— Ёкарный бабай… — только и смог проговорить он, — девка… Живая… Откуда? Лёнь… Она откуда здесь?

— Ме-ме-ме… — заикаясь произнёс Леня указывая на меня пальцем, — Мерячка… Мерячка… С ума мы сошли с тобой, походу… Глючит нас…

— Но я же тоже её вижу!

— Нас глючит…

— Послушайте, вы можете в службу спасения позвонить? — обратилась я к обоим метеорологам.

— В службу спасения? — с облегчением выдал первый метеоролог, Лёня, — а вы, наверное, туристка… Вы заблудились? Да?

— Да, — соврала я.

— А как вы здесь оказались? Почему вы в моей футболке? — Спросил Рома, — Вы как сюда зашли, ведь даже дверь не скрипнула и собаки не залаяли!

— Ладно, ладно, Рома, не приставай к девушке… — начал было говорить Леня.

И с полки свалился справочник.

— Да что такое происходит? — испуганно пробормотал Лёня.

И я услышала далеко «Бумм — бумм».

И не знаю, как я это поняла — каким-то шестым чувством, я поняла, что там, где я была с Васей, тот дом метеорологов находился по ТУ сторону, он был в зазеркалье, он был в другом мире, в мире за порогом дома Яги. А здесь, где передо мной сидели два вусмерть напуганных метеоролога, здесь был мир по ЭТУ сторону, обычный мир.

Но в нем не было Васи. Вася остался там. В том мире.

Я нащупала в кармане камешек Яги. Чтобы попасть сюда я повернула его, значит, чтобы попасть обратно надо сделать то же самое.

— Я возьму у вас огнетушитель?

— Что? — хором спросили Лёня и Рома.

— Я возьму у вас огнетушитель.

Я взяла тяжёлый красный цилиндр, сжала в руке камушек бабы Яги, повернула его…

… И увидела Васю, увидела рукокрылых

И дёрнула чеку огнетушителя.

Мощная струя пены вылетела из раструба и первая летучая мышь отлетела к стене, отлетела и упала, тут же поднялась — но голова у неё были все в пене и она слепо металась по комнате налетая на углы. А я уже лепила струёй пены по второй, по третьей — по всем им. А когда огнетушитель иссяк, я подхватила второй — их в этом домике было несколько, — и зарядила из него. Вася тоже времени зря не терял, он бил мышей топором, умудряясь в тоже время двигать шкафы и полки, баррикадируя окна. Домик все ещё сотрясали невидимые удары — потолок трещал, — но окон в нем было только три штуки.

И вот с рукокрылыми было покончено.

Они все ещё скреблись и бились снаружи, но внутри были только их стылые, перемазанные пеной трупы. И удары, мощные удары по дому, становились все тише. Видимо, то самое полуденное время, которого советовал опасаться Волок, подходило к концу.

— Вася! Вася… — Рыдала я у него на плече — как это ужасно, почему все так ужасно? Я не хочу чтобы на нас ещё раз напали эти ужасные…

— Давай отсюда уходить пока есть время.

Вася осторожно отцепил мои руки от своих плеч.

— Вася, я тебя оставить здесь хотела, одного, мне так стыдно!

— Да… Меня не надо здесь одного оставлять я пока к такому не готов.

— Я тебя никогда не оставлю!

Вася заглянул мне в глаза. Взгляд у него был, скажем так… осторожный. Он как будто мне не верил. Или себе. Он все ещё держал мои руки в своих руках и я почувствовала как его пальцы дрогнули.

— Но птицей ты не стала, — вымолвил он наконец.

— Потому что я не птица, Вася.

— Ладно, — он выпустил мои кисти из своих ладоней, — надо отсюда уходить.

— У меня же, — я бросила плакать и утёрла слезы, — у меня же есть это!

Я вытащила из кармана камешек Яги.

— Это не просто камень! Если его вот так крутануть…

— Не надо! — Вася сжал мою пальцы и не дал мне прокрутить в руке камень.

— Но мы бы в реальность вернулись! Я там уже была! Там… То есть тут, по настоящему живут метеорологи, их двое Лёня и Рома, Лёне лет сорок, а Рома молодой совсем, они прямо тут в этом доме, прямо сейчас, только мы их не видим, а они не видят нас!

— Я знаю. Я это понял, когда ты исчезла. Но с помощью этого камня мы по настоящему в нормальный мир не попадём. Это не так делается. Мы вошли сюда через дом Яги и вернёмся так же.

Вася говорил убеждённо. Уверенно.

— Откуда ты это все знаешь? Как ты так быстро все это понял?

— Просто понял и все.

— Я так мало про тебя знаю, а ты…

И Вася меня поцеловал. Он наклонился, обнял меня за плечи и поцеловал прямо в губы. Не буду врать что-то там про романтику — никаких таких чувств во мне не вспыхнуло. Я была поражена, потрясена. Меня как будто током ударило. Два раза. Первый раз когда он коснулся губами моих губ, второй раз когда он отстранился и я увидела его глаза — в них была такая пропасть — пропасть неразгаданных чувств.

