— Как ты его у меня вытащила! Отдай!

Морена смотрела на меня, холодно, повелительно. На губах ее плясала равнодушная усмешечка.

— Сначала поцелуй меня.

Целоваться мне совсем не хотелось. Но, я наклонился к ней.

— Что такое Морена! Это ты так пахнешь! Это не монстр — это ты! Мертвецкая вонь — она от тебя!

Морена рассмеялась — на этот раз её смех не был ни игривым ни заливистым.

— Да, это так. Если для тебя это так важно, я могу взять ещё духов. Или дУхов… ДУхи — дУши… ДухИ — душ… Душа… У тебя же есть душа?

Она опять заговаривалась — и мне стало жутко.

— Морена, отдай мне излучатель!

— Он мой. Ты теперь мой. Излучатель тебе не нужен.

— Без излучателя я через десять минут вернусь в нормальный мир!

И ведь я уже хотел в нормальный мир. Я готов вынести гнев Филоненко, да даже несколько суток в КПЗ за хулиганство — что угодно я бы пожалуй вынес бы, лишь бы больше никогда не видеть Морену.

— Прошло уже гораздо больше десяти минут. А ты все ещё здесь.

— Я не люблю тебя Морена, я не хочу тебя целовать, я не хочу быть рядом с тобой!

Морена злорадно рассмеялась.

— Ничего уже не поменять. Ты — мой.

— А вот и нет.

Я повернулся и пошёл прочь.

— Ты не вернёшься домой… Ты навсегда здесь… Ты навсегда мой… — говорила мне вслед Морена и её ровный голос отражался от пустых стен торгового центра.

— А я попробую.

И я вышел из «Конника» на улицу.

Был полдень.

Небо было серым, по пустынной улице гулял ветер. Город как будто вымер — пара человек на первом этаже торгового центра, один человек на деревянной скамейке остановки, девушки — сразу три, — стояли у витрины книжного магазина и что-то обсуждали. И все. Больше я никого не видел, да и эти люди, судя по всему, не видели меня.

Надо было что-то делать, надо было как-то срочно вернуться в реальность, у меня не было никакого желания провести всю оставшуюся жизнь в этом пустом потустороннем мире. И выход напрашивался только один — надо было связаться с Филоненко. Покаяться, попросить помощи. Едва ли он откажет… Ну не изверг же он, чтобы на всю жизнь меня здесь оставить! Нет, он не изверг, — убеждал я себя, — он человек интеллигентный, воспитанный, воспитание не даст ему бросить человека в беде!

Правда, была ещё одна проблема — как мне с ним связаться. Излучателя у него нет, он меня не увидит, а я не увижу его. Но помня перерезанный шнур обогревателя в ателье, я понимал, что эта проблема решаемая. Надо только дойти до Филоненко а уж там я как-нибудь дам ему знать, что я рядом, и что мне надо помочь.

Я вытащил телефон, чтобы глянуть который час — был полдень. Машинально я смахнул с экрана несколько свежих сообщений, и тут до меня дошло — сообщения эти дошли только что. Телефон ловил есть. А у меня был номер Филоненко!

— Геннадий Поликарпович, это я, Глеб. Глеб Волок.

На том конце молчали. Но трубку Филоненко не положил — и на этом уже спасибо.

— Я… Я очень сожалею… Я крайне сожалею… Мне так стыдно, но я просто… Это все Морена, она, наверное, меня заколдовала, она же не человек…

— Господи, Волок! — раздражённо оборвал меня Филоненко, — имейте мужество не валить все на женщину!

— Она не женщина. Она даже не человек и она украла у меня излучатель. Я застрял здесь, я не могу вернуться. Она мне не даёт!

Филоненко снова помолчал.

— Глеб, вы должны были вернуться и без излучателя. Поле исчезает через десять минут. Вы уверены, что все ещё в потустороннем мире?

— Я Морену вижу, она стоит за стеклом и смотрит на меня.

Опять пауза.

— Вы зря с ней связались, Волок. Я же вам говорил…

— Да, это было зря. Вы можете вернуть меня назад?

— Вы этого не заслуживаете, Глеб, но конечно же я вас верну… Что у вас там такое?

— Не знаю, тут только что пролетела огромная летучая мышь. И вторая. Их вообще много.

— Ладно, садитесь на любой транспорт — вас же не видно, — и быстро ко мне. Вы знаете, где я живу? Глеб?

— Да, я знаю.

— Хорошо. Ждите меня в моей квартире.

— А как я зайду? Блин, эти летучие мыши, они агрессивные!

