И Вася пошёл быстрее. Я не ожидал, что он может так быстро ходить с такой тяжёлой ношей на плече.

— Она нам угрожает. Ты зря ее позвал.

— Мальчики! К вам идёт Царь Железной горы!

И Вася побежал. Скорость у него была совсем не такая, как у меня — но бежал он быстро. Меня сильно трясло, и в голове у меня промелькнула глупая мысль, что если моих седоков трясёт вот так же, то я, пожалуй, лучше побуду ездовым волком, а не тем, кого возят….

… И вместе с заливистым хохотом Морены вслед нам понёсся громовой топот. Бумм! Бумм! Громыхало сзади так сильно, как будто на нас надвигалась сама Железная гора.

— Что… Что там нас догоняет? — задыхаясь просил Вася.

— Не знаю. Ничего не видно!

Видно было только Морену, которая, торжествуя, подняла над своей головой меч.

— Надо… Надо…. Надо бежать к реке, скорее всего через реку чудовище перейти не сможет!

— А как мы перейдём через реку?

— Да не важно! Может вода сама нас вытолкнет на тот берег, мы же живые!

Ну да, может сама вода Смордины нас вытолкнет живых. А может прибьёт, чтобы мы стали мёртвые?

Но тут же это стало неважно. Потому что смерть пришла к нам прямо здесь и сейчас — Смородины ждать не пришлось. Вот Вася бежал — а вот уже я лежу пластом на каменистой земле, весь ободранный и кровоточащий. Меня как будто смело ураганным ветром — Васю тоже снесло, он лежал в метрах десяти от меня и не шевелился.

Я встал — и встал как человек, чтобы встретить опасность лицом к лицу. Но у опасности не было лица — это был просто мощный ударяющий ветер, ветер, ходящий громоподобными шагами и бивший меня словно молотом.

И он ударил. И я снова отлетел — упал я неудачно правая рука у меня с хрустом повисла. Но я снова встал — и снова был повержен. Краем глаза я успел увидеть убегающую фигурку где-то вдали. Вася, Вася пришёл в себя, встал и теперь на всех парах чесал прочь от невидимого чудовища, даже не пытаясь прийти мне на помощь, хотя строго говоря — что он мог? Впрочем долго я сожалеть о предательстве Васи не мог — в следующую секунду меня опять ударило — и снова я распластался на земле.

— Тебе нравится здесь? — услышал я над собой голос Морены, — здесь хорошо правда?

И она рассмеялась, меч-кладенец блестел в её руке.

Мой меч. А позади Морены уже снова ухали беспощадные стотонные шаги. Вот сейчас это чудовище меня раздавит…

— Морена! Морена, я снова буду твой!

— Будешь мой? — Она наклонилась ко мне.

— Обещаю!

— Когда?

— Когда-нибудь… Обещаю, только верни мне меч!

— Поклянись, что будешь моим.

— Только не сейчас! Дай мне время! Я должен спасти Гамаюн… Дай мне умереть человеком!

— Хорошо, — Морена ещё ниже наклонилась ко мне, — держи свой меч. Но я заберу твою жизнь как только ты станешь по настоящему человеком. В этот момент ты станешь моим, ты поклялся!

И она бросила меч-кладенец мне на грудь.

И исчезла.

У меня не было сил, все моё тело ныло. Голова кружилась так, что я почти ослеп. Сломанная рука отдавала такой болью, что темнело в глазах. Но я встал и взял меч, я вытянул его вперёд — от боли я даже не видел, что передо мной, и есть ли хоть что-то.

А потом налетел ветер и меня снова отшвырнуло. Но перед этим что-то звякнуло, что-то заскрежетало, меч задрожал, его чуть не выбило из моей руки — как будто он вошёл во что-то жёсткое, каменистое, как будто он вошёл в землю.

И когда я упал второго удара не последовало. Все стихло. Я лежал, почти мёртвый. А меч был в моей руке.

Но я же был не один. Доблестный Вася, наверняка откуда-то издалека наблюдавший за всем происходящим, появился.

И как уже было один раз, он чётко и бесстрастно стал оказывать мне первую помощь. Вправил руку, перевязал ее, в очередной раз разорвав мою рубашку на лоскуты.

— Я возьму меч, — начал было говорить он.

— Нет!

