— Но безопасность была кажущейся.

— Н-е-е-ет! — заревел Вася, падая с волка и увлекая меня за собой.

Я больно стукнулась об острые камни — но зато огромный валун, невесть откуда взявшийся, не врезался ни в меня ни в Васю, а пролетел стороной.

Но сделав круг он, как огромная злая оса, снова полетел к нам.

— Бей его, Никита! — закричал Вася, снова наклоняя меня к земле.

— Чем? — Царевич отскочил, но сделал это неловко — и поскользнувшись шмякнулся оземь.

— Мечом, что б тебе!

Вася выхватил выпавший из руки Царевича меч, и хотел уже кинуться на летящий камень — но Волок поставил ему подножку.

— Не смей брать мой меч!

Он — уже в образе человека, — поднял с меч с земли, перешагнул через Васю и одним ударом рассёк летающий камень пополам.

Но на этом ведь ничего не закончилось. Камней в этом месте было много. И уже не один, а десять взлетели в воздух, все они метили в нас, и всех их Волок смог обезвредить, разрубив своим волшебным мечом на кусочки. Но кусочков было много. Не десятки уже и не сотни а тысячи мелких осколков поднялись в воздух и полетели в одну точку — полетели к нам.

— Лицо закрой! — Вася надвинул капюшон мне до подбородка.

И вовремя, все моё тело посекло осколками камней, какие-то просто больно ударили, но какие-то, острые, прорезали пальто и кофту, достигнув самой кожи.

— Я закрою Раю, а ты сделай что-нибудь! — панически крикнул Царевич.

И он действительно закрыл меня собой — следующую волну мелких камней я не почувствовала, я только услышала, как они с громким цоканьем врезаются в заледеневшую скалу.

— Надо отсюда уйти! — услышала я голос Васи, — нас здесь всех убьёт!

— Нет! — рычал Волок, — в лесу нас убьёт вернее!

— У тебя меч, а мы…

Дальше я уже не слышала. Все вокруг потонуло в каком-то хаосе, Волок махал мечом, Вася, схватив тяжёлый валун, действовал им как щитом, зараз отражая натиск сразу сотни мелких камней — но все равно этого было мало. Я видела, что по лицу Васи уже вовсю струится кровь.

— Мы здесь умрём!

— Немного осталось!

— Мы умрём!

В голосе Васи слышалась не паника а чёрное неизбывное отчаяние.

А потом камни перестали на нас лететь. То ли потому, что прошёл зловещий полдень, то ли потому, что сечь уже больше было некого. Волок лежал навзничь, он был весь в крови. Вася крепился — он ещё сидел. Но рука у него была перебита, кровь лилась из рассечённой кожи головы. Царевич не шевелился. Мне было страшно на него смотреть.

— А ты… — прохрипел Вася, — а ты птицей так и не стала…

— Я не… Я не специально, Вася, я…

— На тебе ни царапинки, ты это видишь? Ты время для себя остановила, ни один камень не долетел до тебя! А с нами что? С нами? Говорила мне что любишь, но ничего для меня не сделала, опять! Царевич жизнь за тебя отдал, за никчёмную, мой лучший певец!

— Вася, я…

— Если прямо сейчас ты не доставишь нас всех к Яге мы все умрём, ты это понимаешь?

— Но я…

— Он ещё дышит, — Вася встал и рывком поднял Царевича с земли, — он пока дышит, но это не надолго. У него спина сломана. Не знаю, будет ли он ещё когда-нибудь петь.

— Я не специально… Вася… Вася…

Его имя как будто застряло у меня на языке. Вася, Вася…Вася. Но Вася не слышал меня. Вася сделал шаг к обрыву и сбросил обездвиженного Царевича вниз.

— Вася!

Я сиганула вниз. Вслед за Царевичем.

И оборотилась птицей.

— Волок! Глеб! Почему за вами бегать приходится!

Людмила Максимовна, юркая бойкая старушка преподававшая сопромат на нашей кафедре всучила мне в руки пачку конспектов.

— Раздайте своим.

— Обязательно. Извините, Людмила Максимовна, что не услышал, я в наушниках был.

— И зачем вы ходите по университету в наушниках? Кстати… — Людмила Максимовна пристально на меня поглядела, — Давно хотела спросить, кто у вас научный руководитель?