— Волок, не будьте младенцем, если дверь будет закрыта, ждите в подъезде!

— Ладно… Ой!

— Да что у вас там?

— Меня только что укусили. Ай!

— Глеб! Уходите оттуда, сейчас же полдень! Не оставайтесь на одном месте! Только не оставайтесь на одном ме…

Телефон, вырванный из моей руки когтями летучей мыши упал на асфальт. Экран тут же потух — и я не знал, разбился телефон или просто выключился, я хотел поднять его — но сделать это было уже невозможно. На меня со всех сторон налетали рукокрылые, огромные рукокрылые, размером с небольшую собаку, у каждой были острые когти, острые зубы, и все они целились в меня. И все они смелели с каждой секундой. Сбить одну такую тварь было несложно, я сбил уже нескольких, растоптав их ногами — но их были десятки, а может уже и сотни. Они впивались в мою одежду, они царапали мне лицо, они были повсюду, как когтисто-зубастый вихрь, и я метнулся обратно за двери «Конника» — они распахнулись впуская меня и парочку рукокрылых.

— Ты вернулся, — удовлетворенно сказала Морена, — я ждала тебя.

— Ты что, здесь живёшь? — Я ударом руки сшиб одну рукокрылую тварь на пол, и ногой добил её, оставив на белом кафеле кровавое пятно.

— Нет, я не здесь живу. За спиной у тебя еще одна…

Прямо передо мной был магазин одежды — за его витриной была стойка с зонтами. Выхватив один я со всего маху врезал тяжёлой пластиковой ручкой по голове летучей мыши. Взвизгнув та рухнула на пол.

— Пойдем ко мне, там эти монстры тебя не достанут.

— Какое заманчивое предложение! — Я прибил ещё одну рукокрылую тварь, — но, наверное, откажусь!

— Ты уже вернулся ко мне. Ты всегда будешь ко мне возвращаться.

Летучих мышей, тем временем, опять стало много. Они как будто нашли вход в торговый центр и теперь летели ко мне со всех сторон.

— Прощай! — я кинулся к эскалатору, оставив Морену внизу.

Правда, рукокрылые тоже полетели со мной. Они летели плотным облаком и я еле успевал отбиваться от них своим зонтом. Кожа моя уже вся была в порезах и царапинах, одежда разодрана. Мне было больно, я уже ничего не видел и отмахиваясь, отбиваясь, я просто бежал — а летучие мыши нападали. «Не оставаться на одном месте» — сказал мне Филоненко, и я надеялся, что он знал, что говорил, что это какой-то ключ к моему спасению, поэтому я на месте не оставался, я бежал, не разбирая дороги, — я налетел на какую-то женщину и она испуганно ойкнула, — но летучие мыши пролетели сквозь неё, не причинив ей никакого вреда.

А мне они вред причиняли. С моих рук уже стекала кровь, на моих руках было столько порезов, что кое-где кожа свисала лоскутами…

И я залетел в туалет — и на какой-то момент они все меня оставили. Но не успел я ужаснуться своему окровавленному отражению в зеркале над раковинной, как тут же в одной из кабинок раздался шелест крыльев, потом в другой, в третьей, и вот уже целые стаи этих мерзких созданий вылетали из-за перегородок и мчались ко мне.

Я пулей выскочил из туалета, я захлопнул за собой дверь, и — надо же, — за дверью летучих мышей не было, они не поджидали меня в коридоре, они как будто разлетелись. Но не успел я сделать и пары вдохов, как рукокрылые снова материализовались в разных углах этого помещения и все разом полетели ко мне.

И каким-то шестым чувством сообразив, что надо делать, я метнулся обратно в туалет.

И — да, в туалете рукокрылых не было первые несколько секунд. Несколько секунд без их когтей и зубов. Потом они появились — но я тут же нырнул в коридор. Досчитал до семи — и вернулся обратно. Снова счёт до семи — и в коридор. В коридор — в туалет, в туалет в коридор. Очевидно, летучие мыши не летали за мной, она появлялись в любом месте, где был я. Но появлялись не сразу. В коридор — раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь — снова в туалет. Снова счёт до семи — снова в коридор. Пальцы мои, мокрые от крови, скользили по гладкой дверной ручке и больше всего я боялся, что сейчас или ручка оторвётся или дверь слетит с петель, лишив меня единственной защиты, и все эти рукокрылые набросятся на меня, а у меня уже нет сил бежать и защищаться да и зонт мой где-то далеко, я выронил его где-то и не помнил где.