— Я возьму меч, только чтобы сделать тебе шину на плечо.

— Я сам… Сам подержу, а ты примотай.

— У тебя ребра сломаны. И черепно-мозговая скорее всего. Я тебе на руку жгут наложил. Но скоро мы дор больницы не доберёмся.

— Уже не важно.

— Как тебе удалось снова заговорить зубы Морене? Почему она вернула тебе меч?

— Не знаю. Просто вернула и все.

Я не собирался рассказывать Васе про мой с Мореной договор.

— Я убил то невидимое чудовище?

— Вряд ли. Наверное, только ранил. Вставай.

Вася поднял меня, подставил мне плечо и так, вдвоём мы потащились к Смородине.

— Ты чуешь волшебную птицу? Ты можешь умереть в любой момент. Скажи мне, где искать волшебную птицу.

— Я скажу тебе где волшебная птица. Потом. Обязательно. Но она не полетит спасать Гамаюн одна. Мы пойдём с ней все вместе. И ты и я. Мы будем защищать её и если надо отдадим за неё свою жизнь.

Вася тяжело вздохнул.

— А может ей без нас будет легче?

— Если ей легче будет без нас, она полетит без нас.

— Обручается раб Божий Василий рабе Божьей Раисе, во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь…

Мы были в церкви, пожилой священник только что надел на палец Васе золотое кольцо.

— Обручается раба Божия Раиса, рабу Божию Василию, во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь.

Священник взял кольцо с фарфорового блюдца я протянула руку и вот кольцо у меня на пальце.

Была весна. Солнце светило сквозь высокие окна, его лучи играли на латунных подсвечниках, пятнами ложились на мраморный пол. Лики святых строго смотрели с икон. Вася был в кипенно-белой рубахе, подпоясанный кушаком с золотой бахромой. На мне было белое платье в пол, небольшой, жемчугом выложенный венец и длинная прошитая золотой нитью фата.

— Имаши ли, Василий произволение благое и непринужденное и крепкую мысль пояти себе в жену сию Раису, юже зде перед тобою видеши?

— Да.

Священник повернулся ко мне.

— Имаши ли произволение благое и непринужденное и твердую мысль пояти себе в мужа сего Василия, егоже перед тобою зде видеши?

— Да.

Позади меня стола Алла, она держала над моей головой золотой венец. У Васи дружкой был Глеб.

Священник повернулся к алтарю и стал творить молитвы. Краем глаза я видела маму, которая спокойно и торжественно крестилась. Она выдавала замуж уже третью дочь.

Священник протянул нам с Васей рушник и взявшись за него, мы обошли вокруг аналоя. Мама утерла слезу, папа улыбался — он пересекался с Васей по работе и хорошо к нему относился. Сестры в красивых платьях радостные и оживлённые стояли рядом со своими мужьями, их детишки чинно стояли в ряд и видно было, что вся эта детвора только и ждёт когда все это кончится и можно будет, наконец, побегать.

Со стороны Васи тоже было много гостей, но все это были его коллеги из филармонии.

— Иже в Кане Галилейской пришествием Своим честен брак показавый…

Венчание кончилось. Священник сказал напутственное слово, осенил нас крестом и мы вышли на улицу, на воздух, на площадку перед храмом, где уже с визгом носились беззаботные дети, не обращая никакого внимания на то чти их пышные платьица и отглаженные костюмчики плохо стыкуются с такой суетой.

— Наконец-то, — сказал Вася, пожимая мне руку.

— Рая, какое чудесное платье! — Алла приобняла меня и тут же отошла к своему Толе.

— Давайте все построимся на крыльце церкви! — голос фотографа, невысокого круглого дядьки властно перекрывал весь шум гам, — Отец Андрей, вы в центр, на верхнюю ступеньку. Родители молодых! Родители молодых! Я сказал родители молодых!

— Но мы же здесь, — мягко сказала ему мама, — мы здесь, где нам вставать?

— По обе стороны от священника… А где второй комплект?

— Что?

— Родители со стороны жениха?

— А… — мама смутилась, — их здесь нет…

И она послала сердитый взгляд моей старшей сестре. Это она нанимала фотографа, и, наверное, должна была его предупредить, что Васиных родителей уже нет в живых… Хотя, если честно, предугадать кому и что сказать не всегда возможно.