— Филоненко. То есть Геннадий Поликарпович.

— А-а-а… Да я знаю. Вам очень повезло, Геннадий Поликарпович настоящий учёный.

— Извините, но вы уже третий человек кто говорит что мне повезло. Я уж начинаю переживать не «повезло» ли мне, в кавычках, понимаете…

— Глеб!

Людмила Максимовна хотела, видимо, сказать что-то сурово одёргивающее, но правда из неё так и лезла, она вообще была правдивый человек:

— Глеб, мне придётся сказать вам, что Филоненко немного застрял в восьмидесятых, тогда все увлекались разной паранормальщиной. Он прекрасный преподаватель, я думаю вы это заметили, но если он вам на консультации станет говорить про барабашек… Вы просто кивайте и все, хорошо? Кивайте и молчите.

Оп-па вот это номер.

— Бабарабашек?

— Да, — Людмила Максимовна заметно досадовала на мою непонятливость, — он исследует на досуге разные паранормальные явления… Бабарбашек там, полтергейст… Вы, Глеб, главное не давайте себя в это втянуть. Помните что я сказала? Молча киваете и все.

— Вы меня прям встревожили. А Филоненко не опасен?

— Не ёрничайте Волок!

— Геннадию Поликарповичу, наверное, сейчас икалось, смотрите, он прямо сюда идёт.

И действительно по коридору шёл Филоненко — высокий, статный старик с очень строгим лицом, чем-то напоминающий сказочного Кощея.

— Здравствуйте, Геннадий Поликарпович, а мы с Людмилой Максимовной как раз о вас говорили!

Людмила Максимовна бросила на меня возмущенный взгляд, что-то вежливое промямлила Филоненко и поспешно удалилась. Филоненко тоже задерживаться не стал. Не обратив на меня никакого внимания он дальше прошествовал по своим делам.

И об этих «барабашках», «паранормальщине» и прочем можно было бы и забыть — мало ли какие склоки и сплетни бытуют на кафедре.

Но забыть не получилось. То есть примерно месяц все шло нормально и с Филоненко мы, в основном, переписывались по электронной почте. Я послал ему начало своего исследования, он одобрил, потом я ещё раз ему писал по той же теме, он отвечал — сухо, торжественно и надменно, как и положено научному руководителю. И все по теме, по теме. Никаких барабашек.

А потом раз — и он назначает мне встречу у какого-то дома на Петроградской стороне. На улице то есть. Осенью. В Питере. Зачем, почему? Я знал, что он там не живёт, и я там не живу, нам обоим до этого места был крюк.

Но с другой стороны чего мне боятся, ну не ОПГ же он какое-то сколотил, похищающее наивных студентов. А барабашки… Что ж, их я как-нибудь потреплю. И решив не раздражать своего строго научного руководителя я отправился по указанному адресу.

Что можно сказать — дом, возле которого мне предстояло встретится с Филоненко полностью оправдывал худшие опасения. Не касательно ОПГ, нет конечно, но если где-то в Петербурге и искать барабашек, то только в таком месте. Это был старый доходный дом, каких много на Петроградке. Только все дома вокруг были аккуратные, окрашенные — красивые. Но не этот. У этого дома даже крыши не было, его пятые этажи глядели прямо в небо. Рамы в окнах большей частью были повыбиты. И это все — вы не поверите, — не мешало занимать самый нижний, первый этаж маленьким магазинчикам. Один из них торговал живописью, в другом было что-то вроде ателье, третий — букинистический. Очень культурно, даже слишком, но скорее всего дело было банально в арендной плате, а точнее в её отсутствии. В любом другом месте все эти заведения давно разорились бы.

— Волок, я вижу вы уже на месте, — милостиво улыбнулся мне подошедший Филоненко.

— Да, вот стою… Изучаю. Как думаете, в этих магазинчиках и электричество есть? С такой то крышей.

— В этом доме все коммуникации обрубили ещё десять лет назад.

— Да ну? И как эти магазины выживают зимой?

— Как-то выживают. Канализации и водопровода там действительно нет, а вот тепло есть.

— Дизель генератор?

— Нет.

— Неужели дровами топят?