Этот Вася, кстати, был единственным человеком кому в нашем городке судьба Царевича была, судя по всему, небезразлична. Он потом мне пару раз звонил, выспрашивал что да как. Но что я могла ему сказать? Я сама ничего не знала.

И вот уже каникулы кончились, настала осень. Прошла и она — мы все стали готовиться к новому году. И тут СМИ опять вспомнили про Царевича, но только в связи с тем, что его дальние родственники — близких у него, судя по всему, не было, — начали делить его ещё не объявленное наследство.

Новый год, тем временем, приближался. И стал вопрос что я буду делать на новогодних каникулах. То есть, сессию сдавать, понятное дело, но что кроме этого?

— Я думаю съездить в эти Вязники, — объявила я Алле.

— Да что ты. Зачем?

— Не знаю. Просто посмотрю, что это за место. Может вспомню что-то. Может кого-то знакомого увижу.

— А ты у родителей спрашивала, что это за адрес? У сестер? У них нет, случаем, каких-то друзей в Вязниках?

— Я спрашивала — никто не знает что это за адрес.

— Ну ладно, поезжай. Одна поедешь?

— А ты со мной?

— Нет, конечно, я с Толей буду новый год встречать.

— Тогда одна.

Итак — Вязники. Не знаю, как в остальное время но в эту зиму это был очаровательный городок, с домами — теремками в инее и берёзами над заледенелыми речушками. Все было белое, маленькое, старинное, пряничное. Я остановилась в гостинице, которая была раньше купеческим домом. И первую половину дня я провела просто гуляя по улицам и заходя в кафешки — погреться. Потому что было холодно, лица у всех прохожих были румяные и чуть осоловелые от мороза.

— О. Привет.

Я подняла взгляд от чашки дымящегося чая — я опять сидела в кафе — и увидела Васю Маннаникова. Осветителя. Того самого, что выбрал меня лучом света на концерте Царевича.

— Ты что тут делаешь? — произнёс он вместо приветствия, — Царевича ищешь что ли?

Отпираться было бессмысленно.

— Ну… Так-то да. А откуда знаешь… Про Вязники откуда знаешь?

— Оттуда, — криво улыбнулся он, — у меня брат двоюродный работает в милиции… В полиции то есть. Ну, рассказывай. Чего выяснила?

У вас может сложиться впечатление что мы с Васей были приятели-друзья. Внимательные читатели, даже, наверное, вспомнят, что он как-то звал меня на свидание. Да, было дело. Звал. И я ходила. Но ближе мы на этом свидании друг другу не стали, Вася был из тех людей, которые ревниво оберегают свой внутренний мир, при этом меня узнать получше он тоже не пытался. Мы просто ходили туда — сюда, Вася молчал, я пыталась говорить — он меня как будто слушал, а может нет. Потом он неловко пытался меня обнять — мне это совсем не понравилось. В общем так себе было это свидание. И закончилось странно — со мной чуть не произошёл несчастный случай. Вася потом звонил, извинялся и пытался меня ещё раз пригласить, но я не пошла. И, судя по его грубоватому тону, он этих моих отказов не забыл.

— Чего успела выяснить? — спросил он, повелительным жестом подзывая к себе официантку, — кофе, пожалуйста, — сказал он ей.

— Да ничего, — промямлила я, — я ничего не успела…

— На третий Чапаевский переулок ходила?

— Нет ещё… Не успела…

— А чем ты вообще здесь занималась тогда?

Вася говорил вроде бы полушутя, с усмешечкой — но я почувствовала гнев.

— Тебя ждала, — бросила я ему, вкладывая в голос весь свой сарказм, — не видишь что ли? Вот прям сидела и ждала когда ты придёшь.

Вася так и застыл.

— Ты что, обиделась? Так я ведь серьёзные вещи обсуждаю. Царевич пропал и его никто не ищет. Я думал, может тебе хотя бы есть до этого дело. Надеялся.

— А тебе, что есть до этого дело?

— Мне есть. Я его искать приехал.

— Нашёл что-нибудь?

— Я только что приехал. Мимо этого кафе проезжал и тебя в окне увидел. Решил зайти, поздороваться.

— Ладно, извини, что я тебе… нагрубила.

