снова подкосились ноги. Конечно! Он пришёл её убить, как нежелательно свидетеля, в кино всегда так бывает, кто-то выдаёт информацию и его тут же за это убивают! Я не испытывала никакой симпатии к этой странной старушенции, которая столько месяцев знала о том, где находится Царевич — знала и молчала. Но допустить её смерти я тоже никак не могла!

— Вы непонятно объясняете, — влезла я в разговор Васи и человека с жёсткими волосами, — просто проводите нас до полиции.

А что, почему бы и нет, он проводит нас до полиции, и там я заору что он убийца старушек, и его тут же схватят прям на месте. В тот момент мне казалось что это прям рабочий план.

— Проводите нас!

Оба мужчины воззрились на меня с высот своего роста — они оба были значительно выше меня.

— Я мог бы, — наконец сказал незнакомец, — но я иду по своим делам. Простите.

И он аж руку к груди приложил, проговаривая своё саркастичное «простите».

— Я понял как дойти до полиции, — сказал невозмутимый Вася, — пошли Рая, тут недалеко.

И вот сейчас мы пойдём в одну сторону, а человек с жёсткими волосами в другую — убивать старуху…

Да не будет этого!

И я врезала своей сумочкой по голове незнакомца.

На самом деле это был так себе удар. Незнакомцу, наверное, даже больно не было — но я взяла не силой, я взяла внезапностью. Потому что внезапно подучив сумочкой по голове, незнакомец отшатнулся, неловко переставил ноги, поскользнулся, и, дрыгая ногами и размахивая руками полетел вниз, упал на спину, ударился головой об лёд и вырубился.

В общем, мне просто повезло. Но падение незнакомца было максимально эффектным, я прям гордилась собой.

Но Вася произошедшее не оценил.

— Рая! — проговорил он, глядя на распростёртое на снегу тело.

Сейчас я с лёгкостью могла прочитать его чувства — он был поражён. Поражён до глубины души, глаза у него расширились, изгиб губ потерял свою усмешечку, челюсть отвисла.

— …Ты как это? Зачем? Он жив вообще?

— Он старушку хотел убить, Вася! Вызывай полицию!

— Блин, Рая, здесь скорая нужна!

— Ладно, я сама полицию вызову.

Но тут незнакомец, этот человек с жёсткими волосами и волчьим взглядом стал приходить в себя. Он открыл глаза, поморгал, кряхтя сел, и стал ощупывать затылок.

— Вы зачем меня ударили? — прорычал он мне.

И тут я совершила самую большую глупость, какую могла. Мне надо было просто сделать шаг назад и вызвать таки полицию, но я, глядя во враждебные глаза незнакомца, невероятно испугалась — и снова залепила сумочкой прямо ему по голове.

На этот раз незнакомец, ожидаемо, не упал. Он даже не пошатнулся, а вот моя сумочка, наоборот, пострадала, из неё посыпалось, все что там было, включая жевательную резинку, бесцветную помаду без крышки — ну и далее по списку.

— Блин! — я принялась судорожно шарить руками по заснеженной дороге, собирая своё имущество.

— Есть такая поговорка, — проговорил незнакомец, следивший за тем, как я копошусь в снежной каше, — «Детей наказывай стыдом, а не кнутом». Я надеюсь, девушка, вам стыдно?

— А вам? — спросила я, отряхивая с кошелька снег.

Я почти все уже нашла, в снегу лежали только заколки и камешки, которые я положила себе в сумочку, когда отдыхала в прошлом году на Байкале.

— Вам не стыдно? — повторила я, заглядывая в глаза незнакомцу.