И ведь поцелуй имеет странное свойство — мы как будто теперь стали ближе, стали больше чем случайными людьми, которых объединила общая беда. Мы стали ближе — а близких людей не допрашивают.

— Нам надо найти Волока, — медленно произнёс Вася, — заставить его привести нас к Царевичу, потом вместе с Царевичем мы найдём Ягу и вернёмся в нормальный мир.

И снова я поразилась всезнанию.

— То что ты говоришь — это же все невыполнимо.

— А у нас нет другого выхода. Здесь нам все равно оставаться смысла нет. Мы уже испортили это место. Одевайся, пошли… Только футболку, которую ты здесь надела оставь. Вообще ничего отсюда не бери. Пожалей Лёню и Рому, не воруй их вещи.

О, как мне не хотелось покидать этот дом. Да, он был разбит и растерзан, в нем было уже холодно — через разбитые окна вовсю дул ледяной ветер (как там Лёня и Рома? Не дует ли им тоже? Не мёрзнут ли? Не ищут ли несуществующих щелей в стенах своего дома?) Пол был загажен пеной и мёртвыми рукокрылыми, все что можно было разбить, было разбито — но я то помнила этот дом другим. И я верила, что здесь все можно привести в порядок, надо только постараться, вымести пол, убрать осколки, прибрать вещи. Окна, на крайний случай можно залатать плёнкой, я видела на стеллажах её много было…

— Пошли, нам здесь делать больше нечего, — сказал Вася, подавая моё стёганное пальто.

— Ладно… Пошли.

Я надела пальто, шапку, варежки и вышла на веранду. Она не подверглась разграблению рукокрылыми, вещи метеорологов были аккуратно сложены вдоль стен, на полу лежал палас, у окон стоял стол — наверное летом метеорологи ели здесь. И я снова испытала острый приступ отчаяния от того, что я покидаю нормальное человеческое жилье и отправляюсь в неизвестность. Но Вася был уже на крыльце, и дом пришлось покинуть. Солнце беспощадно слепило мне глаза, мороз кусал щеки. Вася, наверное, страдал не меньше моего, но он упрямо шёл вперёд.

— Волок где-то недалеко. Он не станет от нас долго прятаться. Ему это ни к чему.

— А если он опять придёт не один? Если за ним прилетят те летучие мыши?

— Сейчас не их час. Не полдень и не полночь. У нас ещё есть время.

Я старалась верить Васе — ведь он так много знал, — но все равно тайком нащупала в кармане камень Яги. Если что, то ведь я всегда смогу вернуться… Куда-нибудь. Куда я вернусь? Едва ли ледяная тундра по одну сторону от дома Яги отличается от ледяной тундры по другую сторону. И там и там есть только ледяной холод и беспощадное солнце. И нет никого… Я обернулась — и конечно же никакого домика метеорологов уже не было и в помине.

— Ты все ещё готова искать Царевича? — спросил меня Вася.

Он наверное, заметил, куда я смотрю.

— Да. Готова. Мы столько всего перенесли и неужели все зря. Нам надо его спасти.

— Это хорошо, что ты так думаешь. Ты как свет во тьме, ты знаешь это?

— Это такой комплимент?

— Считай что да.

— Почему ты позвал меня на свидание?

Вася ответил не сразу.

— Не надо вспоминать то… свидание. Я жалею обо всем, что тогда случилось. Ты тогда упала с крыши.

А мне наоборот, захотелось сейчас вспомнить все то, что тогда было. Преимущественно потому, что там, на том свидании было тепло, не что то здесь. Весна тогда была в разгаре, яблони только зацвели. Воздух прогрелся до плюс двадцати, все сбросили куртки — кофты и ходили уже в летнем. И как это часто бывает весной в воздухе витала какая-то радость… Поэтому когда случайный знакомый — Вася, осветитель, — позвал меня прогуляться вечерком я с радостью согласилась. Надела белое платье, алые туфельки, ободок-кокошник. Наверное я была хороша. Вася был неразговорчивым и очень хотел показать мне старую пожарную каланчу. У него случайно оказался от неё ключ. Башня — белое строение высотой этажей в пять, внутри него вверх вилась винтовая лестница и жили голуби. В этой баше Вася наконец-то разговорился он даже пытался шутить, я не отставала, и все дорогу по лестнице вверх я смеялась, правда, больше своим собственным шуткам а не его. Тем не менее мне было хорошо и я уже готова была записать это свидание в разряд удачных, тем более что вид с площадки башни меня не разочаровал. Под голубым небом вилась излучина реки, перелески перемежались вспаханными полями, где-то вдали мелькал поезд на железнодорожных путях.