— Да, ладно, все нормально, — великодушно простил меня Вася, — поедешь со мной на третий Чапаевский переулок?

Я вздохнула.

— Конечно поеду.

Особого энтузиазма в моем голосе не было — да я его и не чувствовала, этот энтузиазм. Это дома было хорошо мечтать о том, что вот сейчас как поеду в Вязники, как нарасследую там, как откроются мне всякие тайны и глубины. Но по приезде меня встретил обычный город. Пусть и очень красивый — но предельно обычный. Я не представляла себе, как тут вообще можно хоть что-то выяснить, как, хотя бы, просто подступиться к этому выяснению. Вот что я могла сделать? Начать подходить к прохожим с вопросом — а не встречали ли вы здесь знаменитого певца Царевича? Начать стучаться во все дома на третьем Чапаевском с точно таким же вопросом? Или, может, мне надо было аки Шерлок Холмс вооружиться лупой и начать выискивать под снегом следы пребывания Царевича в Вязниках?

И вот он — третий Чапаевский. Обычная хрущевская застройка. Пятиэтажечки, берёзки под окнами, детвора лепящая огромного снеговика.

— Ну? — спросила я у Васи, — и что нам сейчас делать? Спрашивать у всех, не бывал ли здесь Царевич?

— Да, именно это мы и будем делать, — сказал Вася.

И слово с делом у него не разошлось.

— Здесь бывал когда-нибудь Царевич? — спросил он первую попавшуюся прохожую даму.

— Что? — вздернула бровки та, — Царевич?

— Известный певец, его похитили весной.

— Я знаю, кто такой Царевич! — дама окинула нас брезгливым взглядом, — а вы кто такие?

— Просто заинтересованные люди. Так он здесь бывал?

— Где это «здесь»?

— На третьем Чапаевском переулке.

— А почему вы его именно здесь ищете?

— Так он здесь бывал?

— Не имею ни малейшего понятия.

И дама удалилась, оставляя на свежем снегу дорожку из круглых отметин от каблуков.

— Ну, ты, хотя бы, попытался, — подбодрила я Васю.

— Попытаюсь и во второй раз.

И Вася затопал к какому-то мужчине, который только что вышел из припаркованного автомобиля.

Я за ним не пошла — я ещё обтекала от предыдущего разговора. Определённо, сыщик из меня был так себе, задавать с невозмутимым видом глупые и нелогичные вопросы я пока не умела…

Но зато, как оказалось я была сильна кое в чем другом. Стоя под зимнем солнышком и оглядывая окрестности я вдруг заметила, нечто выбивающееся из типовой советской застройки. Между двумя пятиэтажками был зажат маленький деревянный домик. Очень старый домик, вросший в землю, с покосившимся забором, он, должно быть, стоял здесь уже очень давно и его, по какой-то причине, не снесли когда строили новый квартал.

Тёмный, чёрный, прокопченый домик. Вершина фронтона его крыши заканчивалась двумя вырезанными из доски головами коней, я такое навершие видела только в мультике про бабу Ягу.

Про Ягу.

— А может нам надо пойти вон в том доме спросить? — сказала я Васе, когда он вернулся.

Вася с сомнением посмотрел на маленький домик.

— Да это же заброшенный дом.

— Из трубы дым идёт. Там кто-то есть.

— Бомжи какие-нибудь.

— Давай сходим?

— Почему именно туда?

— Потому что этот дом похож на дом бабы Яги.

— Блин, Рая. Какая ещё Яга?

— А тебе не передали, разве, что мне Царевич сказал, перед тем, как его похитили? Он сказал — «передай это Яге». Тебе не кажется, что эта избушка очень похожа на домик Бабы — Яги? То есть, я имею в виду, что там не сказочная Яга живёт, конечно, но кто-то, кому могли дать такое прозвище. Из-за дома. Ну, типа живёт в домике как у бабы Яги, поэтому его называют Ягой. Или её…

— Да, понял, я, понял — раздражённо сказал мне Вася. — Но ты же помнишь, что что-то должна была этому «Яге» передать? Что-то, что тебе дал Царевич? А он дал тебе бумажку с адресом «Вязники, третий Чапаевский переулок». То есть, ты должна была передать «Яге» бумажку с её собственным адресом, что ли?

Блин. Да, действительно не сходилось.