— Просто обдумай, что ты теряешь. Я бы дорого дал за твои способности.

— Найди Морену и иди с ней целоваться. Рано или поздно она превратит тебя в волка. Если, раньше не убьёт, конечно. Но ты же вроде как у нас бессмертный…

— Нет, это так не работает. Даже если я полностью повторю твой путь, не факт, что Морена превратит меня именно в волка. Она тоже в чем-то живое существо, то есть была раньше живой. То есть, он не действует по какой-то программе от неё вообще никогда не знаешь, что ожидать. То что ты стал именно волком — это большая удача…

— А может дело не в этом? Может ты просто от природы не волк, а какая-нибудь белка? Хочешь быть волшебной белкой? Будешь грызть орешки и петь песенки. А орешки не простые, все скорлупки золотые, ядра чистый изумруд… Да ведь это все о тебе! У тебя ведь полным полно денег!

— Я не белка. Это вообще не от тебя зависит — в кого тебя превратили. Морена могла бы превратить тебя в кого угодно, хоть в мышь. Но ей захотелось в волка. И я не знаю, за что тебе это.

— О да, я тоже не знаю, за что мне все это.

— Я имел в виду, что тебе повезло. Могло бы быть и хуже…

— Да ладно, не оправдывайся. И не вздумай больше трепать меня за уши — я тебе не домашний питомец.

— Извини. Машинально вышло. У меня в детстве была собака. Так мы едем дальше или нет? Ты ведь хотел кого-то там спасти.

— Едем.

И я снова взял меч в зубы.

Пара прыжков — и в нос мне ударила трупная вонь. Ещё прыжок — и вот мои лапы коснулись вонючей, маслянистой воды. Она бежала широким потоком, зажатая в тесных, каменистых берегах. И напоминала мелкий и резвый горный ручей. Только гор никаких не было.

— Это река Смородина, — сообщил мне Вася, — наше первое препятствие.

— Выглядит не слишком опасно. Наверное, есть какой-то подвох, да?

— Есть.

Представим задачу. Ширина реки — три метра. Глубина — сантиметров пятьдесят и это в самом глубоком месте. Есть два человека, рост которых примерно метр восемьдесят — восемьдесят пять. За сколько минут эти двое перейдут реку?

Секунд десять — двадцать? Минута? Ну, вдруг кто-то поскользнётся.

На самом деле эту реку мы переходили два дня.

— Ты же говорил, что здесь должен быть Калинов мост.

— Зачем тебе мост, — сказал Вася, — Не стой так близко к воде!

— А что в воде?

— Не знаю. Когда я пытался сам добыть молодильные яблоки я ходил через мост. Не прошел.

— А в брод даже не пытался?

— Нет.

На вид в этой не очень чистой, но достаточно прозрачной воде не было ничего опасного. В ней вообще ничего и никого не было. Ни водорослей, ни рыб, ни какой-то прочей живности. Просто мутноватая вонючая вода с маслянистыми разводами и каменистым, будто отсыпанным щебнем дном.

— Я могу одним прыжком перемахнуть через эту речку. Рискнём?

— Сначала один прыгни.

— Меч я с собой возьму.

— Зачем? Сражаться ты им не можешь, у тебя рук нет. Прыгать с ним тяжело. А если ты умрёшь, а меч останется на том берегу или даже посреди реки, под водой?

— Что ж, значит не судьба тебе владеть мечом.

— Ты просто не хочешь чтобы этот меч был у меня. Даже после твоей смерти.

— Хватит обсуждать мою смерть.

Перепрыгнуть эту реку можно было прямо с того места где я стоял. Мой прыжок был гораздо длиннее трёх метров — да что там, судя по моей скорости, мои прыжки вообще не метрами, а километрами измерялись. Но я все же, на всякий случай, решил разбежаться. Я взял в зубы меч, и разбежался — очень далеко разбежался, настолько, что и речка и Вася перестали быть видны. Потом развернулся и побежал вперёд. Прыжок — и мои лапы легко оторвались от каменистой почвы, меч мне ничуть не мешал. Я прыгнул мощно, летел быстро, настолько, что все что было внизу слилось в одну черно-бордовую полосу…

И что-то шибануло меня по голове.

Что-то большое, жёсткое, мокрое, что то так садануло меня по лбу, что у меня в ушах зазвенело, а из глаз посыпались искры — и в следующую секунду я был уже весь в воде, весь мокрый, меч выпал из моей пасти и что-то жёсткое снова ударило меня, на этот раз по пояснице. А потом по лапам и по голове! Меня словно молотило с десяток цепов сразу, это было чудовищно больно, но как будто этого было мало — вода начала разъедать мою кожу, чем дальше чем больше. Я взвыл и бросился к берегу — не разбирая к какому.

И едва мои лапы коснулись сухой почвы как избиение прекратилось. Вода успокоилась и снова потекла мирно, мерно журча.

Однако кожу мою продолжало жечь.

— Я же говорил тебе, — наставительно произнес Вася, — эту реку так просто не перейдешь. Я ведь не сам это придумал, это все знают. А ты меня не послушал. Меч потерял.

Вася стоял рядом со мной распластанным и несчастным. И даже кроссовки его — все что я сейчас видел, — казалось, выражали равнодушное презрение.

— Набегался? — усмехаясь сказал Вася, — наигрался в героя? Теперь пошли обратно, тебе надо окунуться в нормальную воду. А то тебя сейчас всего разъест. Меча тебе не жалко? Он такой на всю Чащобу один. Один единственный. Так легко тебе достался. И так тупо ты его прогулял.

Я не могу ему ответить — у меня сейчас не было человеческих слов. Но и сдаваться так просто я был не намерен. Не здесь и не сейчас. Я встал. И пошёл к воде.

— Идиот, — сказал Вася, — эта река тебя убьёт.

Я не слушал его. Я видел меч — светлая блестящая полоска в воде. Воды над ним было сантиметров двадцать, не больше.

Шаг — и мои передние лапы коснулись вонючей воды — и немедленно кожу стало жечь в десять раз больше чем на берегу, её как будто что-то жевало и выкручивало. Вот если бы я был человек, у меня были бы ботинки, а в реке были бы отмели…

И я оттолкнувшись передними лапами попытался встать на задние. Это было неудобно, мои волчьи суставы были к такому не приспособлены. Вася позади меня издал мрачный смешок.

— Ты что в цирке? Это тебе не поможет!

Шаг — теперь уже задних лап в воду — другой — и из воды на меня понеслись прозрачные щупальца. Это было не животное вылезшее из воды — меня била сама вода. Удар — и я опрокинулся на спину, на землю, на берег. И вода мгновенно успокоилась. Но я снова встал.

— Хватит! — Вася вцепился в мою шерсть, — хватит, река тебя убьет! Блин, как жжётся!

Он выпустил из рук мою намокшую в Смородине шерсть — но тут же вцепился в меня снова.

— Хватит, вода убьет тебя я не шучу!

Он обхватил меня за шею и повалил. Сделать это было несложно сил у меня, избитого и облитого кислотой, было немного.

— Хватит! Уходим! Ты поптыался но не смог! Надо просто найти птицу — ты мне поможешь найти волшебную птицу! Ты мне живой для этого нужен!

Зря он это сказал. Меньше всего мне хотелось быть бессловесным винтиком в планах Кощея. Я снова поднялся на лапы.

— Не надо, Глеб! Не надо!

Я пошел к воде — Вася встал у меня на пути.

— Мы спасем Гамаюн! Обязательно, клянусь! С волшебной птицей это будет легко!

Я присел и прыгнул — прыгнул через голову Васи, прыгнул прямо в центр реки.

Туда, где был меч. Река тут же принялась бить меня, и, не желая совать морду в кислотную воду, я схватил меч лапой — и это была рука! Моя волчья лапа стала рукой — рукой с изогнутыми острыми когтями, рукой на которой росли длинные волчьи волосы — но это была все таки человеческая рука с пальцами, а не волчья лапа. И плотнее обхватив меч, я рубанул по ближайшему водяному щупальцу и оно распалось, пролившись вниз потоком воды. Но тут же рядом выросло второе — однако, я был волк, я был быстр, и я успел перерубить и это щупальце, но тут же что-то подхватило меня и просто вытолкнуло на берег.

На тот же самый берег, с которого я стартовал. К Васе.

— Видел бы ты себя, — сказал он, — у тебя морда волчья. Ты сейчас как волкодлак.

Я посмотрел на свои человеческие руки — они все были в кровавых язвах. Особенно там, где на коже не росла шерсть. Вода Смородины основательно меня разъела.